Михаил Васьков: Тартуский мир: век споров и разных оценок. Часть I

Михаил Васьков: Тартуский мир: век споров и разных оценок. Часть I

29/01/2020 00:04

Москва, Михаил Васьков, NEWS.AP-PA.RU В историографии бои на территории бывших Эстляндской, Лифляндской, Санкт-Петербургской (Петроградской) и Псковской губерний трактуют, как часть Гражданской войны

 

       К 100-летию заключения Тартуского (Юрьевского) мирного договора

 

2 февраля т.г. исполняется ровно сто лет со дня подписания Тартуского (Юрьевского) мирного договора между РСФСР и Эстонской Республикой, подведшего черту под боевыми действиями периода Революции между враждующими силами на Северо-Западе развалившейся Российской империи…

Корни периодически возникающих проблем и сложностей в двусторонних российско-эстонских отношениях растут именно из разных трактовок Тартуского мира. Недавний пример: в начале января т.г. эстонская сторона, ссылаясь на этот документ, в очередной раз отказалась ратифицировать очередной вариант нового договора о границе между ЭР и РФ…

 

Спорный документ

Любопытные оценки Тартускому мирному договору – первому, к слову, международному акту «Республики Советов» (не считая Брестского мира с немцами от 03.03.1918 и т.н. «предварительному миру» между РСФСР и быстро сдувшейся после ухода оккупационных кайзеровских войск гетманской «Украинской Державой» от 12.07.1918) давались уже тогда, сразу после его подписания.

И были они в зависимости от политических взглядов оценщиков диаметрально противоположными: от улюлюкающих победных («Небывалый успех молодой советской дипломатии!» «Прорыв международной изоляции Советской России!») до уничижительных пораженческих («Полный провал и крах красной дипломатии!» «Большевики торгуют русскими землями и продолжают развал России!»)

Казалось бы, сегодня Тартуский мир – не что иное, как «преданье старины глубокой», исторический манускрипт и только, сродни какому-нибудь Столбовскому (отдавшему Швеции старинные русские северо-западные вотчины) Ништадтскому (вернувший их с лихвой) или тому же Брестскому миру. Мало ли их было заключено за русскую историю? И, вроде бы, он должен быть интересен разве что историкам да юристам, специализирующимся на истории государства и права… Ан, нет! Вот как раз-таки с этим документом далеко не всё так просто.

Дело в том, что утратившим юридическую силу его считает только РФ! По мнению же эстонской стороны, ее западных союзников и практически всего «мирового сообщества», он правомочен и сейчас – ведь Тартуский мирный договор 1920 года до сих пор числится в списке действующих международных договоров ООН! В чем же тут подвох?

…Когда на рубеже девяностых эстонцы восстанавливали свою государственность, они объявили о независимости республики на основе «государственной правопреемственности» (т. н. «restitutio ad integrum»), то есть существующая в настоящий момент вторая Эстонская Республика de jure считается тем же самым субъектом, что и первая Эстонская Республика, существовавшая с  1918 по 1940 год. Соответственно, были объявлены восстановленными и возобновившими действие ее правоучредительные документы, включая Конституцию 1938 года (новая принята – в 1992 году) и международные договоры, в которых не было указание срока их действия.

Российская Федерация же после развала СССР в 1991 году, объявив себя его преемником, следом за Советским Союзом неоднократно заявляла, что с вхождением Эстонии в состав Союза Советских Социалистических Республик 1940 году Тартуский договор, де, «автоматически» перестал действовать (справедливости ради надо отметить, что в тексте этого бессрочного документа нет даже намека на возможность его отмены или денонсации). ЭР, в свою очередь, не раз утверждала, что не было, мол, никакого «добровольного вхождения», а была «оккупация»! Ну, а далее – сказка про мочало…

Еще один – более, чем «узкий момент»: в середине сороковых, когда уже существовала Эстонская Советская Социалистическая Республика Указами Президиума Верховного Совета СССР от 23.08.1944 и от 27.08.1946 из состава ЭССР ряд ее районов и волостей был передан в состав Ленинградской и вновь образованной Псковской областей РСФСР. Понятное дело, без «волеизъявления граждан», без референдума – абсолютно аналогично хрущевской передаче Крыма в 1954 году из состава РСФСР в состав УССР или, скажем, напрочь забытой ныне послевоенной передаче Выборгского и Кексгольмского (Приозерского) районов из Карело-Финской ССР в РСФСР. С другой стороны, а как это интересно должно было делаться в составе на тот момент общего государства? Ведь Верховный Совет СССР был высшим органом государственной власти в 1938-1989 годах, высшим представительным и законодательным органом почившей в бозе державы…

Мн-да… Без подробного историко-правового анализа тут, пожалуй, не разобраться. Для этого надо мысленно перенестись на сто лет назад вспомнить события, предшествующие Юрьевскому трактату.

 

Из истории вопроса

Итак. После капитуляции Германии в Первой мировой войне и начала отвода кайзеровских войск с занятых (согласно Брестскому мирному договору) территорий Красная Армия, считавшая революционным правом и долгом «нести мировую революцию» на своих штыках аж «до Британских морей» двинулась немцам вслед.

При этом председатель Совнаркома РСФСР Владимир Ильич Ульянов (Ленин) в телеграмме председателю Реввоенсовета Лейбе Давидовичу (Льву Давыдовичу) Бронштейну (Троцкому) от 29.11.1919 давал указания, чтобы в процессе продвижения на запад, на «освобождаемых» территориях незамедлительно создавались местные органы советской власти, дабы отнять «у украинских, латвийских, литовских и эстонских шовинистов возможность представить продвижение наших войск как оккупацию».

На Северо-Западе бывшей империи с планами воссоздания Эстляндской трудовой коммуны (существовала с 28.11.1918 по 18.01.1919) и глобалистским коммунистическим проектом в мировом масштабе не согласились другие противоборствующие силы, которые здесь были представлены объявившей о своей независимости Эстонской Республикой и т.н. «Правительством Русской Северо-Западной области», сформированного в… Ревеле, то бишь совр. Таллинне, объявленного и столицей нового государственного образования.  

Эстонцы, проведшие сначала добровольный набор, а потом и мобилизацию, выставили в качестве аргумента 75-тысячную Эстонскую народную армию (Eesti Rahvavägi) под командованием бывшего подполковника Русской императорской армии Йохана (Ивана Яковлевича) Лайдонера и 14-тысячное ополчение Союза обороны (Kaitseliit).

Со временем численность ЭНА выросла до 86 тысяч, а Кайтселийта – до 100. На стороне эстонского «буржуазного» правительства выступили финские, шведские и датские добровольцы общим числом до 3-4 тыс. человек. Поддерживал эстонцев и Королевский ВМФ Великобритании, обеспечивавший тылы, прикрытие прибрежных операций корабельной артиллерией и высаживавший десанты против красноармейцев.

Русские белогвардейцы, в свою очередь, сформировали сначала Северный корпус, а затем и «целую» Северо-Западную армию под командованием генерала от инфантерии Николая Николаевича Юденича. Армия – это, правда, очень громко сказано. Число белых бойцов, сражавшихся в 1919 году на петроградском и псковских направлениях, было весьма невелико. Эстонские источники оценивают их в 3,5-12 тысяч, российские – в 5-20 тысяч.

Мн-да… Получается, знаменитая оборона Петрограда осенью девятнадцатого (Помните, из школьных учебников? «Социалистическое Отечество в опасности!» «Все на защиту Петрограда!»), представленная советским агитпропом, включая кинофильмы и книги, как грандиозное эпическое действо, на самом деле было «сражением» всего лишь с неполной дивизией (!) белых, правда, состоявшей большей частью из офицеров и юнкеров.

Еще более любопытно, что части, противостоящей им тут Красной Армии, насчитывали к концу девятнадцатого ни много, ни мало… 120 тыс. штыков! Среди красноармейцев, согласно архивным данным, были не только этнически русские (как это по понятным причинам сейчас нередко пытаются представить некоторые историки), но и эстонские красные стрелки бывшей Эстляндской трудовой коммуны (до 8 тыс. чел.), а также печально известные своей жестокостью латышские красные стрелки…

Впрочем, и в ряду эстонских национальных частей сражалось немало этнических русских. Были даже сформированы полноценные «русские» подразделения. В частности, роты в 7-м пехотном полку, в составе Балтийского батальона, в партизанском полку Сакала, в Скаутском полку, во 2-м инженерном рабочем отряде. Полностью укомплектованными русскими были и Отдельный Качановский батальон, батальон полковника Станислава Никодимовича Булак-Балаховича («Батьки»), а также некоторое время действовавший в составе 2-й пехотной дивизии Паниковский батальон (3-й «русский» батальон 7-го пехотного полка).

Так, что война на Северо-Западном ТВД носила, пожалуй, в большей степени все-таки классовый, нежели национальный характер. Как и всегда в истории (при этом, кто именно противоборствующие стороны не так уж и важно!), одни хотели что-то отнять или, выразимся более «политкорректно» – приобрести, а другие – сохранить…

Справедливости ради стоит подчеркнуть, что в отечественной историографии бои на территории бывших Эстляндской, Лифляндской, Санкт-Петербургской (Петроградской) и Псковской губерний традиционно трактуют, как часть общероссийской Гражданской войны и интервенции.

В эстонской – как часть Освободительной войны. (Часть – потому что национальные эстонские части сражались не только с красными, но и с Ландесвером и Фрайкором – формированиями остзейских немцев, которые, в свою очередь, также боролись за свое, так и не состоявшееся государство – Балтийское герцогство, и с русскими белогвардейцами т.н. «Западной армии» генерал-майора Павла Рафаиловича Бермондта-Авалова, сделавшего ставку на Германию, а не на Антанту – М.В.).

Думается, нет нужды подробно описывать весь ход здешних боевых действий, ведь желающие легко отыщут требуемую информацию в том же и-нете. Отметим лишь, что бои шли с переменным успехом. Одна Нарва переходила из рук в руки раз пять или шесть! То красное воинство стояло в 35 км от Ревеля (Таллинна) и захватывало большую часть бывших Эстляндии и Лифляндии, то эстонские части переходили в контрнаступление и выбивали их назад, занимая Псков, Гдов и Ямбург (совр. Кингисепп). (В составе частей белогвардейского генерал-лейтенанта Александра Павловича Родзянко, кто не в курсе, весной девятнадцатого действовали две эстонских дивизии – М.В.).

Белогвардейцы Северо-Западной Армии – те, так и вообще, смотрели на Питер с Пулковских высот и дошли во время осеннего наступления аж до Лигова! Поддержи их тогда эстонцы с юга, а тем более финны – с севера, советская власть в Петрограде бы неминуемо рухнула. Но Юденич, несмотря на все выкручивания рук со стороны англичан, долгое время отказывался признавать независимость новых государственных формирований.

Роковой для Юденича стала его пренебрежительная сентенция, до сих пор цитируемая, как противниками, так и сторонниками белой идеи: «Нет никакой Эстонии! Есть лишь кусочек земли российской – губерния России! Эстонское правительство – не более чем компания преступников, захвативших власть в свои руки. С ними я не разговариваю!»

Стоит ли удивляться, что эстонцы дальше Ямбурга с белыми не пошли, а когда красные отбили наступление Юденича, и Северо-Западная армия покатилась к Нарве, то после переправы через Нарову части северо-западников разоружили и интернировали. Судьба этих бойцов была трагичной: большей частью они окончили свою жизнь в концлагерях, на торфоразработках и лесозаготовках или в тифозных бараках. Сегодня на Братском кладбище в нарвском пригороде Сиверсти им восстановлен памятник, уничтоженный в годы советской власти…

Но вернемся к нашей основной теме – непосредственно касающейся двусторонних российско-эстонских отношений. Нужно отдать должное большевикам и эстонцам: именно они первыми (не будем вдаваться здесь в мотивы) решили прекратить кровавую мясорубку. 31 августа 1919 года правительство Ленина сделало правительству Яана (Яна Яновича) Тыннисона предложение о мире. 4 сентября министр иностранных дел ЭР Яан (Иван Иванович) Поска ответил согласием.

Несколько дней во Пскове обсуждалась возможность заключения мирного соглашения. Однако переговоры к успеху не привели – западные державы (кто бы сомневался!), особенно Франция, были резко против мира с большевиками! Не поддержали Эстонию в стремлении к миру и другие возникшие на обломках империи страны-лимитрофы (как их называли в межвоенный период) – Финляндия, Польша, Литва, Латвия…

Для пущей «убедительности» в ноябре девятнадцатого Красная армия, отбившая второе наступление Северо-Западной армии белых на Петроград, заставив их укрыться на эстонской территории, развернула наступление под Нарвой. В результате переговоры о мире между Москвой и Ревелем (Таллином он станет с 1925 года) 5 декабря возобновились, на этот раз – в старинном городе Юрьеве (он будет переименован эстонцами в Тарту в январе 1919 года).

 (продолжение следует)

Михаил ВАСЬКОВ, для АП-ПА

 

 



Другие новости


Михаил Васьков: Факультативный классик. 150 лет А.И. Куприну
 Михаил Васьков: Разобщенные карантином. О деликатном аспекте самоизоляции
Михаил Васьков: Поэзия Авроры Невмержицкой-Власовой. Белые сны о России в краю белых ночей…

Новости портала Я РУССКИЙ