Михаил Васьков, Клуб 20/12 К столетию трагедии Северо-Западной армии. Часть 3

Михаил Васьков, Клуб 20/12 К столетию трагедии Северо-Западной армии. Часть 3

13/07/2020 00:08

Москва, Михаил Васьков, Клуб 20/12 Они и умирали, тысячами, в ужасных условиях, без еды, а подчас и без воды в переполненных бараках среди кишащих сплошной бурой массой тифозных вшей, нечистот.

 

 

 

 

 

Отбившись от одного врага, терпя унижение, откровенный грабеж и оскорбления от бывших союзников, «северо-западники» совершенно неожиданно столкнулись с еще одним, невидимым, врагом – тифом и «испанским» гриппом…

 

«Концентрационный карантин» образца 1920

Если у «испанки» это была уже не первая волна, и патогенность гриппа ослабевала, то эпидемия тифа, центром которой стала Россия и страны Восточной Европы, тогда только разгоралась.

(Она будет объявлена пандемией и достигнет пика к осени 1920 года, поразив более 3, 5 млн человек.Проблема приобретет настолько серьезный характер, что даже станет предметом рассмотрения Лигой Наций, которая назначит Верховного комиссара по борьбе с тифом).

Первые случаи заболевания тифом на Северо-Западе России были обнаружены военно-санитарным ведомством СЗА у красноармейцев, перешедших на сторону белых, в октябре 1919 года под Волосово (Ингерманландия). А в ноябре –  январе среди около 40 тысяч бойцов СЗА, раненых, беженцев и пленных красноармейцев, пересекших эстонскую границу, до половины, как оказалось, были больны либо гриппом, либо тифом!

Больные всё прибывали и прибывали – на поездах, на подводах, пешком. Их уже перестали считать! Возникла опасность распространения заразы на всю Эстонию. Поэтому эстонские власти не нашли ничего лучшего, как поместить заболевших или подозреваемых в носительстве инфекции в «концентрационный карантин» (ничто не ново под Луной!).

Поступили, не мудрствуя лукаво: из людской массы отобрали явных больных с признаками ОРЗ или симптомами тифа, а заодно всех раненых и немощных и разместили несчастных в пустующих домах, на заброшенных складах Иваногородского форштадта Нарвы, в больничных корпусах Суконной и Льнопрядильной мануфактур на Парусинке, в бараках, лазаретах и казематах Ивангородской крепости.

Остальных в запломбированных вагонах повезли дальше через Нарву в направлении Йевве (Йыхви), откуда вновь выявленных вшивых или простуженных отправляли на карантин в спешно обустроенные лагеря и на пустующие мызы Вируского уезда, а признанных здоровыми – батрачить на хутора.

Между тем, в Ивангороде эпидемия тифа быстро стала повальной и в начале декабря девятнадцатого охватила весь правый берег Наровы. Сбежавшие с карантина и здоровые на вид вирусоносители принесли заразу и на левобережье, в город и в эстонские части. Таким образом, к двадцатым числам декабря и в самой Нарве все госпиталя и лазареты оказались переполнены…

Немногочисленное военно-санитарное ведомство Северо-Западной армии не справлялось с таким количеством заболевших. Никакой помощи от эстонских медиков или медиков Антанты, которые проявляли демонстративное безразличие к судьбе «северо-западников», до конца февраля 1920 года ни русские военные чины, ни гражданские лица не получали. По существу, их заперли на карантин умирать…

Они и умирали, тысячами и тысячами, в ужасных условиях, без всякой гигиены, без еды, а подчас и без воды в холодных, переполненных бараках среди кишащих сплошной бурой массой тифозных вшей, нечистот… Умирали солдаты и офицеры, беженцы и пленные красноармейцы.

Пленных давно уже никто не охранял. Тиф и грипп не различали политической окраски, и белые воины ухаживали за красными, а красные – за белыми. Умирали и геройски исполнившие свой долг военные врачи, санитары, сестры милосердия…

Практически весь военно-медицинский персонал СЗА сам оказался среди заразившихся. (К настоящему времени установлены имена умерших от эпидемии в 1919-20 гг. 14 врачей, 3 фельдшеров, 41 санитара и 1 военного аптекаря).

Местные жители вели себя в отношении к зараженным по-разному. Кто-то сторонился людей в русских военных шинелях, кто-то отталкивал их, просящих помощи, кто-то, пользуясь нуждой больных в воде, продавал через окна карантинных бараков… снег, по 7-10 марок за котелок.

Но были и такие, кто проявлял истинно христианское отношение к ближним, попавшим в беду: отхаживал раненых и больных, живыми трупами положенных на крылечках нарвских домов. (К примеру, поручик СЗА Рябчиков был спасен от тифозной смерти простыми эстонцами и переехал затем в Париж, с благодарностью написав об этом факте в своих воспоминаниях).

Кроме Ивангорода, очаги эпидемии тифа и «испанки» вспыхнули в Иевве (Йыхви), в монастыре в Пюхтецах (Куремяэ). После того, как заболел почти весь военно-медицинский персонал СЗА, больные остались вообще без всякого ухода. Мертвых попросту складывали в кучу, ждали, пока наберется 40-50 трупов, после чего грузовиками их свозили на кладбища, где без гробов зарывали в общие могилы.

Полковые священники, одетые в серые солдатские шинели, сидели рядом с шоферами, чтобы пропеть над однополчанами «Вечную память»…

Их много, таких братских могил «северо-западников» по всему востоку Эстонии – в Азери и Раквере, в Йизаку и Ваэкюла, в Кунда и Мяэтагузе, в Муствее (Черный Посад) и Алайые (Олешница), в Тарту и Тапа, в Нымме и Куремяэ, в Нарва-Йыэсуу и Люганузе...

Ведь общее число умерших от пандемии тифа и «испанки» только бойцов СЗА (русских гражданских лиц и пленных красноармейцев даже приблизительно никто не считал!) оценивают, по меньшей мере, в 12 тыс. человек!

Есть могилы белогвардейцев и в Таллинне, в Пярну. Но самые крупные захоронения, конечно же, находятся в Ивангороде – на городском кладбище, и в Нарве – на Сивесгаузенском кладбище, неподалеку от памятного креста в честь воинов Петра I, штурмовавших Нарву от этого места в XVIII веке.

В Нарве над захоронениями «северо-западников» русская общественность города позднее водрузила земляной холм и чугунный крест с надписью: «Братская могила воинов Северо-Западной армии, погибших во время эпидемии тифа в 1919-1920 гг.».

В Ивангороде у южной ограды кладбища над братской могилой белогвардейцев на каменном постаменте высится железный крест с надписью: «На сем месте покоятся страдальцы – воины Северо-Западной армии, от ран и тифозного мора скончавшиеся в 1920 г. Имена же их, Господи, веси». В советское время могилы были осквернены, памятники уничтожены, в девяностые годы – восстановлены.   

 

Конец СЗА

Командование СЗА и т.н. Северо-Западное правительство не бросили, как могло показаться, русских воинов на произвол судьбы. Во всё время карантина предпринимался целый ряд попыток спасти армию.

В частности, Н.Н. Юденич с чинами своего штаба неоднократно обращался к эстонским властям, лично встречался с руководителями Эстонии, посылал в Финляндию и Латвию своих представителей с просьбами пропустить через свои территории части СЗА на другие фронты – на Северный фронт, к генералу Е.К. Миллеру или на Южный фронт, к генералу А.И. Деникину.

Тщетно. Латыши отказали, сославшись на «авантюру» Бермондта-Авалова, де, «народные массы теперь более не доверяют русским войскам». Финны нашли еще какие-то отговорки.

Северо-Западное правительство вело переговоры со странами Антанты и Швецией о предоставлении пароходов для вывозки «северо-западников» к Деникину (Антон Иванович даже выделил 75 тыс. фунтов для этих целей). Также тщетно. Ко времени проблеска хоть о каких-то договоренностях тиф и «испанка» уже «эвакуировали» большую часть боеспособных войск СЗА в мир иной…

22 января 1920 года Н.Н. Юденич, осознав всю тщету своих усилий и поняв, что помощи ждать неоткуда, издал приказ о роспуске Северо-Западной армии. Была создана Ликвидационная комиссия.

Последнее, что сделал бывший главком – выписал ей ордера на подотчетные денежные суммы: 224 тысячи фунтов, 500 тысяч финских марок и 115 млн эстонских марок.

24 февраля Николай Николаевич вместе с последним командующим СЗА генерал-майором (в Русской Армии – полковник) Петром Владимировичем фон Глазенапом в вагоне английской военной миссии выехали из Эстонии…

Накануне, 23 февраля 1920 года, дабы сохранить лицо в глазах западных стран и легализовать ранее захваченное русское армейское имущество (включая вооружение, снаряжение, поезда и вагоны, лошадей и фураж, обмундирование и продовольствие), эстонское руководство предложило Ликвидационной комиссии СЗА и представителям Антанты заключить соглашение, по которому имущество белогвардейцев, и так уже находившееся в собственности ЭР, поступало к ним официально, также эстонцы получали от союзников 50 тыс. фунтов «за услуги».

Взамен же они брали на себя заботу о лечении и попечительстве оставшихся еще в живых «северо-западников».

К весне «подоспела» и помощь Запада – американцы прислали продпайки. Датский Красный крест организовал лазареты, шведский Красный крест направил спецов, из Латвии прибыл сформированный русской общественностью Риги медико-санитарный отряд во главе с американским полковником Райаном в количестве 140 человек, который, по свидетельству очевидцев, только за одни сутки в Нарве дезинфицировал в Нарве 16 тыс. комплектов белья.

Благодаря всем этим мерам эпидемия в апреле начала стихать, а в июне-июле, то есть ровно 100 лет назад, ее, наконец-таки, удалось перебороть.

Однако это вовсе не означало окончание мытарств для «северо-западников». Переболевших и выживших во время эпидемии тифа и «испанки», не сошедших с ума от заточения в многомесячном карантине бывших солдат и офицеров СЗА, пленных красноармейцев и беженцев мужского пола ждало новое испытание.

Едва стоявших на ногах людей (они, как мы помним, находились в ведении МВД ЭР) эстонские власти стали гнать на принудительные работы – рубку леса, торфоразработки, добычу сланца, рытье траншей и окопов.

Уклоняющихся от трудовой повинности ждал совсем уж тоскливый выбор: либо одногодичное заключение в концлагерь Паэскюля близ Ревеля-Таллинна, штраф в размере 100 тысяч эстонских марок или же высылка в РСФСР.

На принудработах русские мученики работали фактически на положении рабов – за похлебку или же за символическую оплату, на которую можно было купить разве лишь хлеба да картошки…

Небезынтересно, что буквально всех представителей эстонских властей, принявших такие жесткие меры в отношении «северо-западников», пленных красноармейцев и русских беженцев через 20 лет, когда Советы придут в Эстонию, то ли по иронии судьбы, то ли по высшему закону возмездия большевики, с которыми «буржуазное» эстонское правительство так усиленно пыталось договориться, либо расстреляют, либо сошлют в ссылку, где они погибнут в лагерях вдали от родных мест…

 

P.S.

…Лишь в конце 1920 года, когда после первых выборов в Рийгикогу (эстонский парламент) по принятой летом Конституции власть от местных социал-демократов перешла к центристам и правым, интернированным воинам-«северо-западникам» будет разрешен выезд из Эстонии.

Израненные в боях, оборванные в походах, изголодавшиеся, чудом выжившие в тифозных бараках, одуревшие от изнурительного санитарного карантина, обессиленные от принудительных работ они просто побредут пешком в разные стороны: кто – в Латвию, на милость Международного Красного Креста и бывших союзников по Антанте, кто – в Совдепию, в неизвестность, в руки своих злейших врагов большевиков, предпочитая свой последний час встретить хотя бы на Родине…

Что ж, как справедливо отметил как-то русский писатель-эмигрант Иван Александрович Бунин, «пусть не всегда были подобны горнему снегу одежды белого ратника – да святится во веки его память».

Вечная память воинам-белогвардейцам, жизнь положившим за православную веру и Отечество! Вечная память мальчишкам-красноармейцам, которых гнали на убой коммуно-глобалисты! Вечная память и «идейным» красным, павшим в борьбе за свою правду и социальную справедливость, как они их понимали!  Вечная память всем жертвам братоубийственной Гражданской войны в России!

Мученическая кончина давно примирила всех их на небесах, ибо для Господа, конечно же, нет различия в политических «цветах». Давайте вместе вспомним, что писала на этот счет Марина Цветаева:

…Все рядком лежат –

Не развесть межой,

Поглядеть: солдат,

Где свой, где чужой?

Белый был – красным стал:

Кровь обагрила.

Красным был – белый стал:

Смерть побелила.

И справа, и слева,

И сзади, и прямо

И красный, и белый:

– Мама!

Без злобы, без гнева –

Протяжно, упрямо –

До самого неба:

– Мама!

 

Михаил ВАСЬКОВ,

для Клуба 20/12.

Начал здесь: http://news.ap-pa.ru/news/i6712-mihail-vaskov-k-stoletiyu-tragedii-severo-zapadnoj.html

http://news.ap-pa.ru/news/i6716-mihail-vaskov-klub-2012-k-stoletiyu-tragedii-severo-zapadnoj.html

На главном фото - штаб Северо-Западной армии во главе с Н.Н. Юденичем

Фото с сайта  my-address.ru   mpaomsk.ru                



Другие новости


Дмитрий Епишин, Клуб 20/12: Обращение к братьям белорусам
 Николай Долгополов, Клуб 20/12: В теннис с предателем...
Ольга Рябова: Поэзия и вагина. О стихах Галины Рымбу

Новости портала Я РУССКИЙ