Михаил Васьков: К 80-летию начала Советско-Финской войны. Было ли неизбежно столкновение?

Михаил Васьков: К 80-летию начала Советско-Финской войны. Было ли неизбежно столкновение?

29/11/2019 00:10

Москва, Михаил Васьков, NEWS.AP-PA.RU Когда в Союзе писали, что в войне виновата исключительно финны, а потом – вслед за Западом стали повторять, что виновником был исключительно СССР, я посмеивался.

 

 

Сегодня исполняется ровно 80 лет со дня начала «Финской войны» (как ее называли в Советском Союзе) или «Зимней войны» (как ее традиционно называли в Финляндии). Нам не так уж важно ее название.

Для понимания судеб того поколения, а также, как это ни странно, для извлечения правильных исторических уроков в контексте дня сегодняшнего (как это ни странно, напрашиваются некоторые аналогии в связи с украинскими событиями) гораздо важнее вспомнить истоки и причины советско-финляндского конфликта, понять, неизбежно ли было военное столкновение с Финляндией?

 

Истоки и причины конфликта

…Финны как политическая нация сформировались к концу XIX – началу XX вв. в недрах великокняжеской автономии, предоставленной им Российской империей, к которой в результате ряда войн (начиная со времен Петра и заканчивая Александром I) отошли эти бывшие шведские владения.

«Финская весна» начиналась, как это водится, с певческих фестивалей, языковых дискуссий, переводом системы образования с шведского на финский язык, постепенным внедрением его во все сферы общественной жизни, бойкота любых имперских мероприятий – от призыва в армию до выборов. Как следствие – рост национального самосознания, революционных настроений в обществе, всплеск всех аспектов культуры – от литературы до музыки и живописи. К моменту отделения от метрополии в результате революций 1917 года финны вполне были готовы сформировать полностью суверенное государство.

Ответ на вопрос: каким оно будет – интернационалистическим и советским, как в соседней революционной России, буржуазно-демократическим, как в европейских юдолях демократии, или же националистической диктатурой – дала короткая, но очень кровопролитная гражданская война весной 1918 года, в которой местные «белые» с помощью кайзеровских войск взяли верх над местными «красными».

На фоне царящей еще с начала века русофобии русскоязычное меньшинство было объявлено победителями поголовно «красным» и, соответственно, виновным во всех грехах со всеми печальными последствиями. (Почитайте хотя бы материалы про взятие Выборга).

Оппоненты, разумеется, могут возразить: а как же молодым нациям относиться к бывшим метрополиям и представителям их государствообразующих народов, если, к примеру, большевистское правительство своей целью объявило экспорт революции в другие страны, аж «до британских морей»? Хорошо, пусть так. Но многие ли теперь помнят, что вооруженный «экспорт» начался вовсе не с востока на запад, а ровно в обратном направлении?

Когда, едва победившие во внутренней распре белофинны со всех ног ринулись «освобождать» от «русских оккупантов» (заметьте, не от коммунистов, а именно от «рюсся»!) Карелию? Самое любопытное, что «романтически настроенные» представители младонации, никак не могли взять в толк: отчего это большинство их «единокровных братьев» (в отличие от лютеран-финнов карелы – православные, обладающие соответствующим сознанием и мироощущением) вовсе не горят желанием «освобождаться»?

Даже после окончания боевых действий и подписания между Советской Россией и Финляндией Тартуского мира 1920 года обе стороны относились к нему, скорее, как к некоему перемирию. Маннергейм поклялся «не вкладывать меча в ножны, пока вся Восточная Карелия не станет свободной», а большевики, вынужденные уступить финнам ряд важных регионов на Севере (район Петсамо-Печенги, крайне богатый полезными ископаемыми), лишившиеся выхода в международные воды на Балтике, да к тому же получившие государственную границу в 30 км от Петрограда, разумеется, не могли не понимать стратегической уязвимости своих северо-западных губерний и опасности удушения их революции «мировым империализмом» через территорию Финляндии.

Образно выражаясь, по обе стороны границы продолжали смотреть друг на друга не в бинокль, а сквозь оптический прицел, и рано или поздно противостояние должно было каким-то образом разрешиться…

Поэтому когда отечественные исследователи в эпоху социализма писали, что в советско-финской войне виновата исключительно «финская военщина», а потом – в постсоветскую эпоху вслед за финнами и западниками стали повторять, что виновником был исключительно один СССР, я всегда посмеивался: история никогда не бывает только черной или только белой. По моему мнению, в противостоянии и разразившемся конфликте равно виноваты обе стороны, не сумевшие найти разумного компромисса в своих двусторонних отношениях.

 

Кто виноват?

…В сентябре 1939 года, как известно, Европа запылала. Полчища Гитлера уничтожили польскую государственность, Великобритания и Франция как её гаранты объявили Рейху войну. В свою очередь, Сталин, согласно Пакту Молотова-Риббентропа, завершив т.н. «Освободительный поход» в Западную Украину и Западную Беларусь, по сути, предъявил ультиматум Финляндии – отодвинуть на Карельском перешейке границу от Ленинграда. (Справедливости ради отметим, что соседям взамен предлагались гораздо бóльшие территории в Восточной Карелии – М.В.).

Финны тревожно замерли в ожидании итогов переговоров в Москве. В воздухе запахло порохом. Не пожелавшее идти на сталинские «предложения» руководство Финляндии в октябре спешно эвакуировало в глубь страны население Перешейка и в дополнение к размещенным там основным силам финской армии провело мобилизацию резервистов…

Стоит, пожалуй, чуть более подробно остановиться на осенних советско-финляндских переговорах «о мирном разрешении разногласий». Сталин, одолевший к тому времени своих внутренних политических оппонентов, действительно, поначалу предложил финнам территориальный обмен. Хотел ли хитрый Коба всего лишь обеспечить безопасность «колыбели революции» или же, как программу максимум – восстановить границы Российской империи, сказать трудно.

Точно известно одно: фанатиком «мировой революции» он никогда не был, и уж, конечно же, весьма далек был от бредней в стиле Ленина-Троцкого об «осчастливливании всего человечества».

Кремлевский горец, скорее, был прагматиком, поэтому призвал финнов «отодвинуть» границу на несколько десятков километров северо-западнее, а также передать в аренду Советам ряд ключевых с точки зрения обороны островов в Финском заливе и старую базу Русского флота Гангут-Ханко. Взамен были предложены в несколько раз большие, правда, совершенно безлюдные, болотистые и лесистые, территории в Советской Карелии. Финское политическое руководство, несмотря на доводы маршала Маннергейма, который советовал «проявить гибкость», советские предложения отвергло…

Любой здравомыслящий человек при сравнении стратегического потенциала 160-миллионного в ту пору СССР и 3,5 миллионной Финляндии задастся вопросом: а не заболели ли часом головой финские лидеры даже при всей русофобии? Не лучше ли было договориться с соседями, что называется, «по-хорошему», дипломатическим путем? В конце концов, дипломатия – это искусство компромиссов, а сталинский аргумент – «ничего не поделаешь с географией, Ленинград же не передвинешь от границы, следовательно, следует передвинуть границу от Ленинграда» – даже сегодня кажется железобетонным.

Однако, не всё так просто, как кажется на первый взгляд. Дело в том, что финны-то контактировали не только с русскими. И западные «партнеры» по разнообразным каналам – дипломатическим, военным, спецслужбистским, коммерческим, приватным – твердо заверяли гордых сынов Суоми во всесторонней поддержке. Против Советов обещали любую помощь: финансами, поставками новейших систем вооружения, направлением добровольцев и регулярных войск. Фактически финнов к войне с СССР всячески подталкивали…

Как стало известно впоследствии из финского стратегического плана ведения кампании, финны рассчитывали самостоятельными силами до полугода сдерживать советское наступление на всех направлениях, измотать противника, а после получения военной помощи Запада и обещанного выступления на стороне Финляндии западных держав (в каком бы то ни было качестве – М.В.) перейти в контрнаступление в Карелии и выйти на давно намеченные рубежи! (Кстати, как это и было наглядно продемонстрировано чуть позже, во время т.н. «Войны-продолжения» 1941-44 гг., когда финны, хоть и говорили об «отдельной кампании», фактически выступили союзниками Рейха).

Ну, и кто здесь однозначные агрессоры? Кто безвинные жертвы? Не лучше ли, наконец, признать, что в развязывании войны виновны обе стороны, и каждый вынашивал экспансионистские планы? И не важно, какими «благородными идеями» это прикрывалось – «мировой революцией», «обеспечением безопасности Ленинграда», «освобождением единокровных братьев-карелов»,  расширением «финского мира» до его «естественных границ по Уралу» и созданием Великой Финляндии…

Провожая из Москвы финскую делегацию во главе с Паасикиви, Молотов, якобы, сказал на прощание ставшую сакраментальной фразу: «Что ж, дипломаты сделали всё возможное и не договорились. Теперь слово за военными»…

И в восемь утра 30 ноября 1939 года по приказу Главного командования Красной Армии войска Ленинградского военного округа, как говорилось в официальном сообщении, перешли границу Финляндии на Карельском перешейке и в ряде других мест. Советская авиация бомбила Хельсинки. Советский Союз был объявлен международным сообществом агрессором и исключен из Лиги Наций – тогдашней ООН…

 

МИХАИЛ ВАСЬКОВ

Хельсинки – Петрозаводск – Москва   

 


Другие новости


Михаил Васьков: Малоизвестные страницы Зимней войны: Бои на левом фланге Линии Маннергейма в свете поэтической переклички советских и финских поэтов
Михаил Васьков: Финская народная армия. Малоизвестные страницы Зимней войны
 Михаил Васьков: Наш агицин паровоз. Или поезд дальше не пойдет, просьба освободить вагоны

Новости портала Я РУССКИЙ