Лидия Шундалова: Чечевица. Рождественский рассказ

Лидия Шундалова: Чечевица. Рождественский рассказ

11/01/2020 13:04

Санкт Петербург, Лидия Шундалова, NEWS.AP-PA.RU На него пахнуло сырым, холодным, нежилым помещением. Стены были голы, только в темном углу осталась висеть маленькая бумажная икона, образ Спасителя. 

 

 

 

Ночь стояла над мертвым городом. Лишь изредка яркие лучи прожекторов пронзали глубокую тьму черного неба. Трудно начиналось Рождество 1942 года в великом городе на Неве. Тихо, темно, уныло. 

В центре небольшой холодной комнаты на полу, закутанный в старое одеяло, сидел мальчик. Нет, он не плакал, вернее, он не хотел думать, что плачет, хотя слезы предательски лились ручьями по его щекам, временами он всхлипывал. Но это извинительно, если тебе всего 6, а в маленькой кроватке хныкала двухлетняя сестренка. Мама не пришла вовремя. 

Больше часа Алеша ее ждал. Главное, что все в этот день складывалось не так уж плохо. Рано утором он принес воду, с тех пор как прорвало водопровод, это являлось его основной обязанностью. Но кипятить ее он не стал, ждал маму, но она все не приходила и не приходила, хотя рабочий день уж давно кончился. Может быть, все-таки разжечь печку? Его взгляд остановился на большом книжном шкафу, стоящем у стены. 

Это тетя Маша отдала им книжный шкаф, свою единственную ценность, не забирать же произведения с собой в эвакуацию. Помнил он и ее слова, обращенные к матери: «Катя, ты береги книги, среди них есть очень ценные, но если что, не жалей их. У тебя ведь дети». Сколько было книг! И как предательски мало их осталось. Сейчас они стояли только в один ряд, да и он перемежается черными провалами. Но, по словам матери, книг, да и самого шкафа должно хватить на эту зиму. 

Тетя Маша.... Воспоминания, далекие и почти нереальные всплыли в его мозгу. На самом деле, тетя Маша вовсе не его тетя, она просто их соседка по коммуналке и его, Алешки, крестная мать. Когда-то очень давно, когда он был совсем маленьким, тетя Маша и бабушка снесли его в храм и крестили. Боже, как бушевала мать!

По словам бабушки, мама кричала, говорила, что ее опозорили, что это неприлично, что в Бога теперь никто не верит, что она никогда бы не позволила свершиться такому в ее доме, а отец на это только посмеивался. Алешка всего этого помнить, конечно же, не мог, но вообще мама была не злая, потому и сердилась на тетю Машу недолго. 

Квартира их была не то чтобы большая, но очень шумная. Да шутка ли сказать, десять детей, примерно одного возраста каждый день носились по длинному коридору. Каких только игр они не выдумывали! А у тети Маши детей не было, хотя она очень их любила. Часто она брала Алешу к себе в комнату и рассказывала ему интересные истории: про Моисея, который сорок лет водил свой народ по пустыне, про мудрого царя Соломона, но больше всего Алеше нравились рассказы про Иисуса Христа.

Он вспомнил журчащий голос тети Маши, сладкий запах ладана, стоявший в ее комнате, иконы, освященные негасимой лампадкой, и ему вдруг стало так покойно на душе, как будто не было холода, голода, бомбежек. Решено, он будет думать о своей крестной, а потом придет мама и все будет хорошо. Леша закрыл глаза. Вот он сидит на диване, поджав ноги, на коленях у него огромная книга с картинками, его поят чаем с малиновым вареньем... 

Входная дверь глухо стукнула. Мама!!! Ребенок вскочил на ноги. В комнату шатаясь вошла заснеженная фигура. Катерина тихо стряхнула с себя снежные хлопья и села рядом с сыном. Что-то странное почувствовал Алешка, глядя на мать. Ее лицо, измученное и холодное, было все в слезах. Она прижала сынак себе. Алеша почувствовал содрогание худого сгорбленного тела, она рыдала, не боясь своих слез. 

— Мама, Алена хочет есть, да и я тоже – Алеше вдруг стало чего-то очень стыдно, и он опустил голову.

— Мой малыш, — мать легонько подняла его за подбородок и посмотрела прямо в глаза. 

Его поразил горящий, хватающий за душу взгляд обреченного человека.

"Такие глаза, наверное, бывают у грешников в аду", —пронеслось в его голове.

— Малыш, у меня украли карточки. Все - мои и ваши с Аленой. Мы должны умереть. Нам неоткуда ждать помощи. Ты понимаешь. Неоткуда. Это все…

Алешка сначала не понял того, что она сказала. Потом он осознал ее слова. В декабре умерла бабушка. Да и вообще сейчас многие умирают. Слово "смерть" давно перестало быть чем-то необычным. Но умереть самому... Алешка давно допускал такую мысль, но принять ее он не мог. Потом Алена, она тоже должна умереть? Ей же всего два года. И мать.

— Ты не бойся, — Катерина продолжала, откинув со лба волосы. — это не так уж страшно. Мы разожжем печку, будет тепло, ляжем рядышком, есть не будет хотеться, ты не бойся. Не бойся, не бойся, — часто повторяла она. 
Глаза ее горели. Она больше не плакала.

— Мам, знаешь, мне тетя Маша говорила. — Алеша тяжело вздохнул, — что в любой трудной ситуации надо не терять присутствия духа, надо верить и...

— Верить? Во что верить! — крикнула мать — Во что? И в кого? В Бога?! Сколько раз я говорила тебе, что Бога нет! Если бы Он был, то разве бы была война, смерть, голод. Разве я осталась бы без мужа, а вы без отца, разве осталась бы я без матери. 

Она вновь глухо зарыдала, хотя казалось, сил у нее уже не было.

Леша с трудом вышел в коридор. Он шел очень медленно, держась за стены. Комнатка тети Маши казалась спасением, вожделенной целью. Только бы дойти, дойти и забыть то, что произошло. Но как же сложно было это сделать. Наконец он толкнул дверь.

На него пахнуло сырым, холодным, нежилым помещением. Стены были голы, только в темном углу осталась висеть маленькая бумажная икона, образ Спасителя. Ее оставила для него, Лешки, тетя Маша, а мама не разрешила взять икону в их комнату. Ребенок стал читать «Отче Наш». Это была единственная молитва, которую он знал. Как он жалел теперь, что не выучил еще какую-нибудь. Алеша прочел ее несколько раз. Тихо вздохнул.

Странно, но он совсем успокоился. Мысли были ясны, как будто он только что проснулся. Малыш вспомнил, как тетя Маша говорила, что к Богу можно обращаться и так, от себя.

— Боженька, Господь Всемогущий, — начал Алеша, — пошли нам, пожалуйста, немного еды, какой-нибудь, все равно какой. И не сердись, пожалуйста, на маму, что она не верит в Тебя. Спаси нас, Господи!

По лицу Алеши бежали слезы, но он не стыдился их.

Вдруг вон увидел свет, плывущий по воздуху. Он не сразу сообразил, что это просто свет свечи, которую несла его мать. Свеча! Откуда она взялась! 

Катерина тихо вошла. Поставила стакан со свечей на пол, и встала на колени рядом с Алешкой. Ее губы зашептали странные слова, Алеша почти ничего не понимал, но чувствовал, что она читает молитву. Молитву, и такую длинную! Он представить себе не мог, что его мать может знать, что-либо подобное. Он стал повторять за ней слова. Почти целый час женщина и ребенок стояли рядом на коленях и молись.

— Ты был прав малыш, никогда не надо терять веры. Когда ты ушел, я стала разжигать печь. Вытащила Евангелие, ну ты знаешь, то старое Екатерининское Евангелие с книжной полки, самую большую книгу, и что-то упало. Там, между книгой и стенкой шкафа лежал мешок с чечевицей и свечи. Мы спасены, малыш, чечевицы много, нам хватит, чтобы пережить этот месяц. 

Она немного подумала, и, поправив непокорную прядь, сказала:

— Это все очень странно, ведь я вытаскивала это Евангелие раньше, но ничего не видела. Странно. Ты знаешь, малыш, сегодня большой праздник — Рождество Христово! И мы сейчас будем его отмечать.

Она сняла со стены образ, взяла ребенка за руку, и они вышли из темной комнаты. Но жизнь не казалась больше Алешке темной и пустой. В его душе горел свет Веры и Любви, ибо нет ничего случайного в этом мире..

Лидия Шундалова

Фото Никольского собора с сайта ursa-tm.ru           


Другие новости


Лидия Шундалова: Корыстынь - точка схождения времен
   Лидия Шундалова: У старой кирхи Марии Магдалены. Приморск, Койвисто, Бьерке...
Лидия Шундалова: Светлая тишина питерской весны

Новости портала Я РУССКИЙ