Дмитрий Епишин. "Альфа и Омега". Филофей Бричкин

Дмитрий Епишин.

21/10/2018 00:12

Москва, Дмитрий Епишин для NEWS.AP-PA.RU Продолжаем публиковать главы из культового романа "Альфа и Омега", Дмитрия Епишина, генерала-лейтенанта Службы внешней разведки в отставке.

28. Филофей Бричкин                                                                                         

Прошла пора, когда Филофей Никитич выпрашивал себе собеседников из загробного мира. Мало-помалу в музее образовалась дыра между прошлым и настоящим, из которой могло вывалиться все, что угодно. Таким манером Бричкин перезнакомился почти со всеми обитателями музея, а с некоторыми даже подружился. Любимым его собеседником стал Федор Собакин, бывший командир отряда Частей Особого Назначения, сгинувший от тифа в двадцать третьем году. Появился Собакин в музее неожиданно.

Однажды Бричкин, только что закончивший ругаться с домовым, в очередной раз запачкавшим фотографию Фани Кац какой-то дрянью, надевал в прихожей свой плащишко, чтобы отправиться домой. В комнате было темновато, но он заметил какой-то необычный отблеск. Это поблескивали пуговицы на шинели Собакина, молча стоявшего в углу комнаты. Фигура его была видна достаточно отчетливо, хотя вся меблировка прихожей через нее просвечивала.

Филофей сразу узнал красного командира и нисколько не удивился. Пришел — значит надо.

— Вы ко мне? — вежливо осведомился он.

— Точно так, к тебе.., то есть, к Вам, товарищ Бричкин. По личному вопросу.

— Интересно, чем я могу помочь привидению?

— Филофей Никитич, прошу не путать, я не привидение. Я кадровый загробный дух, а не какой-нибудь домовой. Прошел все мытарства и чист перед Господом.

— Что-то я не могу этого понять, ведь на Вас смертоубийство числится…

— Пересвет и Ослябя тоже врагов убивали, но в праведниках ходят. Я-то не праведник, но за мной только поражение врага в бою значится, и коли меня простили, то выходит, те, кого я жизни лишил, тоже не сахарные были. Тогда всеобщего зверства много было, Филофей Никитич.

Бричкин понял, что разговор предстоит долгий. Он снял плащишко и уселся перед Собакиным на диванчик.

— Так большевики же и виноваты в этом зверстве. Продразверстка и прочее…

— Сегодня говорят, что большевики насилие начали. Нет! Уж с Пятого года оно в Империи волной нарастало. Теперь-то мы знаем, что это бесы трудились. Мужики ведь в ту пору сильно бесам поддались, про Господа забыли. А когда крестьянин с ружьем с фронта деру дал, тут ему вовсе удержу не стало. В семнадцатом году бандитов по лесам как саранчи развелось. Из-за каравая хлеба души губили. Мы с ними беспощадно сражались…

— По совести говоря, я думал, что вся советская власть в адские тьмы направляется….

— Точно так, много наших начальников туда на вечное поселение отбыло, но не все. Советская власть была народным начинанием, в ней всякие люди работали, поэтому с ними по-разному обходятся.

— Так что Вас привело ко мне, Федор, не знаю, как по батюшке…?

— Федор Федорович мы… А привело меня желание с Вами пообщаться, потому что музей этот редкую возможность дает. Другого такого мне сейчас неизвестно.

— Вот и я думаю, Федор Федорович, отчего в захудалом Окоянове, где и событий-то исторических не было никогда, вдруг такая дверь между вашим и нашим миром образовалась?

— Филофей Никитич, мир — он един. Никакого отдельного загробного мира нет. Просто человеческие органы чувств не все воспринимают. Не по силам простому человеку видеть все вокруг. Поэтому и двери никакой специальной не надо. Требуются лишь особые обстоятельства, которые позволили бы нам общаться.

— Какие же это обстоятельства?

— Божье позволение. Оно иногда дается и в других местах, но всегда ненадолго. И не правы Вы, Филофей Никитич, насчет исторических событий. Не все они миру известны. А о некоторых земным людям и знать не дано. Вот Вы не задумывались, почему жители Окоянова в тридцатых годах все до одного храма взорвали? Ведь соседние города хотя бы по одному храму оставили, а кое-где и побольше. Здесь же — подчистую?

— Может, здесь руководители — особо воинствующие безбожники были. Да еще язычников много из мордвы.

— Воинствующих безбожников здесь было не больше, чем по соседству, а вот одно историческое событие на это дает намек. Помните резню на реке Пьяна, когда Тохтамыш все нижегородское ополчение вырезал? Это ведь неподалеку случилось.

— Ну, вспомнили пятнадцатый век!

— Да, пятнадцатый. Только пусть Вас это не смущает. Время призрачно. Давно и недавно — понятия относительные. Считайте, что это было позавчера. Так какие этому сопутствовали обстоятельства? Когда ополчение на Пьяну выдвинулось и заняло позицию, Тохтамыш не спешил подходить, прятался. Татары ведь не больно любили с русскими войсками в чистом поле воевать. Одно слово — разбойники. Ополченцы их малость подождали, а потом разленились, стали охотиться, пьянствовать и окрестных девушек насиловать. Разгульничали зело борзо, так борзо, что даже охранения не выставляли. Вот их такими хмельными татары ночью и вырезали. Тысячи русских богатырей встретили зарю с перерезанными глотками, а через три дня Нижний был сожжен дотла.

— Чего же здесь удивительного? В какую эпоху не заглянешь, везде подобное сыщешь. Уж такой мы народ.

— Сразу на весь народ валите. Нехорошо. А вот на Пьяне Господней защиты наше воинство лишилось, потому что вместо молитвы к Господу занималось пьянством и развратом.

— Какие простые у Вас объяснения!

— Непочитание Господа в решительный момент — это не простое объяснение. Оно — главное для наших бед.

Так вот, идем дальше. Речь все о том же, только ближе к современности. После революции Окоянов являлся сплошным винокуренным заводом. В редком доме не гнали самогон и там же его не пили. Почему — можно долго объяснять. Главное, что мы нисколько умнее нижегородского ополчения не стали, хотя прошло добрых пятьсот лет. Понимаете, к чему я клоню? На улице вихри враждебные, история страшный зигзаг делает, а мы пьянствуем и бесов тешим. И ведь точно также десятки тысяч будут вырезаны!

Из века в век копилось у нас нерадивое отношение к христианскому долгу, а привело к тому, что бесы неимоверно размножились. Ведь для них лучше пьянства и равнодушия условий не придумать. Вот результат духовной лености.

Теперь о тайных исторических событиях. Где бесов много, там у них и игрища. Не задумывались, почему это на Кутке деревья не растут, на самом высоком местном холме? Весь Окоянов в зелени тонет, а на Кутке лысина, даже вдоль дороги кустиков нет?

— Не сажали, видать, вот и не растут.

— Будет Вам, Филофей Никитич! Кто в те времена насаждениями занимался. Деревья самосевом росли. Так вот, от большого скопления нечисти образовалась там их Лысая гора, и творили они там в полнолуние свои адские игрища. Страшное дело! Для тайной истории, неизвестной людям, это заметное событие. Появление любой Лысой горы ею регистрируется и изучается отдельно. Подобных гор по Руси не так уж и много было. Так что Окоянов отличился. Потому как в бесовских играх нечисть силой заряжается и обретает способность большие массы людей себе подчинять. Вот Вам и история. Окоянов пьет, разводит чертей, те в свою очередь заводят здесь Лысую гору и набираются сил для нового окаянства. Отсюда и окаянное поведение местных граждан. Все храмы взорваны подчистую, священников извели, генерала Власова вскормили, самого страшного предателя Родины…

— При чем здесь генерал Власов? Он не наших будет!

— А Вы что, Филофей Никитич, не знали, что он неподалеку, из Гагинского района происходит? Его деревеньку с Лысой горы в бинокль можно увидеть.

— Вот это история!

— Да уж, история. Такие нелюди, как он, только от коловращений чертей появляются. А другого коловращения в округе не замечено. Так что, генерал этот местной выгонки. Мало Вам, или еще рассказать?

— Уж увольте, Федор Федорович. Многовато мне для первого раза. Хотя интересно знать, сейчас-то этих чертей меньше стало, или нет?

— Спросите лучше, Лысая гора сейчас в ходу, или заброшена. Это важней будет.

— Ну и?

— Нет, Филофей Никитич, не в ходу. Степан постарался.

— Этот, Нострадамов, что ли?

— Точно так.

— Один человек бесовское сборище прикрыл? Разве это возможно?

— Не один, конечно, были у него товарищи. Но сам он был сильный христианин.

— Что это такое — сильный христианин?

— Когда человек в земной жизни больших грехов избегает и с нечистью успешную битву ведет, он может быть прославлен при переходе в царствие небесное. Нострадамов много подвигов при жизни совершил, про которые его земляки и не знают. Вот так и получилось… Да у Вас же имеются его воспоминания…

— Это тетрадочка, что ли?

— Она самая.

— Непременно сегодня же загляну.

— Загляните, не пожалеете.

— А каким же образом понимать, что Господь сегодня здесь наше общение позволил?

— Господь всепрощающ. Он посылает нашему народу исцеление, а мы — только при том помогаем. Потому что без нашей помощи вы не исцелитесь.

— Какое исцеление?

— Этого я открыть не могу, но скажу лишь одно. Наблюдайте, как много девочек начнет рождаться.

— И что?

— Чем больше женщин, тем больше прирост народонаселения. Вот и думайте.

 

Дмитрий Епишин

Картина художника Виктора Лукьянова с сайта subscribe.ru


Другие новости


Дмитрий Епишин:
Дмитрий Епишин.
Дмитрий Епишин: «Карат» о беловежских событиях

Новости портала Я РУССКИЙ