Моя родня - сидельцы -2. Продолжение мемуаров питерского художника Анатолия Сивкова

Моя родня - сидельцы -2. Продолжение мемуаров питерского художника Анатолия Сивкова

09/02/2020 10:32

Москва, Владимир Казаков, NEWS.AP-PA.RU Пролжение трагических воспоминаний о предках гениального питерского художника Анатолия Сивкова о своих сибирских предках. Сам мастер умер в феврале 2017 года.

 

Продолжение. Начало здесь: http://news.ap-pa.ru/news/i2926-moya-rodnya-sidelcy-udivitelnye-tragicheskie-memuary.html

 

Моя бабушка Баба Марья, так звал её я, а за мной и все её внуки, родила Колю, когда муж уже сидел под следствием и был вскоре расстрелян. Отца Николай не видел даже на фотографии, не удалось Осипу Сивкову предстать перед фотокамерой.

Лет в семнадцать Коля уже работал в леспромхозе на трелёвочном тракторе, "котике". Малюсенький сижу я в кабине "котика" и деревья перед нами валятся под гусеницы. Или сижу на баке колиного мотоцикла и летим мы по лесной тропинке-дороге . В армии Коля вдруг стал боксом заниматься и побеждать на соревнованиях уровня Военного Округа, сержантом демобилизовался.

После армии пожил он у нас, потом у матери своей на 51-м Участке и уехал в Алтайский край на заработки. Там его и судили за изнасилование. Мой отец ездил на суд и считал, что посадили брата ни за что, не хотел Николай жениться на девахе, вот она и подстроила.

Пять лет дали, отсидел четыре, вернулся с кучей профессий рабочих, в том числе электрогазосварщик. Тогда как раз повелось устраивать автономное отопление в частных домах, хорошо зарабатывал, устанавливая водяные батареи, даже мой отец с ним подрабатывал.

Женился на медсестре Клаве, жили они у нас. Потом у них что-то не заладилось, уехал Коля неизвестно куда. Изредка приходили письма из разных адресов, я даже отвечал ему от нашей семьи. Потом официально сообщили отцу, что брат Николай Сивков привлечен за совращение несовершеннолетней.

Отец на суд не поехал, стыд и позор на всю родню сотворил Николай, и имени младшего брата слышать не хотел! Баба Марья украдкой плакала, я видел как она плачет о Коле, когда приехал на лето к Пете, дяде, в Казахстан. Баба Марья нянчилась с детьми Петиными и Катиными.

Раз в год Петя и Катя ездили на свидание к Николаю, посылки отправляли ему, просил Петя не говорить об этом своему старшему брату, моему отцу. Отсидел Николай лет 12 из 15-ти, и хоть статья была позорная, прижился он в лагере, на фотках выглядел опрятно, твердый взгляд и осанка бодрая. С отцом моим, да и со мной, он больше не виделся.

Меретское моё детство ноздря в ноздрю прошло с Вовкой Копыловым, младшим братом пяти сестёр, моих тёток и мамы. Ну что это за дядя, всего на полтора года старше? Жили все вместе, тятя, бабуся, прадед Ион, мама-папа, Нина, Нэля и я, безголовый.

Когда мы с мамой-папой переезжали в Сузун, тятя (Сергей Ионыч) с Ионой Викторовичем отбыли уже в мир иной, а Нина уехала в Джамбул к старшей сестре Зое. Вместо пионерлагерей каждое лето Мереть, Быструшка, Кукуй, Обь. И все каникулы там же.

Лучшие времена! Набьемся в лодку и через Обь, а от борта до воды одна ладошка, сидим не дыша. Обратно переправлялись в два захода, наловленная рыба сжирала запас грузоподъёмности.

Вовка никого и ничего не боялся, у него от рождения была атрофия страха. Лёва Бахаев взял четырёхлетнего Вовку с собой на охоту, за Обь уток пострелять по быстрому. Оставил его в лодке на берегу протоки, а сам побежал на озеро с ружьишком. Заскучал чего то Володя да поплыл вниз по протоке, и всё мотор подвесной пытался завести.

Рыбаки меретские видели, как он дергает шнур заводной, и в голову им не пришло, что рядом нет старшего. Мотор не завелся, лодку вынесло в Обь. Поздно вечером кричат нам в окно: ”Вовка приплыл, один!” Все, кроме деда Иона, на берег Быструшки - Вовка гребет вёслами, уже причаливает, а Лёвы нет!

Уже под утро прибежал Бахаев в одних трусах, с мешком и одностволкой . И в ноги бабусе:”Соня, Вовка пропал, прости меня!”. “Да вон он дрыхнет, не кричи…”.

Пацан четырех лет переплыл Обь, направил лодку точно в Быструшку, управился с вёслами, да... Ещё и на гармошке, Гриша Копылов подарил, играл ещё до школы, как гулянки так Вовка и вкалывает, а все пляшут, конфетками расплачиваясь, не стакан же наливать! Нэля, на полтора года старше, тоже лихо наяривала на той же гармошке.

А я, даже учась в музыкалке на баяниста, на гармошке пень пнём. Иногда мы дрались с ним из-за моей нахрапистости до тех пор, пока я не начинал его злить, удары становились тяжелее, взгляд туманнее и я затихал мгновенно - Вовка был всегда сильнее, и не только меня, но всех.

Школу он окончил почти отличником, но в институт не поступил, уверен , слишком стеснительным он был, и в городе был впервые. Служил в Москве в Первой (по-моему) мотострелковой бригаде, два батальона сухопутных, третий моряки, которые и моря то не видели, просто охраняли военно-морских начальников. Остальные прочих генералов-маршалов пасли.

Вовка даже дачу Будённого охранял, вернее его внука, пацанёнка в кителе лейтенанта. Натаскивали охранников жёстко, боевые приёмчики, стрельба в падении с двух рук и т.п. Стоял он ночью на посту у дверей в какой-то московский флигель посреди сада и на него кинулся тип со стилетом.

Как он миновал внешние посты потом быстро разобрались - командира роты отправили ближе к китайской границе, а солдатиков на губу. Только и успел Вова заслониться левой рукой и стрельнуть из пистолета в дверь вслед за злодеем. Лежал в госпитале, наградили грамотой Московского горкома ВЛКСМ. Внешние посты скрутили нападавшего, но Вовке так никто и не доложил, кто ему руку то изувечил?

Уже после армии я почти месяц жил с Вовкой в его общаге от завода Сибсельмаш, прокручивали аферу с его поступлением в НИГАиК. Идём как-то на танцульки в Сад им. Дзержинского, беседуем о запредельном. Под аркой главного входа драка человек на двадцать, с кастетами и дубинками из вакуумной резины, ор, мат!

Вовка, не переставая мне что-то горячо доказывать, шёл через битву как сквозь заросли облепихи, раздвигая бойцов бережными руками. Я крался следом. Прошли не уколовшись. А вот на танцульках он робел, девицы сами брали нас в оборот.

Да, а прибыл он из армии прямо уже в мою универскую общагу, ефрейтор амбалистый. Хряпнули, добавили и двинули в Мереть, но через кабак “Золотая долина”, главный в Академгородке. Пьем, закусываем, и тут подполковник требует Вовкины документы: по какому праву ефрейтор по ресторанам шастает, не по форме одетый (под кителем надет был мой свитер)?

Пока нет отметки военкомата о прибытии по месту призыва ты ещё не демобилизовался! Собрались по быстрому, да и к поезду пора было. А у гардероба опять подполкан, уже в шинели и шапке. Схватил ефрейтор Копылов старшего по званию за грудки одной рукой, поднял, подержал бережно и швырнул, но не на пол, а в кресло.

Обошлось, спьяну то офицер не упомнил данные обидчика, да и позорно от ефрейтора такое насилие признать. Пили мы в Бердске с хоккеистами местной команды, врезал их бомбардир мне в переносицу, кровища брызнула, я в ауте, а Вова и рукой не пошевелил, мол по делу получил, племянник дорогой. Родня, называется... А так всё детство под защитной грамотой за подписью Копылова Владимира прошло. 

Уж под полтинник Володе было, тот же Бердск, сын взрослый почти, кроха дочка, жена Валя, сам суперинструментальщик на БЭМЗе, квартира...- и вот в этой самой квартире Вовка насмерть зарезал своего знакомого.

Вызвал сам милицию, поддатый - восемь лет. Сидел в Новосибирске, вкалывал так же инструментальщиком, год скостили. Валя утверждала, что Володя, муж, никого не убивал, молчала только кто убийца.

Встретились после освобождения, только я заикнулся о невиновности его, он мне в лоб двинул ладонью:”Молчи, чего не знаешь!” Уверен, Валя правду говорила, не стала бы она за просто так его выгораживать, не та любовь...

Прошло ещё полтора года, и в той же квартире зарезал Вова молодого парня и девицу, друга и любовницу его сына Сереги, местного рокмэна. Застал за прелюбодеянием, за сына обиделся и наказал, сам и судья и палач.

И опять милицию сам вызвал, и опять поддатый крепко, поди и нож тот же. Сын Сергей его теперь знать не хочет. Похоже, он и убил, Вовка, разумеется... Девятнадцать лет особого режима, даже работать не дают душегубам. Один из лучших людей, кого я в жизни знал, честный, застенчивый, деликатный - убийца! Темна вода на небеси...

Анатолий Сивков

Начало здесь: http://news.ap-pa.ru/news/i2926-moya-rodnya-sidelcy-udivitelnye-tragicheskie-memuary.html




Другие новости


Галерея Артруист надела Очки для дали
Художник Анатолий Сивков: Послевоенная сибирская охота....
Юрий Поляков: Сон или беседы с Путиным

Новости портала Я РУССКИЙ