Надя Деннис: Adieu! Блеск, нищета и реставрация наполеоновцев

 Надя Деннис: Adieu! Блеск, нищета и реставрация наполеоновцев

31/12/2019 00:06

Надя Деннис, NEWS.AP-PA.RU Герой Бальзака реставрирует войну для возвращения памяти возлюбленной, помешавшейся от ужаса на Березине. Очнувшись, она падает замертво. Такова цена военной реставрации.

 

 

Прогремело  дело доцента Соколова, блестящего «маршала» Grand Armee, но  будут, будут  и далее хрустеть французские булки, шуршать бальные платья, греметь сабли, скрипеть  эполеты и блистать прочая реставрация. Vive la belle guerre!

А добросовестный историк нам укажет, что всякая  война – это зверство, кровь, смерть, грабеж,  грязь, дерьмо,  голод и холод. Кто  хлебнул войны, тот знает, как невозможно донести до непосвященного человека всё, что пережито, и невыносима  для честного бойца имитация  с гарцующим на белом коне недоумком и подлецом.

Не всякий знает, что мощь наполеоновского «блеска», жертвой которого недавно стали одичавший доцент и его возлюбленная,  могла быть «реставрирована» и передана  куда ближе к  реальности,  причем с убийственным результатом, как  показал  Оноре де Бальзак в 1830 г. в рассказе  “Adieu” («Воспоминания солдата. Прощай!»).

В этом произведении  живо описана переправа  французов и их попутчиков  на западный берег  Березины  14 (26) – 17 (29) ноября 1812 года - один из последних эпизодов разгрома наполеоновской армии в России.  Это событие отпечаталось  в общественном сознании французов и оставило после себя слово «Березина» ( Bérézina или bérézina) -  полный провал, катастрофа.

Но это не всё.

В рассказе поражает «реставрация» жуткой трагедии в деревне Студянка, несколько лет спустя выполненная во французском  имении героя. Восстановлена буквальная картина поля боя, для чего выкопана река, местные жители  одеты солдатами, специально выстроены и сожжены мосты.

Герой Бальзака реставрирует войну для возвращения памяти возлюбленной, помешавшейся от ужаса на Березине. Очнувшись, она падает замертво. Такова цена военной реставрации.

Ниже следуют  фрагменты из рассказа Бальзака.

...После тщательной подготовки  «В первых числах декабря, когда земля оделась плотным снежным покровом, он узнал Березину. Эта поддельная Россия отличалась такой ужасающей реальностью, что несколько его товарищей по оружию признали в ней место своих былых злоключений». 

...Артиллерия левого крыла русских войск беспрерывно обстреливала эту человеческую массу, выделявшуюся среди снегов то в озарении пламени костров, то чернеющим пятном. Эти непрерывно летящие ядра казались окоченевшей толпе еще одним лишним неудобством, точно гроза, на молнии которой никто не обращает внимания, ибо молнии могут попасть случайно только в кого-нибудь из больных, умирающих или мертвых.

С каждой минутой подходили все новые толпы отставших. Похожие на бродячие трупы, они тут же рассеивались и, переходя от костра к костру, выпрашивали себе местечко, но, получив чаще всего отказ, объединялись снова, чтобы силой добиться приюта.

...Они были глухи к голосу нескольких офицеров, предрекавших им назавтра смерть, и тратили свои силы, необходимые для переправы через реку, на устройство пристанища на ночь, на добывание еды, от которой нередко гибли. Подстерегавшая смерть не пугала их — лишь бы можно было часок поспать. Пугали их только голод, жажда и холод. Когда не стало хватать уже ни костров, ни топлива, ни пристанища, между теми, кто был лишен всяких благ, и счастливцами, обладателями приюта, начались жестокие схватки. Слабейшие гибли.

Наступило наконец время, когда вновь прибывшие солдаты, бежавшие от русских, не найдя другого пристанища, кроме снега, легли, где стояли, чтобы никогда уже больше не подняться. Вся эта масса полумертвых, сбившихся в кучу существ впала в такое отупение, а быть может, в блаженное состояние, что маршалу Виктору, героическому защитнику, сдерживавшему наступление двадцати тысяч русских под командой Витгенштейна, силой пришлось прокладывать себе дорогу сквозь людскую гущу, чтобы переправить через Березину пять тысяч храбрецов, которых он вел к императору.

Несчастные предпочитали быть раздавленными, только бы не трогаться с места, и безропотно гибли, зачарованные огнями своих угасающих костров, позабыв о Франции.

...Опухшие от холода лица, как маской, покрылись слоем грязи, и слезы, стекавшие по щекам, оставляли борозду, по которой можно было судить о толщине этого слоя. Всклокоченные бороды придавали лицам еще более отталкивающий вид. Иные кутались в женские шали, на других были лошадиные чепраки, грязные одеяла, промокшие от тающего инея лохмотья; у некоторых одна нога была в сапоге, на другой был башмак; в одежде у каждого была какая-нибудь несуразность.

...Те, кто бросился к мосту как к последнему средству спасения, несмотря на предупреждения, не хотели вернуться обратно. Людской поток, с такой яростью устремившийся к роковому берегу, тотчас же обрушил в воду перегруженный мост, а вслед за этим скатилась в реку целая лавина рвавшихся к ней людей. Не слышно было ни единого вопля, только глухой звук, точно в воду свалился камень. Березина покрылась трупами.

Те, кто, спасаясь от гибели, яростно попятились назад, на равнину, с такою сокрушительной силой столкнулись с теми, кто еще стремился вперед, что масса народу была задавлена. ...Лошади, задавив и затоптав множество умирающих, были сами задавлены, смяты мчавшимся на берег людским смерчем. Майор и гренадер, чтобы уцелеть, пустили в ход силу. Они убивали, чтобы не быть убитыми.

Среди урагана лиц, прилива и отлива стремящихся в одном направлении тел берег Березины оказался на несколько мгновений опустевшим. Толпа отхлынула на равнину. И если несколько человек бросились с высокого берега в воду, то не потому, что надеялись достигнуть другого берега, олицетворявшего для них Францию, а скорей для того, чтобы уйти от пустынных просторов Сибири.

Отчаяние спасло нескольких смельчаков. Какой-то офицер добрался до другого берега, перепрыгивая со льдины на льдину; солдат чудом взобрался на груду трупов и льда. Но огромная толпа поняла в конце концов, что русские не истребят 20 тысяч безоружных, окоченевших, отупевших, даже не сопротивляющихся людей, и с покорностью отчаяния каждый стал ждать своей участи.

...Гренадер императорской гвардии погнал лошадей в людскую гущу, покрыл колеса кровью, опрокидывая шалаши и оставляя за собой среди моря голов двойной ряд человеческих трупов. Нужно, впрочем, отдать ему справедливость, он неустанно кричал громовым голосом: «Эй, падаль, берегись!» ---------

Рассказ Бальзака дает нам ясно понять, насколько опасно и даже смертельно может быть создание спектаклей из исторических событий: такие «реставрации» оторваны от исторического контекста и могут больно, даже смертельно ударить по настоящему, словно демоны, пришедшие из прошлого. Историческая реконструкция  не является реальностью, она фальшива и субъективна, но наносимый ею вред личности вполне реален: пролитая в прошлом кровь может снова пролиться. Романтический взгляд на прошлое Бальзак отвергает.

В эпоее Л.Н.Толстого «Война и мир» мы  находим непреходящий урок народных моральных ценностей на войне (ниже следуют цитаты из 4 тома).

...Пятая рота стояла подле самого леса. Огромный костер ярко горел посреди снега, освещая отягченные инеем ветви деревьев. В середине ночи солдаты пятой роты услыхали в лесу шаги по снегу и хряск сучьев. — Ребята, ведмедь, — сказал один солдат. Все подняли головы, прислушались, и из леса, в яркий свет костра, выступили две, держащиеся друг за друга, человеческие, странно одетые фигуры.

Это были два прятавшиеся в лесу француза. Хрипло говоря что-то на непонятном солдатам языке, они подошли к костру. Один был повыше ростом, в офицерской шляпе, и казался совсем ослабевшим. Подойдя к костру, он хотел сесть, но упал на землю. Другой, маленький, коренастый, обвязанный платком по щекам солдат, был сильнее. Он поднял своего товарища и, указывая на свой рот, говорил что-то. Солдаты окружили французов, подстелили больному шинель и обоим принесли каши и водки. Ослабевший французский офицер был Рамбаль; повязанный платком был его денщик Морель.

...Когда Морель выпил водки и доел котелок каши, он вдруг болезненно развеселился и начал не переставая говорить что-то не понимавшим его солдатам. Рамбаль отказывался от еды и молча лежал на локте у костра, бессмысленными красными глазами глядя на русских солдат. Изредка он издавал протяжный стон и опять замолкал. Морель, показывая на плечи, внушал солдатам, что это был офицер и что его надо отогреть.

Офицер русский, подошедший к костру, послал спросить у полковника, не возьмет ли он к себе отогреть французского офицера; и когда вернулись и сказали, что полковник велел привести офицера, Рамбалю передали, чтобы он шел. Он встал и хотел идти, но пошатнулся и упал бы, если бы подле стоящий солдат не поддержал его. — Что? Не будешь? — насмешливо подмигнув, сказал один солдат, обращаясь к Рамбалю. — Э, дурак! Что врешь нескладно! То-то мужик, право, мужик, — послышались с разных сторон упреки пошутившему солдату.

Рамбаля окружили, подняли двое на руки, перехватившись ими, и понесли в избу. Рамбаль обнял шеи солдат и, когда его понесли, жалобно заговорил: — Oh, mes braves, oh, mes bons, mes bons amis! Voilà des hommes! oh, mes braves, mes bons amis!  — и, как ребенок, головой склонился на плечо одному солдату.

...Между тем Морель сидел на лучшем месте, окруженный солдатами. Морель, маленький коренастый француз, с воспаленными, слезившимися глазами, обвязанный по-бабьи платком сверх фуражки, был одет в женскую шубенку. Он, видимо, захмелев, обнявши рукой солдата, сидевшего подле него, пел хриплым, перерывающимся голосом французскую песню. Солдаты держались за бока, глядя на него.   Опять ему дали каши; и Морель, посмеиваясь, принялся за третий котелок.

Радостные улыбки стояли на всех лицах молодых солдат, смотревших на Мореля. Старые солдаты, считавшие неприличным заниматься такими пустяками, лежали с другой стороны костра, но изредка, приподнимаясь на локте, с улыбкой взглядывали на Мореля. — Тоже люди, — сказал один из них, уворачиваясь в шинель. — И полынь на своем кореню растет».

Надя Деннис,

Алабама. США.

Иллюстрации:

Лоренс Альма-Тадема. «Наведение моста через Березину»

Мэри Эванс. «Березинская переправа».

Петер фон Гесс. «Березина»

Неизвестный автор. «Жертвы войны»

Ян Хойнек фон Папендрехт. «Голландская пехота на Березине».

Журнальная иллюстрация к рассказу, автор неизвестен.

 



Другие новости


 Надя Деннис: Разговоры с простыми американцами: Америка - лучшая в мире страна
Надя Деннис: Клоачность. Заметки бывшего филолога - вашего меня
Надя Деннис: Погода за вчера. Юбер аллес

Новости портала Я РУССКИЙ