Александр Палладин. К 74-й годовщине атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки

 Александр Палладин. К 74-й годовщине атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки

10/08/2019 00:09

Александр Палладин для NEWS.AP-PA.RU 35 лет назад расположенный пригороде Вашингтона филиал столичного музея авиации настежь распахнул свои двери для всех любопытствующих. И народ туда хлынул. 

Под задорную музыку, которую наяривал джаз-банд военных моряков, посетители густой вереницей переходили из ангара в ангар с образцами летательных аппаратов американского производства. Особое внимание привлекали два экспоната: остов бомбардировщика В-29 и похожий на жбан сосуд из металла.

Самолёт, в принципе, ничем не выделялся, разве что выглядел недомерком на фоне теперешних исполинов. Про стальной же жбан и вовсе нечего говорить: пузатый уродец, и только. Тем не менее к обоим экспонатам было не пробиться. Ещё бы: на носу В-29 было выведено «Энола Гей», а на табличке рядом со странного вида сосудом значилось: «Толстяк». Бомбардировщик, 6 августа 1945 года уничтоживший Хиросиму, и рядом — копия атомной бомбы, тремя днями позже подвергнувшая той же участи Нагасаки...

На противоположном краю США — в Лос-Аламосе, в чьих лабораториях ядерное оружие было зачато, тоже есть музей, где, кроме «Толстяка», выставлена и копия «Малыша» — того самого убийцы, что вывалился на жителей Хиросимы из чрева самолёта, который нарекли столь же невинным именем в честь матери командира экипажа. В тамошнем музее в годы моей работы вашингтонским собкором «Известий» посетителям разрешали не только фотографироваться у «Малыша» и «Толстяка» на память, но и сажать на них, как на коняшек, детишек.

Тогда же очередной законодатель мод в американской эстраде, снискавший известность под именем Принс, выпустил альбом с песнями собственного сочинения, среди которых был опус про нигилиста Джонни. Этот субъект, пел Принс, ничем не интересовался, всё подвергал сомнению и отвергал символы веры стопроцентных американцев. За что и поплатился, очутившись на грибовидном облаке. Выводы, мол, делайте сами...

Упомянутый альбом (и снятый с участием Принса одноимённый фильм) носил название «Пурпурный дождь». Кое-кто в США воспринимал это как олицетворение радиоактивных осадков, тем более, что одержимость Принса мыслями о неминуемости ядерного апокалипсиса связывали с его преклонением перед 40-м главой Белого дома. «Рейган — президент, которого мы заждались», — громогласно провозгласил Принс, слово в слово, сам того не сознавая, повторив изречение Солженицына.

В определённом смысле, хоть и не так откровенно, Принс попытался следовать традициям первого поколения бомбопоклонников Вскоре после трагедии Хиросимы в американском эфире зазвучал игриво-назидательный шлягер «Когда упала атомная бомба». Его сочинители подавали того самого «Малыша» как «ответ на молитвы наших фронтовиков» и «жестокую кару» японцам. Когда же Белый дом вверг мир из горячей войны в «холодную», менестрели оружия массового уничтожения сменили пластинку и затянули псалмы наподобие модной в Америке песенки начала 1950-х годов «Совет для Джо» — с призывом устроить Хиросиму и Нагасаки русским.

Однако американская монополия на Бомбу (как в США для краткости и выразительности именуют ядерное оружие) длилась недолго, и вскоре в тамошней поп-музыке зазвучали иные мотивы. Беззаботное, граничившее со злорадством равнодушие к жертвам атомных бомбардировок уступило место страху. Появился даже сборник «Библейские песнопения атомной эры (ноты и слова для успокоения души)».

1980-е годы потребовали новых песен, в связи с чем тема Бомбы зазвучала в американском эфире с неслыханной силой и частотой. Другое дело, что содержанием подобные сочинения так и не вышли на уровень цикла песен протеста против атомной бойни, которые в первой половине 1960-х годов написал Боб Дилан. Впрочем, по американским понятиям, эти его творения — вообще уникальный феномен.

Та же склонность к рефлексии, причудливо сочетавшаяся с тягой обожествлять то, что заслуживает презрения и даже проклятий, прослеживалась в творчестве американских художников. На своё счастье, Соединённые Штаты ни разу не испытали ничего подобного Хиросиме, Дрездену или Гернике. (На континентальную часть США бомбы упали лишь дважды: в мае 1985 года и 64 годами раньше, — но в обоих случаях их сбросили свои на своих же при расправах над афроамериканцами). Поэтому и нет на счету заокеанских живописцев полотен такого звучания, как «Герника». Впрочем, уж и то хорошо, что в первой половине 1980-х годов появились произведения вроде «Последнего столичного пейзажа», где Вашингтон изображён под сенью грибовидного облака. Не в пример Принсу, автор картины Алан Соннеман апеллировал к истинному патриотизму, призывая сограждан осознать, чем чревата гонка вооружений.

К бомбофобам следует отнести и большинство американских драматургов, прямо или косвенно затрагивавших проблемы, порождённые атомной эрой. Во всяком случае против здравого смысла они не грешили и прославлением оружия массового уничтожения себя не запятнали. Но их неприятие Бомбы, как правило, носили пассивную, даже абсурдную форму, что, впрочем, соответствует традициям театра абсурда.

Есть, однако, и исключения из этого правила. В связи с 40-летием атомной бомбардировки Японии в Нью-Йорке поставили пьесу Стива Фридмана «Осадки» — ясный, без вычурности, рассказ о постигшей Хиросиму трагедии, увиденной парой американских туристов, приехавших поглазеть на дело рук своих соотечественников.

А что же самый популярный и эффективный вид искусства — кино? Американские служители этой музы не раз обращались к теме Бомбы, но на что-либо, кроме упрощённого показа последствий ядерной катастрофы, не отваживались. Исключением стала лента «На последнем берегу» Стэнли  Крамера. «Главная функция Голливуда, — как-то заметил по этому поводу кинокритик Тод Линдберг, — увеселять».

Впрочем, и развлекая, можно пробудить в людях серьёзные мысли. 55 лет назад это наглядно доказал тёзка Крамера — Кубрик своей кинокартиной «Доктор Стрейнджлав, или Как я перестал бояться и полюбил бомбу». Сатирическая фантазия на тему о том, куда может завести одержимость антикоммунизмом и вера в ядерное превосходство, и сегодня смотрится актуальнее всевозможных кинобаталий в космосе. Заключительные же кадры, где, оседлав водородную бомбу и размахивая ковбойской шляпой, летит на врага бравый преемник тех, кто обрушил атомную смерть на японцев, выглядят убийственной пародией на современных претендентов на мировое господство.

 

АЛЕКСАНДР ПАЛЛАДИН,

Вашингтон—Москва



Другие новости


Александр Палладин. Хоккейный тренер Тарасов о «друзьях-соперниках» из ЧССР
Александр Палладин. Уроки татарского на Эхе Вашингтона. Осторожно, провокация
Александр Палладин. Из рассказов Снеговика. Советский хоккей. ЦСКА. Тарасов

Новости портала Я РУССКИЙ