Михаил Васьков, Клуб 20/12: Куликовская битва. Игры политиков или междоусобица XIV века? Часть 1

 Михаил Васьков, Клуб 20/12: Куликовская битва. Игры политиков или междоусобица XIV века? Часть 1

03/09/2020 00:03

Москва, Михаил Васьков, КЛУБ 20/12 Как бы нам ни хотелось, это была, еще раз повторю, пока что не вся Русь, а отдельные выступления московитян, тверитян, рязанцев, нижегородцев, суздальцев... 

 

К 640-летию Куликовской битвы

 

 

Ни для кого не новость, что довольно многие патриотически настроенные ученые, писатели и публицисты (в частности, уважаемый Ю.Ю. Воробьевский), идя по несколько упрощенному пути интерпретации того или иного исторического события с «московской» точки зрения, внешнеполитическую ситуацию, предшествующую русско-ордынской войне 1380 года, рисуют как некий «заговор Востока и Запада против Руси и всего Православия».

 

Русь: московский и тверской пути развития

Однако Москва (для кого-то, к сожалению, а для кого-то, к счастью), как нынешняя, так и тем паче Москва XIV века – это, конечно же, не вся Русь. В этой связи небезынтересно, что летописцы не-московские в ту пору не делали события из Куликовской битвы, а некоторые ее и вовсе не «заметили».

Впрочем, не исключено, стань впоследствии столицей с таким трудом собранного наследства Древнерусского государства не Москва, а, скажем, Тверь, Рязань, Киев или даже… Вильно (совр. Вильнюс), то мы бы наверняка трактовали отечественную историю под другим углом.

Между тем, чтобы быть беспристрастным в оценке той или иной эпохи, в интерпретации того или иного исторического факта, нужно очень четко представлять себе весь контекст военно-политической обстановки конкретного момента, а зачастую и личностных отношений «действующих лиц и исполнителей».

Дабы не утомлять читателя долгим пересказом истории, напомним лишь о том, что почти весь XIV век для Руси был характерен наиболее «дремучим» ордынским игом (особенно при хане Узбеке) и жестким противостоянием по всем линиям Москвы и Твери в их споре за лидерство («старшинство») среди остальных русских княжеств.

В частности, за великое княжение Владимирское, которое, как мы помним из учебников, давало формальный сюзеренитет над остальными русскими князьями, а главное – право сбора налогов в большинстве земель Северо-Восточной Руси для последующей уплаты ордынского «выхода». (Золотая Орда при этом, исходя из сиюминутной политико-экономической выгоды, и с учетом коррупционного фактора, поддерживает то Тверь, то Москву).

У истории, разумеется, нет сослагательного наклонения, но не исключено, пойди русская цивилизация не по московскому пути – условно «пути разума», а по тверскому пути – условно «пути чувств», то и некая «Куликовская битва», пожалуй, могла бы состояться на полвека ранее.

Допустим, когда в Твери вспыхнуло стихийное восстание против насилий, чинимых отрядом ордынских баскаков во главе с Чолханом.

Однако, вместо консолидации Руси во имя борьбы с Ордой, в 1327 году московский князь Иван Калита (следуя логики «разума») во главе карательной ордынско-московской экспедиции безжалостно громит восставшую против общих сюзеренов Тверь, а не поддерживает непокорных соседей.

Желающих более основательно окунуться в атмосферу начала XIV века стоит отправить к житию Святого благоверного князя-мученика Михаила Ярославича Тверского, казненного в Орде по наущению его политических противников.

Отметим лишь, что в награду за «избиение» соплеменников Калита, как известно, получил ярлык на великое княжение Владимирское и право сбора дани для Орды со всех русских княжеств…

Во второй половине XIV века у Северо-Восточной Руси появляется новый шанс сбросить ордынское иго – с 1360-х годов в Золотой Орде начинаются серьезные внутренние нестроения, т.н. «Великая замятня», когда за двадцать лет на «царском» престоле в Сарае сменилось 25 (!) ханов.

Однако Русь, несмотря на блестящий успех на Куликовом поле и ряд других военных побед тех лет над ордынцами – сражение у Шишевского леса (1365), битва при р. Пьяне (1367) (не путать с битвой-1377, когда русские воины потерпели поражение от ордынских войск хана Араб-шаха Муззафара – Арапши), поход на г. Булгар (1370), битва при р. Воже (1378) – этот шанс не использует.

Почему? Да потому что, как бы нам ни хотелось, это была, еще раз повторю, пока что не вся Русь, а отдельные выступления московитян, тверитян, рязанцев, нижегородцев, суздальцев... И немалую роль в хитросплетениях средневековой политики играли как раз-таки личностные отношения главных героев. Но обо всем по порядку.

 

Тверь

Одновременно с «Великой замятней» в 1360-70-х годах вновь усиливается московско-тверская конфронтация. Тверь теперь активно поддерживается Литвой, поскольку великий князь Литовский и Русский Альгирдас (в русской и польской исторических традициях – Ольгерд, в православном крещении – Александр, в схиме – Алексий) женат вторым браком на Ульяне (Юлиании) – сестре тогдашнего тверского князя Михаила Александровича.

Трижды литовско-тверские войска (дважды – при поддержке смолян) безуспешно атакуют Москву, а московитяне в ответ «пустошат» владения противника.

В конце концов 13 января 1375 года Михаил Александрович Тверской и Дмитрий Иванович Московский подписывают компромиссный мирный договор, одним из пунктов которого значится концентрация общих усилий в борьбе с татарами. (Отметим, что современные татары и средневековые татары – это вовсе не один этнос, как считают многие.

Современные (казанские) татары – в большинстве своем потомки волжских булгар, а средневековые татары в большей части предки совр. казахов, ногайцев, кумыков и т.д.).

Таким образом, под «старшинством» Москвы образуется первая антиордынская коалиция русских князей.

Важно подчеркнуть, что выступают они вовсе не против власти Орды, как таковой, а против узурпатора – темника Мамая (он не-чингизид по происхождению, следовательно, не имеет прав на престол. «Царь ненастоящий!»). Однако вместо удара по Сараю уда обрушивается на… Тверь!

На столь неожиданный поворот повлиял пресловутый человеческий фактор. Поясним: весной 1375 года из Москвы в Тверь бежали два видных деятеля своей эпохи – сын недавно умершего московского тысяцкого («тысяцкий» – городской глава и командир ополчения), кузен великого князя Дмитрия Иван Вельяминов и богатейший купец Некомат. (В летописи не значится его национальность, но прозвище купца – «Сурожанин» – т.е. человек из Сурожа (Крыма), косвенно указывает на то, что он, скорее всего, был либо евреем, либо генуэзцем).

Причины бегства банальны. Вельяминов посчитал себя оскорбленным в том, что Дмитрий упразднил его передававшуюся по наследству «мэрскую» должность (возложив часть ее функций на себя, а часть – на наместника).

Некомат же, торговавший дефицитными южными товарами, для сохранения своих прибылей был кровно заинтересован в продолжении традиционных отношений Москвы с Ордой по схеме «вассал-сюзерен», без каких-либо незалежных выкрутасов вассалов. К тому же татары обещали Некомату отдать на откуп пушные промыслы.

По прибытии в Тверь деятельный Некомат посулил тверскому князю Михаилу Александровичу добыть для него в Орде ярлык на великое княжение Владимирское после чего отбыл с Вельяминовым в ханскую ставку. Михаил же после консультаций с Вильно послал в Москву гонцов, дабы известить Дмитрия о своем выходе из антиордынского союза.

Заметьте, не войну объявил тверской князь Москве (как часто пытаются представить интерпретаторы истории), а именно сообщил о выходе из коалиции, поступив согласно тверскому «кодексу чести». В самом деле, выступать против «ярлыкодателей» Михаилу было бы «не честно».

Результатом этого поспешного решения Михаила Александровича явился новый разгром Твери и, соответственно, неучастие Тверского княжества во второй антиордынской коалиции 1380 года, в которой, кстати, не участвовали и северные русские республики Новгород и Псков, а также Верховские княжества, Нижний Новгород, Смоленск и Рязань.

Кто не в курсе, вторая антиордынская коалиция русских княжеств возникла после того, как Дмитрий Иванович узнал о союзных планах Мамая с Литвой и Рязанью.

Впервые об этом московскому князю сообщил Захарий Тютчев (предок знаменитого русского поэта), которого, снабдив золотом и подарками на подкуп ордынских чиновников, «с посольством» направляли в Сарай для переговоров и разведки.

После получения столь важных сведений московитяне послали по русским городам и весям гонцов для поиска возможных союзников и сбора войск, а в степь – сторожу во главе с Василием Тупиком с задачей добыть «языка». Поскольку она задержалась с возвращением, отправили вторую сторожу, которой было приказано быстро вернуться. Обе сторожи, выполнив задание, встретились.

Информация о союзе Мамая с великим князем Литовским и Русским Йогайлой (Ягайло) и Олегом Рязанским подтвердилась, также стало известно ожидаемое время вторжения – осень. Расскажем обо всех участниках этого противоречивого союза.

 

Рязань

Московская историческая традиция, как известно, преподносит рязанского князя Олега Ивановича в качестве предателя и «изменника Руси».

На деле же он был лишь самостоятельным удельным князем, во время правления которого Рязань достигла наивысшего развития, авторитетным политиком своего времени (неспроста в грамоте мирного договора между Москвой и Тверью 1375 года в качестве третейского судьи по спорным вопросам указан именно рязанский князь!), талантливым полководцем и искусным дипломатом, проводившим внешнюю политику соразмерно со своими понятиями о самостийности.

Гордые рязанцы, надо сказать, отличались ей испокон века. Чуть забегая вперед, отметим, что Рязанские земли будут присоединены к Московии одними из последних – только в 1521 году (при Василии III), т.е. гораздо позже, скажем, Ростова (1474), Новгорода (1478) или Твери (1485) и даже позже Чернигово-Северских (1503-08), Псковских (1510) или Смоленских (1514) земель. (Последнего рязанского князя Ивана Ивановича заманили в Москву и взяли под стражу, но в неразберихе, вызванной нашествием крымского хана Мехмед Гирея, ему удалось бежать в Литву).

Что же касается нашего фигуранта, то Олег Иванович никогда не искал великого княжения Владимирского, на которое он, в отличие от тверского княжеского дома, не имел никаких наследственных прав. Но имел свои обиды на московских князей: дело в том, что Москва в середине XIV века «примыслила» у Рязани ее приокские земли – Коломну и Лопасню.

Более того, не кто иной, как Дмитрий Иванович Московский «пустошил Ольговы вотчины», пытаясь посадить на рязанский стол «своего» человека – князя Владимира Дмитриевича Пронского, хотя тот, по идее, должен, вроде бы, всегда быть на стороне Олега Рязанского – ведь он его зять!

Впрочем, политика – дело тонкое, даже и в XIV веке: тот же Владимир Пронский совместно с Олегом (и Титом Козельским) ранее в 1365 году у Шишевского леса громит отряд сюзеренов-ордынцев во главе с беком Тагаем (он совершил набег на рязанские земли и возвращался в Орду с добычей), а зимой 1370/71 года оба рязанца – и Владимир, и Олег участвуют в сборе русских войск, организованном Владимиром Андреевичем Серпуховским в городе Перемышле (ныне село в Калужской области) для оказания помощи… Москве, осажденной литовцами.  

Но вернемся в 1380 год. Рискнем предположить, что тогда политической программой-минимум Олега Ивановича было стремление перенести арену боевых действий со своей территории, дабы не быть виновником очередного разграбления родных просторов.

Тем более, незадолго до описываемых событий Рязань подвергалась разорению войсками Арапши (1377) и самого Мамая (1379)… Программой же максимум Олега было возвращение захваченных московитами вотчин, а при благоприятном развитии событий и каких-нибудь «коренных» московских владений.

Поэтому-то рязанский князь и всячески лавировал между своими более сильными соседями, ведя двойную, тройную дипломатическую игру, стараясь «угодить и нашим, и вашим» и «проскользнуть между струйками дождя». (К примеру, заключение военного союза Рязани с Ордой и Литвой отнюдь не помешало Олегу послать гонцов в Москву с извещением о татарском выступлении, а литовцам советовать «слишком не спешить» к оговоренному с Мамаем месту встречи).

Когда же битва закончилась, хитрый Олег Иванович Рязанский подбросил Йогайле дезинформацию, что московитяне, де, собираются преследовать литовцев. Литовский князь посчитал за благо повернуть восвояси. Однако Дмитрий Иванович, потеряв многих воинов в сражении, и не думал нападать еще на одного противника!

В конце концов, Йогайла догадался, что мнимый «друг и союзник» попросту обманул его и, как записал летописец, горестно воскликнул: «Никогда Литва не была учима от Рязани. Зачем же я впал в такое безумие?!»

В заключение заметим, что разные и противоречивые оценки отечественными историками деятельности Олега Рязанского не помешали рязанцам в октябре 2007 года установить ему конный памятник на Соборной площади Рязани в день празднования 70-летия Рязанской области…

(продолжение следует)

 Михаил ВАСЬКОВ, для Клуба 20/12

Фото с сайта cont.ws ok.ru

 

 

 

 



Другие новости


Клуб генералов: Д. Епишин - А. Михайлов. Что же произошло 11 сентября 2001 года? Каковы последствия этой трагедии?
Клуб генералов: С. Степашин - Ю. Жданов. Надо наводить мосты между полицейскими разных стран
Клуб Генералов. Д. Епишин - Е. Савостьянов. Беседа 2. Нынешняя Россия похожа на поздний СССР

Новости портала Я РУССКИЙ