Александр Палладин. Хранитель русской старины. О Петре Барановском. (из книги «Зарубки на сердце)

Александр Палладин. Хранитель русской старины. О Петре Барановском. (из книги «Зарубки на сердце)

10/07/2018 00:28

Москва, Александр Палладин для NEWS.AP-PA.RU Воспоминания о великом русском реставраторе Петре Дмитриевиче Барановском.

В начале 1980-х годов мой отец, Александр Иванович Палладин, познакомился с основателем музея в Коломенском и музея имени Андрея Рублёва в Андрониковом монастыре Петром Дмитриевичем Барановским, который первым в нашей стране сформулировал методы консервации руин памятников архитектуры, первым предложил создать комплексные охранные зоны для групп памятников, первым в России разработал и применил способ восстановления взорванных памятников и первым применил метод фрагментарной реставрации памятников. Петру Дмитриевичу отец посвятил одну из глав в своих мемуарах.

 

Ещё до Великой Отечественной нашёлся в Москве человек, поднявшийся на защи­ту памятников отечественной культуры. Это - Пётр Дмитриевич Барановский, выдающийся архитектор-реставратор. В молодости ему довелось по указанию Ленина реставрировать Ярослав­ский кремль, разрушенный белогвардейцами и эсерами в 1918 году, во время мятежа.

Барановского я разыскал с немалым трудом на территории Ново-Девичьего монастыря, где в неустроенном домике жил в сырой комнатке выдающийся человек. В январе 1982 года Петру Дмитриевичу исполнилось 90 лет. К нему меня привёл энергичнейший поборник памятников старины Владимир Александрович Десятников[почётный член Российской академии художеств, один из основателей Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ВООПИиК) - А. П.].

С восхищением и любовью рассматривал я старца, патриарха русского зодчества и русской культуры вообще, крупнейшего в мире авторитета в области византийской архитектуры.

Баранов­ский почти полностью ослеп. Вглядывался в него и думал: как это люди, ведающие нашей культурой, люди, наделённые полномочиями, равнодушно взирают на то, как Барановский, наша националь­ная гордость, прозябает в архискверных условиях.

Небольшая комнатка сплошь заставлена стеллажами, в которых драгоценные папки с тысячами страниц, написанных Петром Дмитриевичем. В них печальная повесть о памятниках, стёртых с лица земли, и мудрые советы, как следовало бы восстановить самые значительные из них. Рукописи портятся, расхищаются теми, кто не прочь за здорово живёшь побыстрее сварганить диссертацию и на чужом транспорте въехать в рай.

В насквозь пропылённой комнате и здоровяку дышать трудно. А каково немощному старцу! Москвичи давно забыли про керосинку, примус. Для Барановского всё это - въяве: именно на керосинке готовит Петру Дмитриевичу нехитрые блюда сестра его, старая женщина, лишь на четыре года моложе брата.

Пётр Дмитриевич невысок ростом. Густая седая бородка на манер тех, что любили носить норвежские шкиперы, опрятно, тщательно расчёсана. Высокий лоб светится мыслью. Разум сохранился во всей силе и ясности. До сих пор наизусть знает «Слово о полку Игореве». И не просто знает! Пётр Дмитриевич помог литературоведам расшифровать в тексте некоторые неясности. В частности, в строке: «И бросали друг в друга шерешеры». Шерешир... Что бы это могло быть?.. В Чернигове Барановский реставрировал Пятницкую церковь XII века, практически полностью разрушенную в 1941 году. Случайно обнаружил слегка повреждённый сосуд, ранее на глаза не попадавшийся. Внимательно рассмотрел, с чем-то сопоста­вил и догадался: шерешир наполнялся нефтью, её поджигали, и горящий снаряд летел в стан врага.

- В тысяча девятьсот тридцатом году в столице началась взрывная кампания, - с трудом переводя дыхание, начал наш разговор Пётр Дмитриевич. - С лица земли исчезали неповторимые творения зодчих. Взгляните, - Барановский кивнул на яркий холст: сказочной красоты храм. - Это собор Казанской богоматери. Он стоял на Красной площади, с другой от Василия Блаженного стороны, возле входа в ГУМ. Я только что завершил реставрацию храма, и тут же его взорвали. Едва успел запечатлеть на этой картине.

- Верховодил взрывной кампанией Каганович, -  продолжал Пётр Дмитриевич. - Однажды вызывают к нему, приказывают произвести фиксацию храма: сделать необходимые замеры, сфотографировать. Спрашиваю: «Зачем?». «Будем взрывать». «Я не разрушитель, а реставратор». В покое, однако, меня не оставили. В злополучный день подъезжает машина: «Садитесь». Остановились у Москва-реки, напротив - храм Христа Спасителя. «Узнаёте, кто там идёт? Это Лазарь Моисеевич. Видите, подходит к рубильнику».  Один за другим четырежды прогремели взрывы… Вскоре - новый вызов: «Произведите фиксацию храма Василия Блаженного». «И его взрывать? Не бывать этому!». Идучи домой, на Софийскую набережную, заглянул на телеграф - отправил депешу по самому высокому адресу, умоляя предотвратить злодеяние. Домой дойти не успел - перехватили и отправили в места не столь отдалённые. В Сибири строил железные дороги. Но телеграмма попала в нужные руки, и храм уцелел. Во имя этого не жаль и пострадать.[В 1933 Барановский был репрессирован и отбыл трёхлетнее заключение и ссылку в Мариинском лагере в Кемеровской области - А. П.].

В Москву Барановский вернулся в 1943 году. Тогда формиро­валась Комиссия по расследованию злодеяний гитлеровцев на вре­менно оккупированной территории нашей страны. И вспомнили о нём. В комиссии он трудился с Алексеем Толстым, Игорем Грабарём. После войны восстанавливал памятники нашей культуры.

АЛЕКСАНДР ПАЛЛАДИН

 

Фото с сайта   kultura.admin-smolensk.ru         gtrksmolensk.ru             

 

 

 



Другие новости


Марина Кудимова: Окно на площадь народной мести
Дмитрий Конаныхин: Прощальный поцелуй. (из главы
Чарльз Гиббс и Элла Гессен-Дармштадтскя. Великие люди Русского мира без капли русской крови

Новости портала Я РУССКИЙ