Александр Палладин. Стояли насмерть. Освобождение Болгарии от турецкого ига (окончание)

Александр Палладин. Стояли насмерть. Освобождение Болгарии от турецкого ига (окончание)

16/09/2019 00:39

Москва, Александр Палладин для NEWS.NEWS.AP-PA.RU После взятия Греаты[1] русской армии выпали ещё более тяжёлые испытания на Баба-горе.

 

 

Месяц спустя после взятия Греаты колонна генерал-майора Дандевиля получила приказ «следовать по дороге в Буново через гору Бабу», дабы «демонстрациями против правого фланга турок... облегчить действия главной колонны отряда генерал-адъютанта Гурко» у вершины Шиндарник.

 Все дороги занесло снегом, и в поход выступил лишь 12-й пехотный Великолуцкий полк с 4 орудиями, двумя сотнями донцов и тремя эскадронами екатеринославских драгун под общим командованием генерал-майора Даниила Васильевича Краснова. Из книги И. Буйко «Великолукцы на службе империи»: «Дандевиль вспоминал: “Болгары говорили с ужасом, что мы не взойдём на Бабу-гору, ибо зимой там нет троп... Между тем, заслышав в этропольских лазаретах, что опять идём в гору, многие из великолукцев повыписывались в строй. Говорили: “Нам нипочём идти куда угодно!». Не ведали тогда наши солдатики, что уже через несколько дней они переименуют Баба-гору в Горе-Бабу…

Из обоза взяли только аптечные двуколки, поэтому запас патронов каждому бойцу пришлось класть в башлыки шинелей. «Из-за недостатка тёплой обуви, — пишет Буйко, — в ход пошла болгарская обувка — крестьянские опанки». Помочь нашему отряду вызвались 720 болгар, вооружённых кирками и лопатами. 12 пар волов впрягли в арбы и сани, 40 лошадей тащили повозки.

13 декабря 1877 года авангард пришёл в движение и вскоре начал подниматься в гору, а там снега было навалено более двух метров. «Туго пришлось всадникам, ибо лошади вязли в снегу, — продолжает Буйко. — Необходимо было спешиться, чтобы вдобавок вытягивать лошадей из снежной трясины. <…> Мало того, дождь со снегом превратили дорогу в непролазное месиво, а косые гранитные уступы, почти в метр высотой, заставляли снимать орудия с лафетов. <…> Великолукцам в авангарде досталось много работы по очистке дороги от снега. Работали 42 часа не отдыхая, очищали тропы, делали насечки на льду. Дандевиль вспоминал следующие трогательные сцены в Великолуцком полку: “Один молодой слёг на снег. — Что, брат, разлёгся! — Ноги страсть как мозжат, братцы. Ничего, вот отдохну. — Хочешь, выпей водки, сказал унтер-офицер. Солдат хлебнул немного и молча поклонился в пояс”.

Несмотря на крутые подъёмы и глубокий снег, авангард генерал-майора Краснова к наступлению темноты, в мороз и вьюгу, достиг перевала. Сутки спустя там собрались все части, и «казалось, — пишет Буйко, — операция пройдёт на этом участке наступления быстро и успешно без больших потерь. Но силы природы внесли свои коррективы в человеческие планы. <…> Вдруг поднялся буран. Страшный вихрь не более как в полчаса занёс все сообщения; кругом свирепствовала только одна крутящаяся стихия — ни одного очертания; в 20 шагах нельзя было ничего видеть. Все усилия человеческие оказались тщетными для борьбы с возмутившейся природой. Без костров, без всякого закрытия батальоны, бывшие на перевале, стыли, но не покидали своих мест и покорно гибли.

Тщетно было искать спасения в этом мрачном аду, среди горных пропастей при четырнадцатиградусном морозе. Так и гибли ослеплённые бурей бойцы; срываясь в расщелины и пропасти, стоя на ветру в своих шинелях и прижимаясь друг к другу, постепенно превращаясь в могильные сугробы. И не было сил, чтобы разыскивать и откапывать своих стонущих товарищей из-под завалов снега».

Не сладко пришлось и нашим воинам на Шиндарнике. «Ещё с 20 ноября выпал снег, — говорится в книге Буйко, — после чего он не таял, а, напротив, по временам вновь прибавлялся; земля промерзала вследствие наступивших холодов на такой вышине, как Шиндаринк, отмечалось в “Дневнике 11-го пехотного Псковского полка”. Люди через сутки должны были ходить в аванпосты; сменившись, по приходе на бивак, не имея приюта; землянок не было, потому что когда их можно было делать, надо было рыть ложементы, а после земля промёрзла. И так люди на биваке на крутом скате горы, покрытой лесом, разгребали снег и, разводя костры, сидели в грязи кругом их, закрываясь только с подветренной стороны полотнищами палаток, повешенных на деревьях.

Спать ночью при таком положении было невозможно, особенно когда дует ветер; во время вьюги, метелей, только при чрезмерном утомлении засыпали на два-три часа, а на другие сутки опять в аванпосты, или на дежурство в ложементы, где не только что спать, но даже развести огонь было невозможно вследствие близости неприятеля, гнездящегося в редутах на самой вершине горы. Сухари выдавались в малом количестве, едва ли доставалось по фунту в день; скот, пригоняемый на позицию, был очень изнурён, иногда даже издыхал тотчас по прибытии в роты. Спирт не всегда имелся.

Как тени, стояли у костров фигуры солдат с худыми, почерневшими от бивачного дыма лицами, с покрасневшими от огня костров глазами; часто видно было, особенно по ночам, такое явление: стоит у костра и греется проснувшийся от холода солдат, а глаза его вскоре закрываются, и, как поражённый насмерть, солдат падает около костра, иногда так близко, что прогорает шинель. В худых сапогах, с прогорелыми шинелями, под которыми были только мундир да лёгкая фуфайка, жили под открытым небом, под носом у неприятеля».

А вот что продолжало твориться на Баба-горе: «Ночь на 17 декабря была ужасна. На страшной высоте Балкан, под названием Бабья Гора, где мы стояли биваком, поднялась сильная буря; деревья трещали, облака снега, несомые с одного места на другое, заносили наши биваки; костры развести не было никакой возможности: едва их раскладывали, как сильный ветер размётывал дрова; люди в худых, прожжённых шинелях тряслись от холода, а ноги!., ноги многих, обутые в дырявые, разваливающиеся сапоги, коченели от холода; рукам тоже не было теплее.

Всю ночь люди провели в страшных мучениях; не имея возможности присесть, бегали с места на место, чтобы хотя немного согреться. При наступившем дне люди толпами являлись к своим ротным командирам, с плачем умоляя отпустить с горы в околодок в Этрополь по причине обморожения рук или ног».

Через 6 дней борьбы со стихией в Великолуцком полку осталось лишь 100 полностью здоровых бойцов, и Дандевиль дал команду вернуться в Этрополь. «Я вынужден спустить пехоту с Бабы-горы, чтобы спасти её от совершенной гибели, — рапортовал он генералу Гурко. — Представьте, что было в метель при 12 градусах мороза на высоте 5000 футов. Я свёл пехоту и не раскаиваюсь».

Таким образом, сама стихия заставила оставить Баба-гору без боя. При этом спускаться оказалось ещё труднее, чем подняться на гору, особенно с транспортировкой орудий. «Выручала смекалка, — говорится в книге «Великолукцы на службе империи». — Как только зарядный ящик получал разгон, то люди садились сзади и притормаживали движение. В минуту одежда покрывалась ледяной коркой. Ветер гнул вековые сосны, легко было погибнуть в ущельях (так, через неделю откопали 4 орудия с погибшей прислугой!). Даже проводники-болгары сбивались с пути. С 10 шагов не было видно людей. Сигналы из-за морозов не действовали. Ни рожки, ни барабаны не издавали ни звука».

На 22 декабря число заболевших в колонне Дандевиля составило 5000 человек, а небоевые потери его отряда составили: 53 нижних чина насмерть замёрзли и пропали без вести, ещё 13 офицеров и 813 нижних чинов получили сильные обморожения. «Ни одна кровопролитная битва  своими последствиями не может произвести такого тягостного впечатления, какое испытали войска на Баба-горе, — вспоминал Дандевиль. — Конечно, и на Баба-горе исполнение долга, безответно самоотверженное следование приказам было превыше всего». А Буйко констатирует: «Проявленная здесь стойкость солдат и офицеров оказалась выше всяких похвал. Они доказали, что дух суворовских чудо-богатырей в них ещё не угас».

В конечном итоге жертвы были не напрасны. Главная колонна русских войск, которой руководил генерал Гурко, перешла-таки через Балканы, и Шакир-паша, поняв безвыходность положения, 27 декабря приказал без боя покинуть позиции. Начались бои на подступах к Софии…

 АЛЕКСАНДР ПАЛЛАДИН.

Начало здесь:

 



Другие новости


Александр Палладин. Мурло либераста
Александр Палладин. Делать жизнь с кого? К 70-летию КНР
Александр Палладин. Была фига в кармане - стала Дылда на киноэкране

Новости портала Я РУССКИЙ