Михаил Васьков: Казимеж Гурский. Советский период польского "Тренера столетья"

Михаил Васьков: Казимеж Гурский. Советский период польского

14/02/2018 09:51

Москва, Михаил Васьков специально для AP-PA.RU Наш обозреватель рассказывает о знаменитом польском футбольном тренере Казимеже Гурском и его связи с советским футболом.

Фигура Казимежа Гурского для польского футбола столь значима, что никто из здешних почитателей «игры миллионов» особо и не был удивлен, когда журнал “Piłka Nożna” в своем специальном опросе признал его «тренером столетия». Полякам вообще-то свойственна любовь к громким названиям, но, в самом деле, Гурский для них – это все равно, что для россиян Всеволод Бобров, Николай Старостин и Лев Яшин в одном лице! Не так давно на променаде вокруг варшавского Стадиона Народовы был торжественно открыт мемориал легенде польского футбола.  Почти четырехметровая статуя на внушительном постаменте изображает Гурского одетым в олимпийку с Белым Орлом на груди, энергично шагающим с мячом под мышкой. Однако, наверняка, далеко не все местные болельщики, активно фотографировавшиеся на фоне изваяния, знают, что некоторое время пан Казимеж был… гражданином СССР, и в его карьере был и советский период…

 

Мальчик из польского Львова: в погоне за мечтой о «Погоне»

Будущий футбольный мэтр появился на свет в марте 1921 года в польском тогда Львове. Буквально с детства подружился со спортом: бегал, плавал, катался на коньках, велосипеде, но самым любимым его занятием было погонять мяч. Когда не было мяча, в ход шли консервные банки, коробки и даже камешки, которыми он виртуозно жонглировал. Родители часто удивлялись, отчего так быстро снашиваются ботинки мальчика? Кумиром маленького Казика был прославленный спортсмен-«универсал» из львовской «Погони» – футболист, хоккеист, легкоатлет и пловец – Вацлав Кухар, с которым его судьба не раз сведет потом на футбольном поприще, они даже будут работать вместе…

На стадион Казика привел отец, который догадался про «секрет» сыновьих ботинок, и попросивший как-то сына продемонстрировать свое умение обращаться с мячом. «Не глядите, что он не внушителен физически, – сказал Гурский-старший тренеру-селекционеру РКС (Рабочего Спортивного Клуба), – у парня несомненный талант».

Так, с легкой отцовской руки Казик с 1936 года стал заниматься футболом «по-настоящему», сначала в команде юниоров, а к 18-летнему возрасту уже и в «основе» РКС, выступавшего в региональной лиге, втором дивизионе польского футбола. (В Рунете, кстати, с чьей-то подачи пошла гулять ошибка, что Гурский выступал в те годы за клуб польской Высшей лиги львовский «Чарни», но это не так – М.В.) Юркого виртуозного нападающего, получившего среди болельщиков прозвище “Sarenka” («Косуля»), заприметил сам пан Кухар, ставший к тому времени председателем воеводского отделения Польского футбольного союза. Казимежа пригласили в сборную Львова, и он стал серьезно подумывать о карьере профессионального игрока. Он грезил знаменитой тогда львовской  «Погоней», неоднократным чемпионом и призером Польши, и был готов буквально лететь по полю за мечтой…

Никто и предположить не мог, что очень скоро не будет ни «Погони», ни привычного мира вокруг, ни самой Польши…

 

Были ли смотрины в Киеве?

…Когда  в соответствии с Пактом Молотова-Риббентропа во Львов вошли части Красной Армии, город был объявлен столицей «Западно-Украинской ССР», которую в соответствии с «волеизъявлением трудящихся» быстро присоединили к Советской Украине. Все институты «панской» Польши, включая спортивные клубы, были ликвидированы, начались поиски и аресты «враждебных элементов». Однако очень скоро новая власть поняла, что для формирования позитивного имиджа необходимы и популярные меры, в числе которых было возобновление спортивной жизни в городе и регионе. Во Львове (большинство жителей которого «автоматически» было принято в советское гражданство) появились «пролетарская» команда «Спартак» и НКВДэшное «Динамо», в которых стали выступать как откомандированные сюда футболисты, так и бывшие игроки польских клубов, давшие согласие выходить на поле в составе советских футбольных дружин и безупречные с классовой точки зрения. Так Казимеж Гурский и оказался в местном «Спартаке», который выступал в областном чемпионате и республиканском кубке, отыграв за красно-белых весь сезон-1940.

Сайт footballfacts.ru, который фиксирует не только статистику выступлений футболистов в чемпионатах СССР и РФ, но и заявочные списки, сообщает о любопытном факте: в заявке киевского «Динамо» на 1941 год фигурирует имя нашего героя. Вместе с тем, ни в одном из девяти матчей, которые успели сыграть киевляне в том незавершенном чемпионате, на поле он, по протоколам, вроде бы, не выходил. Логично предположить, что Гурский приезжал в новую столицу Украины «на смотрины».

Еще больше меня в этом убедили беседы с поляками – бывшими «львовяками», вынужденными послевоенными переселенцами. (В конце 1940-х во избежание польско-украинских конфликтов на национальной почве и для ликвидации в Польше организационных сетей УПА-ОУН коммунистическими властями по обе стороны границы было принято крайне неоднозначное решение провести «обмен гражданами» – т.е. выслать всех этнических поляков из Западной Украины в ПНР, а украинцев – из ПНР в УССР с соответствующей сменой гражданства – М.В.). Так вот, «львовяки» вспоминали, что перед войной многих спортсменов львовских клубов «Погоня», «Лехия» и «Чарни», пшемысленской «Полонии» вызывали для просмотра и в Киев, и  Москву. Рассказывали, что среди них якобы были не только футболисты, но и хоккеисты! Однако «вождям» «трофейный» вид спорта тогда, мол, не глянулся, и «официальными» учителями советского хоккея в 1946 году стали уже не поляки, а чехи и латыши…

 

Все-таки в «Динамо»: не в киевском, так во львовском

Период гитлеровской оккупации К. Гурский вспоминать никогда не любил. Известно, что в то время (1941-44 гг.) он находился во Львове. Ни о каких занятиях футболом речь, разумеется, не шла. Немцы игрой в либерализм в виде матчей с местными тут не занимались, а стадионы использовали под военные нужды. По воспоминаниям мэтра, любые спортивные мероприятия и состязания оккупационной властью были запрещены. В лучшем случае ему с друзьями тогда  удавалось разве что изредка попинать тряпичный мяч на пустыре. Ничего не поделать – война! Казалось бы, на большом футболе можно поставить крест. Но судьба дала Казимежу шанс вернуться к занятиям любимым делом.

Летом 1944 года в результате т.н. «седьмого сталинского удара» надо Львовом вновь взвился красный флаг, и Советы незамедлительно принялись налаживать мирную жизнь, в том числе футбол. Начали воссоздаваться довоенные футбольные команды. Гурский в числе нескольких других польских львовских футболистов оказался… в «Динамо». Динамовская форма давала  ряд немаловажных тогда привилегий – продпаек и освобождение от призыва в армию и посылки на фронт.

Вспоминая тот период уже после краха коммунистической системы, пан Казимеж рассказывал, что, де, сим «очень тяготился». Как же так? Он, понимаешь, играет в команде НКВД, а «злобные» чекисты в это время производят в городе аресты и облавы! В конце концов, размышления о том, что он не имеет права на мирную жизнь, когда «соотечественники продолжают лить кровь на фронте», а освобождение от армии из рук коммунистов «для поляка неприлично», привели его к отказу от брони и уходу из команды «неправильного» ведомства…

Как бы то ни было, но игра за львовские «Спартак» и «Динамо» и позволяет по формальному признаку называть во всех энциклопедиях и справочниках Казимежа Гурского не только польским, но и советским футболистом!

 

Снова в Польше

В декабре 1944 год Гурский вступил в народное Войско Польское. Хотя он рвался на фронт, непосредственно в сражениях поучаствовать так и довелось: пока в Люблине шло формирование его части, и солдаты проходили  обучение, война закончилась.

Казимеж продолжил службу в запасных полках, и, в конце концов, очутился в Варшаве, где возрождающейся «Легии», главному польскому армейскому клубу, понадобились футболисты. Посланцы армейцев стали искать по всем подразделениям солдат, ранее имевших дело с кожаным мячом. Так, судьба подарила Гурскому третий шанс связать свою жизнь с футболом, который он уже не упустил.

В результате, пан Казимеж стал тем, кем его и знают миллионы болельщиков – польским футбольным мэтром. До 1953 года он выступал за «Легию»,  сыграл за сборную, а затем, окончил школу тренеров в Кракове и спортивную академию во Вроцлаве (к слову, именно в этот бывший немецкий город, отданный Польше Сталиным,  перебралось немало «львовяков» – польских вынужденных переселенцев из Львова – М.В.). После окончания учебы дипломированный тренер Гурский стал наставником варшавских армейцев, позже – тренировал целый ряд других польских команд. Нечастый случай для тренера из «соцлагеря»: потрудился он и за границей, в капстране, приведя к чемпионству греческие клубы «Панатинаикос» и «Олимпиакос».

Но наибольшего успеха и подлинной мировой славы на тренерском помосте Гурский добился с национальной дружиной. Будучи главным тренером «бяло-червоных» в 1970-76 гг., он привел их к золоту Олимпиады-1972, серебру Олимипиады-1976. А на ЧМ-1974 поляки под руководством пана Казимежа впервые поднялись на мировой пьедестал, обыграв в матче за 3-е место Бразилию. По мнению специалистов, сборная Польша в те годы была самой сильной за всю свою историю. Среди мастеров «команды-мечты» Гурского назовем лишь наиболее известных: нападающих – Гжегоша Лято, Казимежа Дейну, Роберта Гадоху и Анджея Шармаха, остающегося до сих пор лучшего бомбардира сборной, ее лидера и капитана Влодзимежа Любаньского, столпа обороны Ежи Горгоня, голкипера Яна Томашевского…

По окончании тренерской карьеры пан Казимеж долгие годы работал в Польском футбольном союзе, в 1991-95 гг. возглавлял эту организацию. За заслуги перед польским и мировым футболом К. Гурский был награжден Орденом Возрождения Польши, Золотой медалью ФИФА и Рубиновым орденом УЕФА.

Скончался легендарный польский тренер в мае 2006 года, был похоронен, как ветеран войны, cо всеми воинскими почестями на главном польском военном кладбище «Воинские Повонзки» в Варшаве. Товарищеские матчи, которые сборная Польши проводила тогда в рамках подготовки к чемпионату мира в Германии, начинались с минуты молчания в память о великом тренере.

 

Послесловие: статуя вместо имени

В 2012 году Сейм в целях увековечивания памяти Казимежа Гурского принял постановление о присвоении имени тренера новому красавцу Стадиону Народовы, построенному к Евро-2012 на месте  снесенного старого (к слову, наверняка, знакомого не одному поколению россиян-челноков). Но не тут-то было. Спортивные чиновники не спешили выполнять решение депутатов. Министерство спорта в своем заявлении даже подчеркнуло, что это «всего лишь выражение воли парламента, не имеющее законной силы». Общественность недоумевала.

Но всё довольно быстро прояснилось: оказывается, оператор стадион хотел продать название спонсору, с которого рассчитывал получать за это до 10 млн злотых ежегодно. Мол, неназванная энергетическая компания, с которой шли переговоры о спонсорстве, считала, что если в названии стадиона будет еще и имя тренера, то оно слишком удлинится, а названии-то спонсора в конце никто не заметит! Увы, деньги в который раз оказались главнее памяти…

По оценкам польской прессы, установка памятника – это как раз и есть тот жест, который «идет навстречу пожеланиям депутатов». Впрочем, справедливости ради, следует отметить, что, по крайней мере, одному стадиону в Польше имя Гурского все же было присвоено – неподалеку от Варшавы в городе Плоцке, где местная команда «Висла» проводит свои домашние матчи. 

 

Михаил ВАСЬКОВ

Варшава - Москва



Другие новости


Протоиерей Всеволод Чаплин о книге Олега Зоберна
Очередные
Почему российские банки нагло

Новости портала Я РУССКИЙ