Ольга Рябова, Клуб 20/12: Открываем глаза. Заметки о романе Г. Яхиной

Ольга Рябова, Клуб 20/12: Открываем глаза. Заметки о романе Г. Яхиной

12/10/2020 00:02

Москва, Ольга Рябова, КЛУБ 20/12 Другими словами, мы имеем то, против чего предостерегал еще К. Станиславский, говоря, что надо «любить искусство в себе, а не себя в искусстве». 

 

Роман «Зулейха открывает глаза» успел получить несколько литературных премий, переведен, как сказано в аннотации, на 30 языков, удостоен экранизации, которая пару недель погружала нас в жизнь несчастной девушки. Надо сказать, что роман и последующий телесериал у публики вызвал не однозначные оценки.

Сама Г. Яхина как-то посетовала на то, что полученная критика – это, мол, не профессиональный взгляд, а политические высказывания. Ну что же, давайте разбираться с литературным профессионализмом автора, получившим воплощение в романе.

Читаю роман и не могу отделаться от мысли, что где-то я уже встречала нечто подобное по стилю, мышлению, задачам. Ну конечно. Рассказ Г. Яхиной «Юбилей». То же самолюбование своим многословием, которое по сути подменяет знание предмета писательского исследования представлением о знании того, о чем пишешь.

Другими словами, мы имеем то, против чего предостерегал еще К. Станиславский, говоря, что надо «любить искусство в себе, а не себя в искусстве». 

Итак.

Перед нами схема, изначально заданная автором.

Первые годы Советской власти. В стране разруха. Но об этом в романе практически ничего нет, даже фоном, тогда, как роман – эпическая форма литературы, предлагающая определенную полноту воссоздания характеров и отношений, развитее личности в столкновении с окружающей средой. В центре повествования – молодая забитая, убогая женщина («мокрая курица»), и убогая беспросветная жизнь.

Свекровь – ведьма. Муж – зверь.

Основная претензия свекрови и мужа – у Зулейхи нет сына, она успела родить только четырех дочерей, да и те умерли во младенчестве.

В стране продразверстка. Муж прячет в могиле одной из дочерей излишки зерна (кстати, до этого момента нет никаких подробностей о благосостоянии семьи и не прописаны причины его неприятия новой власти). На обратном пути случайная встреча с отрядом красноармейцев (красноордынцев). Муж за топор. Естественная реакция командира отряда Игнатова – он стреляет. Муж убит.

Ссылка.

Руководит переселением тот самый Игнатов. Где-то там, между прочим, автор пишет об аресте друга Игнатова чекиста Бакиева. И судьбу Бакиева автор практически не прописывает.

Теплушки набитые ссыльными по 52 человека в каждой.

Баржа. Часть переселенцев закрывают в трюме – они запрограммировано погибнут, иначе, зачем закрывать на замок, но такова воля автора. Баржа тонет. Ясно – спасается Игнатов – его назначили комендантом. И, естественно, он спасает Зулейху – ее в трюме не закрыли. Катер, что идет за баржей не тонет и доставляет на дикий берег еще с десяток переселенцев.

С баржей запрограммировано утонуло все, что необходимо для обустройства людей. Чекист, сопровождающий катер, клятвенно обещает вернуться и привезти все необходимое, хотя и это запрограммировано - не привезет. Должно же быть более труднее и более жестоко. Нагнетание человеческой трагедии автор продолжает.

Надо обустраиваться – скоро зима.

Все работают в поте лица. Выясняется; Зулейха беременна, ожидаемо рождается сын, ведь свекровь и покойный муж так ее травили за отсутствие наследника.

Поселок разрастается. Через полгода тот самый чекист, что обманул, привозит следующую партию ссыльных: интеллигентов из Ленинграда, врача, художника и того, кому автор уготовил роль злодея – будущего доносчика, надзирателя, соглядатая.

Зулейха сосредоточена на сыне. Она усердно работает. Ей не привыкать – в доме свекрови было еще тяжелее. Она готовит, моет, охотится, добывает мясо для переселенцев (почему доверили ружье с боеприпасами – не ясно. Где научилась им владеть и бить белку в глаз – не ясно, но все это свидетельствует о художественной несостоятельности произведения. Нет ни объяснений, ни мотиваций).

Ожидаемо, Зулейха сходится с Игнатовым, причем, вряд ли это любовь, скорее то, что называется «для здоровья».

Где-то там далеко начинается война. Некоторые переселенцы уходят на фронт. Среди них тот самый злодей.

Тем временем, немного подросший сын Зулейхи(он еще не учится в школе, не умеет ни читать, ни писать) говорит по-французски, иначе зачем здесь старорежимная интеллигентка из Ленинграда-Петербурга.

Мальчик, увлекшись медицинскими плакатами, развешенными в лазарете, выучил латинские названия костей человеческого скелета, но хочет стать художником. Он потрясен росписями еще одного интеллигента, которыми то украсил стены и потолок лагерного клуба.

Вы во всю эту выдумку автора верите?

Я – нет.

Но, впрочем, все может быть. А вдруг, мальчик новый Микельанжело или Рафаэль, Кандинский…

Война закончилась.

Мерзавец возвращается в звании лейтенанта госбезопасности, правда, был не на передовой, а ошивался где-то в тылу. Теперь он будет комендантом – мерзавцам везде дорога. Сын Зулейхи решает бежать в Ленинград, в Академию художеств. Справку ему выправляет Игнатов, понимая, что от нового коменданта ничего хорошего не приходится. Сын Зулейхи бежит. Она остается.

Все.

Это и составляет то, что в теории литературы называется тематикой произведения. Теперь пришла пора обмотать всю схему словесной тканью, не заботясь или не понимая необходимости поступков героев, их предыстории, разности речевых характеристик.

Приведем пример-загадку. Попробуйте отгадать.

Кому принадлежать эти слова? Одному герою? Разным? Если разным, чем они отличаются?

А) «Жизнь – сложная дорога, улым. Сложная и длинная. Иногда хочется сесть на обочине и вытянуть ноги…  Потом встанешь и пойдешь дальше. А сейчас – я чувствую, как ты устал, сердце мое, как сильно ты устал…»

Б) « Не прогоняйте, позвольте остаться. Я, ведь, не вынесу, если с ним что. Спасите.»

Интонация одна и та же. В чем разница? Нет индивидуализации речи.

А ведь это прямо противоположная ситуация, и герои – антиподы. В первом случае - свекровь – ведьма, во втором – Зулейха.

Это только один пример, хотя весь роман написан, словно под копирку. И это естественно, мы уже говорили, что все герои, ситуации, речь – это все подсознание автора. Это она в предлагаемых ситуациях, которые подчас тоже являются плодом ее представлениях о знаниях, а не сами знания.

В какой-то момент автор забывает о безграмотности своей героини, которая не знает, кто такой комендант, зато знает слово «книгочей», знает, что в аптеке за 32 копейки есть средство от паразитов.

А уж когда безграмотная Зулейха рассказывает сыну сказку, то видишь перед собой всю хрестоматию татарского национального фольклора. Сконструированные псевдотипические обстоятельства закономерно ведут к нормативности характеров. Увы.

Пойдем дальше. Задача: создать «адский заповедник, придуманный  одним из величайших злодеев человечества» (Л. Улицкая). Именно это так радует определенных представителей либеральной интеллигенции. Г. Яхина очень старается: СССР на карте напоминает слизень, дозирует число «злодеев», нагнетает изображение тягот жизни. Кстати, никто не отрицает, что жизнь в спецпоселении – не рай.

Однако, выясняется, что рождаемость в лагере превысила смертность, построены школы, куда привозят пахнущие свежей типографской краской учебники, в лазарете достаточно лекарств и инструмента, школьники организованы в пионерские отряды, художник в немалом количестве получает краски для творчества, а поселенцы не только выращивают, но и гонят самогон, также получают семена для посева.

Дочери Зулейхи «на воле» умерли, а сын в лагере вырос. Во всяком случае, жизнь Зулейхи в ссылке гораздо лучше, чем в доме свекрови. Возникает вопрос: «На  что она открывает глаза?»

Увлекшись возможностью собственного многословия, не зная, что еще А. С. Пушкин иронизировал над теми, кто вместо того, чтобы написать «рано поутру», нагромоздив причастные обороты типа «косы лучи восходящего солнца золотили верхушки деревьев» пытаются создать художественный образ.

Все это можно продолжать до бесконечности. Подобными примерами художественной слабости заполнены все страницы премиального романа. И что с этим делать?

Надо сказать, что это беда последних лет - утрачена профессиональная критика. На смену пришли политическое пристрастие и ангажированность. Стало модным облить черной краской, грязью все, что было до нас. Нет стремления разобраться в историческом прошлом, причинах и обстоятельствах.

А главное, нет любви к своей стране, любви высшей пробы, о которой один из классиков воскликнул: «Он проповедует любовь враждебным словом отрицанья!». Никто не отрицает трагических страниц истории, но только любовь поможет преодолеть, осмыслить, понять их. Отрицать ради любви – вот в чем задача. Еще Ф. М. Достоевский устами своей героини утверждал, что да, все так, но нет любви и все – ложь.

Справедливости ради скажем, что Г. Яхина не лишена литературных способностей и в полной мере овладев законами построения и основами мастерства сможет еще не раз порадовать читателей. Чего мы ей и нам искренне желаем.

 

P.S.  Жаль, что при решении вопросов о награждении литературных произведений Правительство РФ не обращается к независимым критикам, что закономерно приводит к снижению значимости самой премии, девальвируя ее.

Ольга Рябова

Фото с сайта brbs.ru


Другие новости


Аня Цыганова, Клуб 20/12 Чувствую время... Стихи
 Михаил Васьков: По высшему закону Возмездия. К 50-летию первого в СССР случаю воздушного терроризма
Максим Добророднов, Клуб 20/12 Стихи

Новости портала Я РУССКИЙ