Михаил Васьков: Был ли И. С. Тургенев нашим Штирлицем?

Михаил Васьков: Был ли И. С. Тургенев нашим Штирлицем?

17/11/2018 11:44

Москва, Михаил Васьков, NEWS.AP-PA.RU Бесспорный классик первого ряда, сегодня не то, чтобы подзабыт, нет. Но за событиями исторического масштаба ХХ века, Тургенев в чем-то уже довольно далек от современности.

                                                                                                                                                                                                               

                                                                                                                                                                                                                   К 200-летию И.С. Тургенева

 

МЕЖДУ ДЕРЖАВНОСТЬЮ И ЛИБЕРАЛИЗМОМ

 

«Странно, «Муму» Тургенев написал, а памятник какому-то Пушкину…» – эта сакраментальная фраза южного гостя столицы из бородатого анекдота советских времен на днях потеряла-таки свою актуальность. В Москве наконец-то (причем, с участием руководства страны!) к 200-летию со дня рождения писателя открыт памятник самому Ивану Сергеевичу. Вскоре, как пишут СМИ, здесь же, в сквере Тургенева на Остоженке, появится и бронзовая героиня его знаменитого рассказа…

 

Либерал или державник?

 

Иван Сергеевич Тургенев (1818-1883) в русской литературе, да и, вообще, в отечественной истории и культуре, фигура, если не противоречивая, то уж во всяком случае многоплановая, многовекторная. Универсальный мастер слова, великолепный новеллист, драматург, переводчик, поэт (одно «Утро туманное…», положенное на музыку, чего стоит!), публицист, член-корреспондент императорской Академии наук по разряду словесности… Но помним мы его больше, конечно же, как писателя-реалиста, автора «Записок охотника», «Отцов и детей» и (того самого!) «детского» рассказа «Муму».

 

Выходец из старинного дворянского рода (отец – отставной полковник-кирасир Сергей Николаевич Тургенев, участник Отечественной войны, мать – богатая помещица Варвара Петровна, урожденная Лутовинова), но убежденный противник крепостничества. Идейный критик самодержавия в целом и николаевщины в частности, но при этом все-таки не твердолобый либерал, не враг Отечеству.

Друг анархиста Бакунина, но вполне понимавший разницу между несовершенством государственного устройства и государством, как основы организации общества. Сторонник «справедливой» власти, демократических реформ, однозначно западник, но (после того, как своими глазами видел всю кровь и ужасы европейских революций 1848 года) выступавший не за революционный, а за эволюционный путь развития страны.

Общественный деятель, один из помощников тогдашнего «главного революционера» – Герцена по сбору материалов для «Колокола», сам в пропагандистский лондонский листок не писавший, напротив, долгие годы, будучи в приятельских отношениях с Катковым, публиковавшийся в… консервативном «Русском вестнике»! (Именно в катковском журнале, к слову, впервые были напечатаны романы «Накануне», «Отцы и дети»).

Несмотря на жизнь за границей (а большую ее часть Тургенев, как известно, провел в Европе, сначала продолжив обучение в тамошних университетах, затем – в эмиграции), Иван Сергеевич всегда был душою с Родиной, все его мысли были связаны с Россией…

При этом, как справедливо отмечал Президент РФ В. В. Путин при открытии архитектурно-музейного комплекса «Тургеневский квартал» в Москве, он «воспевал красоту родного языка, природы, широту и душу нашего народа, оставался русским писателем и русским человеком»…

Биографы Тургенева отмечали любопытные особенности его характера: с молодости литератор сочетал в себе ум, образованность, художественное дарование с пассивностью, склонностью к самоанализу, нерешительностью.

Всё вместе это причудливым образом сочеталось еще и с привычками барчука, бывшего долгое время в зависимости от властной, деспотичной матери. Внутренняя ранимость, душевная мягкость, и одновременно широта и «многовекторность» тургеневской натуры, пожалуй, подчеркнут его отношения с женщинами и его хобби.

Увлекаясь (и не раз!) самыми разными дамами, от представительниц высшего света – блистательных княгинь и графинь до простолюдинок – актерок и белошвеек, официально в брак он так и не вступил, а по-настоящему, как считают исследователи, любил лишь одну – «проклятую цыганку» (так называла её Варвара Петровна) – оперную певицу Полину Виардо. Об их романе, тянувшимся всю жизнь писателя, сложены легенды, написаны книги…

Будучи одним из самых заядлых отечественных охотников, знатоков русской охоты (писатель содержал в имении псарню из десятков гончих, борзых, легавых, в буквальном смысле этого слова исходил с ружьем все центральные губернии России, питерские окрестности, был также хорошо знаком с охотничьими угодьями Финляндии, Британии, Германии и Франции), на смертном одре Иван Сергеевич, говорили, истово каялся в убийстве невинных зверюшек и диких птиц…

 

Подзабытый классик?

 

Бесспорный классик первого ряда, сегодня не то, чтобы подзабыт, нет. Так категорично заявлять, наверное, нельзя. Но за грандиозными событиями исторического масштаба бурного ХХ века, неоднократными сменами экономических формаций и политико-социальных устройств в нашей стране и за рубежом, культурных, эстетических и литературных вкусов поколений Тургенев в чем-то уже довольно далек от современности.

Не казните меня строго, но я почему-то больше, чем уверен, что вряд ли современная молодежь будет взахлеб зачитываться, скажем, не входящим в школьную программу «Рудиным», восхищенно восклицая, как метко и ярко изобразил Иван Сергеевич «типичных представителей» общества 1840-х годов! И вряд ли, кому-то, кроме истинных почитателей тургеневского творчества и литературоведов, будет интересно читать некоторые его статьи или совсем уж малоизвестные поэтические экзерсисы…

Тургенев был человеком своего времени и отражал, конечно же, его и реалии, более понятные, разумеется, не менеджерам и «бизнесменам», а приказчикам и разночинцам… Поэтому пик популярности русского гения, пришедшийся на последние годы его жизни, увы, остался в прошлом. Тогда он, безоговорочно признанный на Западе «прижизненным классиком», одним из «первых беллетристов XIX века» (его сразу и много стали переводить на европейские языки), наконец-то стал любимцем и на Родине.

Когда Иван Сергеевич изредка приезжал в Россию, его встречали с настоящим триумфом. Чтобы было побольше аналогии с нашими временами – так, как встречали разве что (тоже объявленного «живым классиком и властителем дум») вермонтского затворника Солженицына…

Впрочем, тургеневский гений востребован и сейчас, спустя 200 лет после рождения писателя и спустя 135 лет после его смерти.

И сегодняшние детки всё так же плачут над судьбой утопленной дворником Герасимом собачки. А в школе всё так же проходят «Бежин луг», обсуждают художественные особенности образов «Хоря и Калиныча», пишут сочинения про «базаровский нигилизм». И фильмы по произведениям Тургенева время от времени экранизируют (последний раз – в 2014 году), и в театре нет-нет, да и поставят какую-нибудь пьесу…    

 

Баден-Баден или Москва?

 

Несмотря на наличие станции метро, названной в честь писателя, по большому счету Москва, не совсем «тургеневский» город. Нет, в произведениях Ивана Сергеевича «видов» древней столицы, естественно, предостаточно. И его самого, разумеется, тоже многое связывало с Первопрестольной. Именно сюда в 1827 году Сергей Николаевич привез семью, купив дом на Самотёке, для того, чтобы дать детям хорошее образование. Именно здесь средний сын, будущий классик, начал формироваться как личность, здесь он обучался в пансионах, здесь поступил в 1833 году в университет...

Но уже через год Тургеневы переехали в Санкт-Петербург, после того, как старший брат Ивана – Николай начал там службу в гвардии. Так что даже с учетом приездов к матушке в гости в т.н. «Дом Муму» на Остоженке (овдовевшая Варвара Петровна, вернувшись в Белокаменную, арендовала его в 1840-50 гг.) общий «московский стаж» Ивана Сергеевича вряд ли превысит семь-восемь лет.

Периоды пребывания Тургенева в материнском родовом имении Спасское-Лутовиново Мценского уезда Орловской губернии, в имперском Питере, где он завершал университетское обучение, а уж тем более за кордоном – в Германии, Италии, Австрии, Франции, Британии были гораздо продолжительнее.

Да и родился писатель, как мы помним, в Орле, умер – в парижском пригороде Буживаль, а похоронен – в городе на Неве, на Волковском кладбище, на «Литераторских мостках» рядом с коллегами по цеху – Белинским, Добролюбовым, Салтыковым-Щедриным, Лесковым, Куприным… Поэтому, наверное, всё же не случайно, что в нынешней российской столице столько лет отсутствовал полноценный памятник Тургеневу. (До этого был только бюст во дворе Тургеневской библиотеки-читальни и довольно неоднозначная композиция в честь любви Тургенева-Виардо возле МГИМО).

Хотя монументы писателю давно возведены в Орле и в Мценске, в Тульской области и в Питере, даже в далеком Баден-Бадене! А в Нормандии поставили памятник даже не Тургеневу, а… Муму! Право слово, неужто русский литератор и его персонажи ближе немцам и французам, нежели москвичам?!

Но вот, наконец-таки, сия несправедливость устранена. И в Москве тоже теперь есть «свой» Тургенев. Причем поставленный не где-нибудь, а в самом, что ни на есть, «тургеневском» месте – в сквере на Остоженке, рядом с упомянутым «Домом Муму». История, описанная в рассказе (если, кто не знает), действительно, случилась именно там, а прототипом анонимной барыни послужила… сама мать Ивана Сергеевича, властная и деспотичная женщина, «любовно» именуемая писателем «Салтычихой»!

Так уж сложилось, что это здание (мы, студенты Ин’яза конца семидесятых, начала восьмидесятых, называли его немного по-другому – «Домом Барыни») в течение всех своих студенческих лет автор этих строк ежедневно видел из окна института, основной корпус которого – «А» – располагался тогда в бывшем особняке московского генерал-губернатора П.Д. Еропкина.

В «тургеневскую» парикмахерскую (в доме рядом) офицеры военной кафедры гоняли нас стричь «патлы», а в ныне Тургеневском сквере мы, обалдуи, прогуливали занудные лекции по истории партии, научному коммунизму да семинары по старофранцузскому или какой-нибудь сопоставительной грамматике. Именно тут, бывало, будущие переводчики (юноши с переводческого факультета) знакомились с будущими педагогами (девушками с факультета педагогического)…

А уж сколько портвейна было выпито на уютных скамейках под «тургеневскими» липами вечерами после занятий и посещения еще одного ин’язовского корпуса – «Г», пивной, в следующем за «Домом Барыни» переулке! Если делать музей Тургенева в Москве, говаривали мы тогда, так здесь, в «Доме Барыни», а лучшего места для памятника, чем сквер напротив Ин’яза и не найти. Очень рад, ей Богу, что еще 35-40 лет назад нами всё это было угадано…

 

Символ метущейся России или русский резидент?

 

То что на открытие памятника писателю и тургеневского музея приехали (для многих, думается, совершенно неожиданно) первые лица государства, включая самого Президента, на мой взгляд, глубоко символично. Ведь, как мы уже отмечали выше, вряд ли во всей истории отечественной литературы отыщешь фигуру, которая бы в равной степени Тургеневу олицетворяла собой дуалистичность русской мысли, метущуюся в поисках смысла, справедливости и гармонии расейскую душу, отображая  либерализм и консерватизм, стремление к реформам, и традиционные ценности, демократию и державность.

Тургеневский дуализм мышления и общественной позиции или пусть даже, по ленинскому выражению, его «метания», в поиске оптимального русского пути, как ничто другое, лучше всего отображает и современную (Тургенев, получается, всё же актуален в этом) постсоветсвую Россию, которая за более чем четверть века после отказа от социализма, отринув также «дикий», бандитский, капитализм, «семибанкирщину» и открытую олигархию, на «столбовую дорогу к счастью и справедливости», однозначно одобряемую большинством, пока так и не вышла…

Наш рассказ о классике был бы неполным, если бы мы не озвучили еще одну любопытную версию о его «истинных взглядах» и характере деятельности за границей.

Мне неоднократно доводилось слышать её среди людей с большими звездами на погонах. Де, Иван Сергеевич, патриот своей страны и профессионал высочайшего уровня (между прочим, он владел пятью иностранными языками, а знание английского почему-то никогда не афишировал, намеренно коверкая слова) был ни много, ни мало… глубоко законспирированным резидентом русской политической разведки (СВР XIX века!) во Франции, «под крышей»… Полины Виардо! А весь его «либерализм» и «западничество», выходит, были ничем иным, как конспирацией, прикрытием операции внедрения! Кстати, это прекрасно объясняет тогда все тургеневские противоречия…

Желающих подробнее ознакомиться с версией отправлю хотя бы к некогда нашумевшей, а ныне полузабытой, книге Н.Н. Яковлева «1 августа 1914 года».

Так это или нет, пусть спорят специалисты и историки. Мы же лишь отметим, что в период пребывания во Франции Тургенева Россия, благодаря тесной связке дипломатии и разведки, сумела минимизировать последствия проигранной Крымской войны, восстановить военное присутствие на Черном море, победить в войне на Кавказе, подавить польское восстание 1863-64 гг. без вмешательства европейских держав, начать успешное продвижение в Средней Азии, разгромить турок в войне 1877-78 гг.

И это несмотря на провокации и откровенно враждебные действия главной и извечной противницы российского усиления – Великобритании!

А вот то, что Россия в те годы установила с Парижем едва ли ни союзнические отношения, а во Франции, да и в целом – в континентальной Европе, был постепенно сформирован положительный имидж России, несомненная заслуга Тургенева, и его пера. Как бы сейчас сказали, с «информационной составляющей» он справился блестяще!

Выражаясь канцеляритом, «в связи с изложенным» личное участие в тургеневском 200-летнем юбилее нашего Президента (работавшего, между прочим, в бытность офицером соответствующего ведомства в советской резидентуре в ГДР) становится еще более понятным и подчеркивает всю значимость и торжественность исторического момента…

Так был или нет И.С. Тургенев нашим «Штирлицом»?! Точно мы этого, конечно же не узнаем, как, впрочем, и наши потомки. Ведь спецслужбы, рассекречивая время от времени (иной раз даже и через 100-150 лет) свои архивы, ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ не раскрывают НИКОГДА. Это Альфа и Омега любой подобной структуры, любой страны и любой эпохи…

 

Михаил ВАСЬКОВ, специально для АП-ПА

  Фото с сайтов twitter.com              ria.ru                                                                                                                                                                                                 



Другие новости


Михаил Васьков: Минц, Чубайс, реновация Кунцево и капитан Кольцов
Михаил Васьков: Кунцево (реновация) Безудержная нажива или благо?!
Михаил Васьков: Кунцево (реновация) - выселить или осчастливить?

Новости портала Я РУССКИЙ