Михаил Захарчук: Всегда верил, что справедливость в отношении Владимира Ковтуна восторжествует

Михаил Захарчук: Всегда верил, что справедливость в отношении Владимира Ковтуна восторжествует

16/02/2019 00:21

Москва, Михаил Захарчук, NEWS.AP-PA.RU Президент России Владимир Путин подписал указ о присвоении звания Героя России Владимиру Ковтуну, воевавшему в 1980-х годах в Афганистане.

 

«За героизм, мужество и отвагу, проявленные при выполнении специальных заданий в условиях, сопряженных с риском для жизни, присвоить звание Героя Российской Федерации Ковтуну Владимиру Павловичу», — говорится в тексте указа.

Всегда я знал и, видит Бог, всегда верил в то, что справедливость есть, что она рано или поздно должна восторжествовать. Строки, которые вы сейчас прочитаете, написаны почти четыре года назад. А ещё я писал о Ковтуне Министру обороны и Президенту. Мне приходили канцелярские, тупые ответы. Но я продолжал писать и верить. И вот свершилось…

Пример и подвиги Ковтуна

Россия – великая страна. И армия у неё большая. Каждый год в её ряды вливаются сотни, тысячи молоденьких лейтенантов – выпускников военных вузов. Но и каждый год кадры вооружённых сил страны покидает, примерно, такая же численность уволенных офицеров – неумолимый бег жизни. Вот к ним, побратимам, покидающим боевой строй, прежде всего, и обращаюсь: пусть берут пример с моего героя.

Пример

Два десятка лет назад автор сих строк в звании полковника покидал кадры Вооружённых Сил Росси с формулировкой: «по достижению предельного возраста». Всё было штатно: приказ, госпиталь, снятие со всех видов довольствия и – пугающая своей неизвестностью гражданка. В то же самое время, только в другом госпитале, увольнялся другой полковник – Владимир Павлович Ковтун, который мог бы ещё служить ну не как медному котелку, конечно, но, минимум, одиннадцать лет. Однако его приговор гласил: «по состоянию здоровья». Что не мудрено.

У 39-летнего офицера-афганца наблюдалось семь пулевых ранений, три тяжёлых контузии и осколок в голове, который врачи так и не рискнули извлечь. И перед тем полковником тоже простёрлась бесконечная, как Млечный путь, гражданская жизнь. В ней предстояло определиться хотя бы для того, чтобы кормить семью – жену Светлану и дочерей: Анну и Светлану. Потому, как нам, полковникам, государство тогда положило столь мизерную пенсию, что я даже не хочу смешить читателя её размерами.

Конечно, лучше бы, как пишется в таких случаях нашим братом журналистом, найти дело по душе. Да только душа та у Ковтуна была истерзана не только боевыми ранениями. В тартары рухнули страна, армия, партия, осмеяны многие нравственные императивы, до некоторых пор казавшиеся ему незыблемыми.

Словом, жизнь продемонстрировала свою безжалостную и грубую изнанку, одолеть которую можно было исключительно силой воли и духа. А уж каким при этом заниматься делом, для «юного» полковника запаса не имело ровно никакого значения. Но так получилось – это долгая, несколько даже нудноватая история,- что решил Ковтун восстановить когда-то процветавшую, а в «лихие ельцинские и чубайсо-ваучерные времена» полностью уничтоженную птицефабрику в деревне Недюревке, Владимирской области.

…Картина, открывшаяся взору Владимира, когда он прибыл на первую рекогносцировку, являла собой мало сказать удручающее зрелище. «Наверное, так выглядел разрушенный Сталинград в сорок третьем году»,- мелькнула у него тогда досадная и грустная мысль. Восстановлению не подлежало ни одно здание или сооружение. На нескольких десятках гектаров возлежали отвалы разбитых стен, горы различного мусора, ржавая арматура, битый кирпич и стёкла. Жители окрестных селений с пролетарской ненавистью выместили на птицефабрике накопившуюся злость на свою не заладившуюся жизнь и на «пьяную» власть, допустившую такой катастрофический развал в стране всего и вся.

Но даже и те удручающе жуткие руины, которые следовало снести «под нуль», предстояло брать с боем. Чиновники разного ранга, словно шакальё, стерегли «свои угодья», каждый в расчёте на личную мзду.

Кто-то из моих читателей в этом месте, небось, подумает, что автор намеренно нагнетает и смакует страсти, чтобы выгодно оттенить будущую созидательную работу своего героя. А вот и нет. Честно вам признаюсь: я просто не в состоянии - таланту мало, чтобы описать тот апокалипсис, с которым столкнулся в год Миллениума Ковтун. Чего-то же стоит в этом смысле признание человека, многажды смотревшего в ледяные глаза смерти: «Если бы мне предложили ещё раз пройти те круги чиновничьего беспредела – ни за что бы не согласился».

Да и другой пример, как нельзя красноречив. Когда будущий «яичный фабрикант» стал обивать пороги тогдашних кредитных организаций, кстати говоря, с отличным бизнес-планом, составленным грамотными и знающими людьми, к нему в Недюревку зачастили банковские эмиссары. Девять из десяти даже не вылезали из роскошных джипов. Один, правда, вальяжно снизошёл: «Владимир Павлович, не будь у вас приличной рекомендации, я бы счёл вас за проходимца Бендера. Мой вам совет: бросьте это безнадёжное дело и займитесь хотя бы компьютерами. Тут мы вам поможем». 

По правде говоря, Ковтун тогда не то, чтобы трухнул – такой дурной эмоции за ним отродясь не наблюдалось. Просто сам себя трезво спросил: а не дурак ли я? Не бьюсь ли как та анекдотическая муха в форточку, когда рядом окно распахнутое. И сам же устыдился собственных капитулянтских поползновений. Ибо крепости, даже такие разрушенные, создаются исключительно для того, чтобы их брать штурмом.

Иного логического объяснения их существованию нет. К тому же на командный пункт страны уже встал другой капитан. И Ковтуну он внушал осторожный оптимизм. Очень может быть и даже наверняка Владимир размышлял тогда не столь выспренно и прямолинейно, как у меня сейчас получилось, но что думал именно в таком русле – это я гарантирую, поскольку в разговоре он обронил: «Разграбленную, разорванную по живому нашу страну одному президенту Путину восстановить никогда не удастся, будь он хоть семи пядей во лбу, если каждый из нас ему не поможет».

Короче, обойдя, примерно, сотню банков – точнее цифры сейчас Владимир уже и сам не назовёт – удалось ему заполучить солидный кредит в Совинкомбанке. Правда, и под процент солидный, если не сказать – грабительский - в четверть сотни. Но это была, воистину историческая победа, позволившая добиться в его личном сражении «сталинградского» коренного перелома. И чтобы уже дважды к истории не обращаться, расскажу читателю, почему птицефабрика расположена именно в этих местах Владимирщины.

Когда-то царь Иван Грозный устроил в Александровской слободе центр своей опричнины. По некоторым сведениям даже хотел сделать из неё столицу Руси. Город Александров до сих пор гордо (и по праву!) именует себя маленькой столицей России. Так вот местные жители славно потчевали царя всякой дичью и птицей. Растроганный, что бывало с Грозным на диво редко, он однажды распорядился: «Со смердов, поставляющих такие яства, налоги не драть». И стала с тех пор деревня Недюревкой. Места здесь удивительно красивы – Тироль обзавидуется. И птицефабрика в них вписалась, как впечаталась. Хозяин рассказывал abovoили точнее proovo:

-Территория фермы – 30 гектаров. Яичный конвейер – 600 метров. На всём его протяжении руки работников к «куриному фрукту», как называли в начале прошлого века яйца жеманные дамочки, не прикасаются.  При советской власти здесь трудилось около 400 человек. Сейчас – 45. Включая меня, кошку и пятерых собак. Первые мои помощники - инженер Дмитрий Курилов и ветврач Юрий Завадский. Сам я знаю о птице очень много, но не уверен, что всё. Поэтому учусь всегда. На самом деле, не рисуюсь. Благо владею несколькими европейскими языками и вообще питаю слабость к книгам.

Сначала установил оборудование из Пятигорска. Через два года выбросил всё до винтика и заменил его японским. Помогли Сбербанк и лично руководительница нашим филиалом Татьяна Захарова. Мы японскую установку не просто освоили – усовершенствовали. Посланец страны восходящего солнца Кавасаки влажными и восторженными глазами смотрел на нашу линию, которую, правда, помогали мне устанавливать немцы. Куры мои исключительно породистые. Каждая из них даёт 320 яиц за год - яйцо в 26 часов. Но мы работаем над «куриной производительностью» и добиваемся 350 яиц от одной несушки. Всего поставляем в торговую сеть 50 миллионов штук в год. Многие спрашивают: а можешь дать больше?

Отвечаю: элементарно взял бы и 100-миллионный рубеж. Да только качество упадёт в два раза. А именно оно, качество, меня по-настоящему влечёт. Но не деньги и количество. Опять же: не рисуюсь. Не вижу смысла жизни лишь в том, чтобы «ковать бабло». У меня несколько «иные интэрэсы». В среднем курица «работает» полтора года. Потом её «несучесть» резко падает. У меня «трудится» – до 4 лет. И чем она старше, тем яйца её крупнее, да и качественнее. Два раза в месяц мы отправляем свою продукцию на анализ и столько же раз контролируем кровь несушек.

Это – железно. Ну и питаются наши пернатые производительницы лучше всех в мире: отборной пшеницей, ячменём, подсолнечным жмыхом, витаминами, специальными ракушками, из Кавказа доставленными, календулой и сушёным бархатцом. Весь корм собственного производства. Механизм его доставки пернатым потребительницам – уникальный. На самом деле ни у кого больше такого нет – сам совершенствовал.  В одной клетке живут восемь несушек. Всегда они при красном любимом свете и всегда при свежей воде, которая проходит три фильтра очистки. (Без еды птица живёт долго, без воды погибает быстро). Вообще вся наша система жизнеобеспечения несушек, пожалуй, что и единственная в мире.

Можно подумать, что хвастаюсь. Но ты можешь спросить у доктора сельскохозяйственных наук, профессора, академика РАСХН, заслуженного деятеля науки РФ Владимира Ивановича Фисина и он подтвердит мою правоту. А мужик в нашем деле собаку съел. Точно так же мы лидируем и в переработке помёта для удобрений.

В России, во всяком случае, у нас точно нет соперников. И, боюсь, не скоро  будут. Это особая моя гордость потому, что отходы в животноводстве и птицеводстве – самая сложная и трудоёмкая проблема. А мне её удалось решить достаточно оптимальным способом. Тот же Фисин говорил, что моё внедрение следовало бы запатентовать. Да и вообще подвигал меня заняться наукой. Только я, честно признаюсь, пока что не готов к подобному развитию событий.

…Покидая Недюревку и осмысливая увиденное, услышанное, я думал о том, что человек, сумевший организовать, практически на голом месте, такое впечатляющее производство, в определённом смысле совершил подвиг. Третий в своей 55-летней жизни. Два других - на афганской войне

Подвиги 

В 1986 году у меня случилась вторая командировка в Афганистан на вывод шести полков из 40-й армии. Когда мы садились в аэропорту Кабула, я услышал под полом самолёта сильные и регулярные толчки, а потом и увидел в иллюминаторе снопы полыхающих мин – ловушек для "стингеров". Уже знал, что эта американская зараза – страшная главная головная боль нашего командования.

Ракеты, запускаемые с плеча, имели большую скорость, реагировали на массу, тепло и звук. Если самолёт или вертолёт попадали в поле их досягаемости, в 90 процентах из 100 случалась трагедия. «Стингеры» не брали летательные аппараты только на очень большой, очень малой высоте и ночью. Армейской разведке поставили задачу добыть коварную ракету. Только задача та выдалась сложности невероятной. Душманы оберегали своё «чудо-оружие» временами даже ценой собственной жизни. Поэтому по всей 40-й армии, находящейся тогда в Афганистане, объявили распоряжение Министерства обороны: тот, кто возьмёт «живой» походный зенитно-ракетный комплекс (ПЗРК) «Стингер», получит Золотую Звезду Героя Советского Союза. Об этом секрете Полишинеля знали все бойцы и офицеры, включая даже таких командированных, как автор сих строк.

За «Стингером» охотились многие наши бойцы. Но раздобыли в бою «смертельную игрушку» подчинённые спецназовцы майора Евгения Сергеева: старший лейтенант Ковтун, сержант Аутбаев и пилот вертолёта капитан Соболь. Они взяли две трубы ПЗРК: одну пустую, другую с полной начинкой для стрельбы, всю документацию, включая телефоны поставщиков и раненного душмана, стрелявшего из «стингера». В их 7-й отряд прилетел командир бригады полковник Герасимов, пожал перед строем всем отличившимся руки и торжественно объявил: к званию Героя Советского Союза представлены Сергеев, Ковтун, Соболь и сержант Аутбаев.

Армейское начальство в Кабуле рассудило, однако, по-своему: звёздами награждены были несколько генералов. Из непосредственных участников боевой операции по ордену Красной Звезды получили Сергеев и Аутбаев. На том страсти по «Стингеру» вроде бы и улеглись. Но я хорошо помню, как армейская молва долго ещё и на все лады мыла косточки шкурному и корыстолюбивому начальству, которое было полным хозяином своего слова: хотело – давало слово, хотело «забирало его взад».

Нелепостей за 31 год армейской службы мне встречалось не мало, но чтобы столь кричащих - и не упомню. Не давало покоя начальственное корыстолюбие и многим спецназовцам. Они периодически выходили с инициативами восстановить справедливость в отношении своих боевых товарищей. Все сходились во мнении: Сергеев, Ковтун, Соболь и Аутбаев  должны стать героями.

Только Владимир Павлович был категорически против: «Братцы, искренне отказываюсь от звания в пользу командира. Он достоин быть Героем больше, чем кто либо из нас. Если представят всех четверых – не получит никто. А когда  документы уйдут в Кремль только на Евгения Георгиевича – шансы возрасту в четыре раза». И Ковтун оказался в итоге прав. 6 мая 2012 года подполковнику войск специального назначения Е.Г.Сергееву было присвоено звание Героя России. Через 25 лет после его подвига. Четыре года спустя после его смерти…

Избитый трюизм, разумеется, но жизнь – штука действительно жёсткая, временами и жестокая. Но, даже понимая это как данность незыблемую, нельзя не сожалеть о том, что и сильно запоздалая справедливость восторжествовала лишь на четверть. Поэтому многие из нас, участников афганских событий, намерены обратиться к  президенту Владимиру Путину с просьбой восстановить справедливость до конца. По отношению Ковтуна – в особенности. Ведь он, воюя в Афганистане, был ещё раз представлен к званию Героя Советского Союза! С группой в 16 десантников Владимир получил приказ оборонять сложный, стратегически важный перевал. Более двух сотен душманов вознамерились взять ту высоту.

Бой длился шесть часов. Один спецназовец пал смертью храбрых, все остальные получили ранение разной тяжести. 25-летнего командира группы достали две пули. Но своего рубежа бойцы не уступили. Ночью их всех эвакуировали на вертолётах. За мужество в долгом, кровавом  сражении, за то, что спас подчинённых, выполнив боевое задание, Ковтуна и представили к высшей награде Советского Союза. Документы были оформлены, как полагается, и прошли без сучка, без задоринки все командные, партийно-политические сита. А бывший тогда командующим 40-амией Громов наложил резолюцию: «Молод ещё для звания Героя».

Наверное, у генерала имелись какие-то свои резоны – ну не ревность же. Хотя к тому времени Борису Всеволодовичу было 45 и звания Героя по совокупности заслуг ему только предстояло получить. Но сегодня мне лично, как и многим боевым сослуживцам Ковтуна, тогдашние перестраховочные соображения командарма, как минимум, неинтересны. Куда нам важнее, чтобы люди, наделённые государством властью судить и миловать, наказывать и награждать всегда помнили об особой весомости своих слов и чрезвычайной ответственности собственных поступков.

Верно, не многие сейчас вспомнят о том, что за форсирование Днепра 2438 воинам было присвоено звание Героя Советского Союза. Это больше, чем суммарное число награждённых за всю предыдущую историю Звезды Героя.  Столь массовое награждение за одну операцию стало единственным за всю историю Великой Отечественной войны. А всё потому, что директивой Ставки ВГК была обещана бойцам именно такая награда за такой подвиг. Сталин сказал – Сталин сделал.

Владимир Павлович Ковтун – кругом самодостаточная личность. Каждый, кто с ним сталкивается, убеждается в том бесспорно. Редко кто сумел так великолепно и столь блестяще проявить себя на войне и реализовать в мирной жизни, не смотря даже на то, что осколок по-прежнему в его голове, а шесть лет назад тряхнул серьёзный инсульт. И по большому счёту дважды обещанное ему военным командованием страны высокое звание Героя много в нём не убавит и мало ему прибавит. Так что отнюдь не  Ковтуну, а нам, его соотечественникам, нужно торжество высшей справедливость в отношении настоящего героя войны и героя мирного труда.

Полковник в отставке Михаил Захарчук



Другие новости


Михаил Захарчук: Генерал скорбной цифры. Умер генерал-полковник Григорий Федотович Кривошеев
Михаил Захарчук: Уважаемый Василий Семенович, с заслуженной наградой Вас!
Михаил Захарчук: Никогда Вицин не участвовал в скандалах, не состоял ни в каких партиях

Новости портала Я РУССКИЙ