Мемуары художника Анатолия Ивановича Сивкова (1952-2017) (отрывок)

Мемуары художника Анатолия Ивановича Сивкова (1952-2017) (отрывок)

03/01/2018 12:50

Москва, Владимир Казаков для AP-PA.RU Отрывки из мемуаров покойного питерского художника Анатолия Ивановича Сивкова о детстве и юности в Сибире. (Мои хирургические опыты).

 


                                                             МОИ ХИРУРГИЧЕСКИЕ ОПЫТЫ!

Мои хирургические опыты начались как и у всех, но кто-то наверняка лучше помнит, что и как, ведь у каждого (ой) было одинаково:”Щипцы, тяни, мать твою!” 
Самой слабой деталью моего организма оказались руки. В пять лет поскользнулся я на мокром полу - вывих локтя левой .Прыгали с горы подушек на кровать, деревенские забавы, улетел на пол - перелом локтя правой руки. В районной больнице правильно сложили косточки, загипсовали и для закрепления успеха районный эскулапище пообещал, проникновенно, отрезать мне руку, коли опять сломаю. Запрограммировал на запретную цель, сука. Прошло полгода, лето, пацан постарше, а мне было пять с половиной, везет меня на раме велосипеда, падение, перелом того же локтя, бегу домой и ору: "Бабуся, мне руку отрежут! ". Пожалели, не отрезали, зато так сложили и загипсовали, что лучше бы оттяпали. Кривая рука, прозвище "Толька пахоручка". 
Обь, с младенчества удочка в руках, а крючки пацаны хранили в кепках воткнутыми. Рванёшь кепку с головы непутёвой, вот и поймался на собственный крючок. Тут инструмент хирурга кусачки. Три удачных подсечки в моем активе.
   Сузунская школа N1 славилась учениками спортсменами, заправлял физрук Юрий Иваныч Иванов, зверюга мужчина. Я тоже стремился в спортсмены, да не имел талантов. Конец седьмого класса, играем в футбол, трава мокрая, бью через себя, нога скользит по траве, приземляюсь всем своим весом на левую руку - перелом какой-то из костей левого запястья. Бежим с Колей Агеевым (вот был талант спортсментский! ) в ту же районную больницу, к хирургу очередь, как истинные тимуровцы занимаем очередь, стоим ждем, и тут я брякаюсь на пол, болевой шок. Пришел домой виноватый и загипсованный, мама-папа заплакали. По окончании седьмого класса пошли в поход по окрестным деревням, цель- река Обь. Я шёл впереди с загипсованной рукой под песню:"Шёл отряд по берегу….".
Ангина, сестрёнка моя! Какие чудные видения дарила ты мне, когда под сорок градусов, температура, конечно. Месяца полтора-два в году мы были неразлучны, то дома, то в больнице. Так и доплыли до ревмокардита. Назначили операцию по удалению миндалин, как раз окончил четвёртый класс. Благодаря этой операции первый раз летел на самолёте, АН-2, укачало. В большом городе, Новосибирске, впервые нарисовался, как раз Терешкова космос покоряла. Огромная Областная больница на улице 1905-го года. Мама уехала, через сколько-то дней операция. Привязали руки ноги к большому стулу и без всяких обезболивающих вырвали гланды, шмякая в тазик одну за другой. А уверяли ,что сделают укольчик, и больно не будет, поверил мальчонка. Привели в палату, лежу, круги из глаз и пена красненькая изо рта. Приносят обед как всем, а я языком пошевелить не могу. Потом, правда, кормили чем-то специальным. И сгинула ангина, как выяснилось ,не навсегда. 

16 мая 1971 года, день выборов Короля и Королевы Новосибирского Государственного Университета. Только в Речи Посполитой так же королей выбирали. Лихая была затея, карнавальная. Факультеты боролись за своих претендентов на престол. В тот год физик Сева и экономистка Ира воцарились, я был в личной охране Севы, пиво бочками с грузовика кидали в народ, как всегда продажный. В небе висел вертолет с транспарантом:"Привет королю физиков! Фантомас!". 

Доска из "сороковки", которая растягивала тряпку с надписью, отделилась от вертолета и начала планировать, довольно шустро, на толпу, где яблоку некуда упасть. Доска не яблоко, врезалась в асфальт, пару раз подскочила и скрылась под ногами мушкетёров, утопленниц, пиратов и прочей орущей и визжащей массой электората. Вертолёта в небе не было, упал где-то за деревьями?
Гульба продолжалась до поздней ночи, танцевали прямо на улице, рядом с общагами. Пиво - бесплатно. Мы пили за свой счёт и не пиво. Я пригорюнился, любовь безответная, да ещё и с Вовкой, дядей, чуток подрался, ну то есть он мне вломил. Тепло, окна открыты, встал коленями на подоконник, заплакал пьяно и горько и перенёс центр тяжести вперёд. Точка отлёта четвёртый этаж, подоконник, точка прилета балкон третьего этажа. Балконы в наших общагах расположены в шахматном порядке. Пришел чувак в свою 321, сидит, к экзамену готовится. С неприятным скрипом открывается дверь на балкон и вползает нечто окровавленное, я к тому времени очухался, сам полёт прошёл не зафиксированным.

Помню только как я носился по хирургическому отделению и изображал Фантомаса, повязали, суки! Утром поставили шины на обе челюсти, между зубов крючки из проволоки, а на них резиновые стяжки, перелом нижней челюсти, надо фиксировать. Летел то я вниз головой, врезался в перила балкона, к счастью зад перевесил. Кормили тем, что можно процедить сквозь сито из зубов и резиновых стяжек: сырые яйца, бульон, молочные продукты, какие-то соусы с мясным духом, хватало. Выписался намного раньше положенного, надо было сессию сдавать. Делает замечание преподаватель при сдаче зачета или на экзамене, что невнятно отвечаю, с гордостью демонстрирую городьбу на зубах, с испугу экзаменатора зачёт или трояк обеспечен. С питанием было значительно хуже, приспособился за три копейки брать в столовой подливку, мясную. Алкоголь цедил как тонкий знаток. А вообще-то с голодухи добрее и снисходительнее становишься, нет сил на пусто-порожнее. 
Сдал все зачёты, экзамены за четвёртый курс, хряпнули с Вовой Чебаном в разных укромных точках Академгородка, поплыл я прямо до Хабаровска, но оказался в медвытрезвителе. За это из Университета гнали без разборок, пытался какие-то хитрые доводы ректору Беляеву С.Т. привести, академик только посмеялся над моей хитростью. Но в запланированный стройотряд в Нарву я поехал как студент. Первый раз там же мы были в 70-м году. Золотые времена, заглатывали прибалтийскую Европу как "Вана Таллин". Кончили работу, завтра поездка по всей Прибалтике на своём автобусе, а у меня острейший приступ аппендицита, уже на стол операционный повезли. И тут боль заглохла, подписываю бумаги о сознательном отказе от операции и полмесяца Эстония, Латвия, Литва.

Куда хотим туда и едем. А народ то в стройотряде отборный, орлы! Разъезжались из разных мест кто куда, я из Риги в Новосибирск, собрал в новосибирской общаге вещички и в Хабаровск зайцем, причем на самолёте. Тогда это было возможно для хитрых и шустрых. 11-го сентября 73-го ода приехал к родителям на станцию Аносовская строящегося БАМа. За ночь снег навалил на 40 сантиметров, из тайги не вернулись 30 человек, охотники, грибники, ягодники, все из работников 74-й Мехколонны. Пошли в тайгу осенью, а возвращались зимой. Два брата вышли на Транссиб через месяц, и не оголодавшие, удалось им выйти на солонец и завалить оленя. Устроился в Восьмилетнюю Аносовскую школу учителем физики и математики, один мужичок на всю школу. Поселок Аносовская возник, когда сюда из Красноярского края переместилась Мехколонна, щитовые дома везли оттуда же.

Ноябрьские праздники, в школе каникулы, поехал в Тынду на военный учёт становиться, вчера у них призыв осенний закончился, пообещали весной призвать, не расстраивайся, мол. Тында тогда была суровым бревенчатым посёлком Тындинским, важная точка на Амуро-Якутской Магистрали, шоссе через тайгу до Якутска. А самолёты с местного аэродрома летали даже до Хабаровска, чем я не мешкая и воспользовался, тянуло меня в этот чудо-город.

В разгар Празднования годовщины Великой Октябрьской Революции отложенный приступ аппендицита тоже возбудился, и я на операционном столе хабаровской больницы.. Вырезали, зашили, отличная больница, толковые врачи, но всё равно больно! Больница переполнена, не просто давались нам революционные праздники! Язвенники, шизики, сердечники, да мало ли самоотверженных на Руси! - заполонили даже коридоры. К нам в послеоперационную палату подселили язвенника из коридора. Ночью он начал бродить между кроватей и искать своего кота, кроя матом жену, что она не покормила Ваську.

После операции - значит под капельницей, на растяжках, загипсованный-забинтованный, лежали обитатели нашей палаты, ни пошевелиться, ни слова молить. Язвенник наши уговоры просто не слышит, язва его разъязви, и искал он белочку, а не котика, обречённо поняли мы. И громко сестру позвать ни у кого сил нет. Хором дошептались, прибежали сестра с дежурным врачом, вкатили обезумевшему пару уколов, утих. С утра он опять лежал в коридоре, заботливо привязанный к кровати. Молодой парень, последний из удэге, с длиннющими чёрными волосами ловко подкидывал одной ногой свинчатку, завёрнутую в кусок меха - национальная забава, часами мог подкидывать. После операции по вправлению грыжи его привезли в палату, голова плотно забинтована, щёлки для глаз и рта.

Грыжа головы? Нет, только он оказался на операционном столе, как подушка стала чёрной от вшей, запаниковали с непривычки. 0брили хирурги (скальпелями?) голову и безуспешно ловили вшей, грыжа не убежит. Встречал меня на станции БАМ отец на своём автобусе с напарником и ящиком “Плиски”. Полный автобус,”Кубань”, попутчиков. Все выпили по стакану болгарского бренди, так сказать, и водила стаканюгу принял, сменщик отцовский. Через полчаса остановились, выпили все по стакану, и сменщик не отказался. А дорога - серпантин,сопки, мёрзлая ночь.Так и ехали, с остановками. Директор школы проинформировала меня, что каникулы для учащихся, но не для учителей. Когда я лежал в хабаровской больнице случился приступ аппендицита у главного механика Мехколонны. Пока отец вёз его на автобусе до больницы на станции Ерофей Павлович приступ вылился в перитонит, еле спасли. Прозорлив я был в молодости! 
  Из-за приступа, уже ревности, истыкал перочинным ножиком ягодицы бедного парня Феди, маячил срок. Имитировал попытку самоубийства, аккуратно разрезал запястье по периметру бритвенным лезвием, приобщился к искусству хирургическому. Кровища, будто бы потерял сознание, и мои друзья Боря и Лёва тащили меня на одеяле в Медгородок. Стыдно было...Хорошо , весил в полтора раза меньше, чем теперь. Зашили тщательно тщательный разрез и с операционного стола за стол следователя, дамы внушительных размеров с огромным сердцем. Любовь, ревность, нож, самоубийство (неудавшееся) - джентльментский набор для леди, тем более, если она советский следователь. Сказала, милиция дело возбуждать не будет, если пострадавший не подаст заявления. Нет проблем, Федя младший земляк моего друга Васи, да и ранки микроскопические. Не посадили, короче. Хирург, похоже, был спросонья, когда руку самоубийце зашивал,рука начала пухнуть и наливаться гноем и болью. Распластали и зашили.
Тогда же на свадьбе моих друзей Ульяницкого Вовы и Лены Матюхиной, вполне шикарной, в ресторане “Ермак”, бывшем пару лет столовой Физматшколы при НГУ, знакомые места, я врезался мягким носом в твёрдый подлокотник кресла. Нос сплющился. Как всегда сам виноват, не стоило мне перечить горячему армянскому гостю , даже не помню суть спора, но удар правой помню отчётливо. Требовалась операция по выравниванию носовой перегородки, но тут я зассал, отказался. И рассказывать не о чем.
Диплом в НГУ я не защищал, слава Богу не посадили, настала пора диплома в Театральном.

С Мишей Полежаем на отведенное для диплома время мы ринулись в Сочи для реальной работы по спайке идеологии с тавтологией, и нас там ждали. Остроумный двойнец в лице Гриши отчитывался и за Мишу, а я числился в творческом поиске для кураторов по диплому. Одарили мы Сочи-Дагомыс наглядной агитацией, особо удался монументальный плакатище "Экономика должна быть экономной" с вдохновенным Леонидом Ильичом, получили бабки и с трудом унесли ноги из неэкономного Сочинского района Краснодарского края. 



Другие новости


Илья Криштул: Где любовь, комсомол и весна?
Продолжение воспоминаний художника Анатолия Сивкова (1952-2017) Мои хирургические опыты-2
Реплика Дмитрия Епишина: Померяемся кнопками?

Новости портала Я РУССКИЙ