"Сибирская охота после войны" - из мемуаров художника Анатолия Сивкова (1952-2017)

06/11/2017 13:27

Москва, Владимир Казаков специально для AP-PA.RU  Продолжение мемуаров покойного питерского художника Анатолия Сивкова об отце и детстве.

Вернувшись в Тараданово, отец стал охотником по договору с Потребсоюзом, белок, ондатр, лисиц и волков добывал. Жил в Тараданово одинокий старик, отец сделал ему долблёнку на одного, лёгкую, и старик подарил ему ружьё 12 калибр, Тульского Его Императорского Величества завода имени Петра Великаго, я сам из неё стрелял. И вдобавок лайку по имени Кукла, белоснежную. Никто Куклу не натаскивал, стар был хозяин. Как только они с отцом вышли на охоту, оказалось она и так всё умеет, и на боровую дичь, и на водоплавающих, и на пушных - гены!

Гениальная была собака, щенков её выпрашивали охотники из дальних деревень. Ковёр не шикарный, щенята и я, ползаем вместе и скулим, но о разном.

Потом Кукла практически ослепла и попала под машину, редкость тогда. Отец похоронил её в нашей ограде, и плакал, как мама мне позже рассказала. От Куклы была Дамка, рыжая, отец чуть не застрелил её как-то, принял за лисицу, от Дамки Валет, но уже бестолковый. Выходишь в обширные сени, на холодок, висят лисицы, волки на специальных распорах, забыл название.

Возвращается отец с многодневной охоты и передаёт мне привет от зайчика и лисички, пару кусков сахара, замёрзший хлеб и кусок сала.

На охоту отец часто ходил вместе с Гришей Копыловым, двоюродным братом мамы. 50-е годы, холодная война, и в Сибири мороз. Зашли охотники в деревню попутную, остановились на ночлег. Расположил их хозяин на полатях, уснули с устатку. Будят, вся изба полна возбуждёнными гражданами, кое-кто с вилами, другие с ружьями.”Попались, шпионы!”

А всего лишь заявились на ночлег из промёрзлой забоки отец с дядей Гришей в белых масхалатах, с биноклями, ножами и ружьями. Задолбанные пропагандой селяне приняли их за американских шпионов-парашютистов. Так и бывало, но иногда не ошибались.
Гнал отец волка, уже в марте месяце, наст. Тяжко волку по насту, а охотнику на лыжах самый раз! Гонит день, ночует в первом попавшемся стогу, хоть и все почти вывезены. Обычное дело для охотника зимой ночевать в стогу, зароешься в стог, поначалу пыльно, а потом теплее, чем дома, только ноги на мороз не высовывай.

Три дня гнал, застрелил, из того 12-го калибра, что Петра Великаго. Пока снимал шкуру,(а за шкуру давали премию, уничтожил зверя-вредителя, не будет больше домашнюю скотину, а тем паче колхозную, задирать!), завечерело. Рядом развилок дорог.

На холме у развилка поставил отец задубевшую на морозе тушу волка с оскаленными зубами и стал ждать проезжую машину, хотел восхититься реакцией проезжих людей на волчару. Но сам задубел и двинул к ближайшей деревне. А ведь такая встреча произошла, и не волк испугался!
Принимал пушнину в Мерети старик с длиннющей бородой. Расценки были грабительские, а куда тебе с этой пушниной? Продашь мимо кассы и ты в кассе лагерной. Старик с отцом обмывают сделку, я сижу перед мешками с сахарным песком и ем из мешка большой ложкой, хоть лопни! А бывало и перед картонным ящиком со сливочным маслом, но уже с ножа ел.

Не только пушниной богат охотник. Лежал я в больничке, что через огород от дедушкиного дома, где мы жили, отец почти каждый вечер приносил мне похлёбку из диких уток. Добывал он и косуль, их там называли козами, браконьерил, перины набивались короткой шерстью этих коз.

Даже от меня это тихарилось, пацан, проболтается. Ну и каждую зиму отец с дядей Андреем Тагильцевым, лесником, заваливали лося, сохатого.

Гусей перелётных добывал отец осенью на песчаных обских косах, из "малопульки"- нарезной одностволки 32-го калибра. Здоровущие гуси, откормившиеся, летели на юг, родину, но не все долетали. Подушки набивались их перьями.

Барсуки ценились кроме меха ещё и за жир барсучий, лечебный, особо от болезни лёгких. На охоту шли с вёдрами, Главное, чтобы недалеко было болото, ручей, речка. Заделывались все видные ходы-выходы и в нору шустро наливалась вода. Подземный бедолага водой выгонялся на поверхность, а тут собачка, мы с дубинами.

Капканы - основное средство добычи пушнины. Натирались капканы полынью, чтобы запах железа отбить, ставились на тропах звериных, непростое умение. Отец меня учил, но я только для зайцев употребил эту подлость. Обычно пацаны ловили зайцев в петли ,приходишь к петле, а зайчик уже окоченел. Так и жили люди звери. Запятую забыл.

Охота была главной страстью и любовью Ивана Сивкова. Сам один, без начальства, и звери любимые, добудь меня! Наш дом был забит журналами “Охота и охотничье хозяйство” и мамиными журналами с выкройками.

Уже в 60-е годы работал отец охотоведом в Сузунском Райпотребсоюзе, знал даже как добыть джейрана в пустыне Гоби. Очень хотел уехать к своему родному дяде Александру Мироновичу Малышеву в Васюганье, там тайга настоящее, раздолье для охотника-промысловика!

Мама спросила, а где Толик учиться будет? Погубил я мечту отца. А уехали, может и я бы в тайге промышлял, но вряд ли, ленив и не расторопен.

Летом отец зарабатывал деньги сплавом леса, плотов до Камня-на-Оби. Многое из заработка артельно в Камне пропивалось, и опять сплав.  Хорошая работа, на реке родной, рыбу попутно ловили, но денег капля. А тут рот прожорливый Толика любимого, в школу скоро пойдёт - выучился папа на шофёра. И уже охотился как любитель. Любил брать отпуск зимой, не как все. И уезжал на охоту даже в Горный Алтай. Всегда, как помню ,имел он три ружья: 12 калибр двустволка , вертикалка дробовик, нарезная "малопулька" 32 калибр.

Потом 12 калибр, на который зарились все охотники(завод Петра Великаго!) продал, позже, когда я пожалел об этом, отец сказал, что ствол "чок" раздуло, и кто купил ,ничего в оружии не понимает, а я всегда принимал отца за бесхитростного. Купил 16 калибр двустволку, но уже советского производства. Помню это ружьё, даже охотился с ним в Красноярском крае на боровую дичь.

Гриша Копылов, напарник отца по охоте, рассказывал:”Ванька кого угодно мог на охоте замотать, не знал усталости. А если зверя учуял, то со следа не сходил, прёт и прёт! В стогу поспим часа четыре и дальше. Стрелял хорошо, все повадки зверья знал, собак умных всегда имел, и не жадный был, отдавал добычу легко, когда сомнения - кто попал?” Смотрел на меня Гриша долго, а за стаканом сидели, и сказал:”Похож, но не то!

 



Другие новости


Капитолина Кокшенева - Новая культурная политика - это культура пропорций
Легендарный Юл Бриннер и Алеша Дмитриевич поют русские песни
Пронзительные воспоминания о сибирском детстве художника Анатолия Сивкова (1952-2017)

Новости портала Я РУССКИЙ