Александр Палладин. Проигрывать информационные войны — наша судьба? (Из книги «По скользкому льду»)

 Александр Палладин. Проигрывать информационные войны — наша судьба? (Из книги «По скользкому льду»)

03/09/2018 00:52

Москва, Александр Палладин для NEWS.AP-PA.RU 35 лет назад над Сахалином разыгралась трагедия, поставившая хрупкий мир в советско-американских отношениях на грань войны: поднятый по тревоге истребитель ВВС сбил южнокорейский пассажирский «Боинг-747».

35 лет назад,1 сентября 1983 года, в небе над Сахалином разыгралась трагедия, поставившая и без того хрупкий мир в советско-американских отношениях на грань войны: поднятый по тревоге истребитель отечественных ВВС сбил южнокорейский пассажирский «Боинг-747».

 

Тот, стартовав с аэродрома на Аляске, отклонился от курса на Сеул и, углубившись в воздушное пространство СССР на 500 с лишним километров (!), несколько часов летел в ночной мгле на заоблачной высоте, пока наш лётчик не выпустил в нарушителя две ракеты.

Погибли 269 человек, в том числе несколько американских граждан, включая конгрессмена Ларри Макдональда. (Ярый антикоммунист, за полгода до гибели возглавивший праворадикальное Общество Джона Берча). Ненавистью к нашей стране Л. Макдональд уступал разве что своему двоюродному брату — генералу Джорджу Паттону, который сразу же после окончания Второй мировой войны в Европе предложил перевооружить пару дивизий СС и с их помощью «выпереть» Красную Армию из Германии. Паттону принадлежит и такое высказывание: «Трудность с пониманием русских состоит в том, что мы не осознаём факта их принадлежности не к Европе, а к Азии, из-за чего они мыслят иначе… У меня нет особого желания понимать их, если не считать понимания того, какое количество свинца и железа требуется для их истребления».

В связи со всем этим в США распустили слух, будто Кремль специально подстроил инцидент с южнокорейским «Боингом», чтоб устранить Ларри Макдональда.

 

Чтобы лучше понять последствия этой трагедии, обратимся к её предыстории — так, как 28 лет спустя маститый американский журналист Дэвид Хоффман изложил в своей книге «Мёртвая рука». Его труд представляет собой тщательное, основанное на массе всевозможных документов исследование, давшее автору повод написать в подзаголовке: «Неизвестная история “холодной войны” и её опасное наследие».

 

Итак, цитирую (воспроизвожу с купюрами, ни на йоту не искажающими смысл оригинала): с осени 1982 года «Соединённые Штаты начали проводить масштабные, реалистичные и провокационные(выделено мною — А.П.) учения неподалёку от советского Дальнего Востока… Секретной директивой Рейган также одобрил психологические операции против Советского Союза. Их целью было показать, что Соединённые Штаты могут разместить боевые группы с авианосцами вблизи уязвимых советских военных и промышленных объектов, не попав в поле зрения противника… Как выразился один офицер разведки, они хотели “прогуляться под носом у Ивана”… В апреле и мае 1983 года Тихоокеанский флот США провёл крупнейшие со времён Второй мировой учения на севере Тихого океана, у полуострова Камчатка…

4 апреля американцы “прошлись под носом у Ивана”… Группа по меньшей мере из 6 военных самолётов с “Мидуэя” и “Энтерпрайза”(два американских авианосца — А. П.) нарушила советскую границу, пролетев над островом Зелёный Курильского архипелага… Весной 1983 года советские пилоты были измучены постоянной игрой на нервах, которую вели американцы. Им приходилось постоянно реагировать на шпионские самолёты, сновавшие у советских границ… Но полёт F-14 над островом Зелёный в апреле застал лётчиков(советских — А.П.) врасплох…

“После этого инцидента, — вспоминал Осипович(тот самый пилот советского Су-15, кто потом сбил южнокорейский «Боинг» — А. П.)— в наш полк прибыла комиссия, которая устроила нам головомойку”… Стресс был ужасным. “Несколько недель мы были готовы и ждали”, — говорил Осипович… Пилоты перехватчиков на Сахалине один раз уже позволили себя обмануть и получили предупреждение: это не должно случиться снова».

 

«И вот в этот циклон подозрения и страха, — продолжает автор «Мёртвой руки», — влетела большая, сбившаяся с пути птица… Через пять часов после взлёта команда (южнокорейского «Боинга» — А.П.) сообщила о прохождении очередной контрольной точки, тогда как на деле самолёт был уже на 296 км севернее, направляясь к Камчатке. В какой-то момент пилоты обменялись сообщениями с другим пассажирским самолётом; его экипаж сообщил о совершенно другой картине ветров, что должно было подсказать команде рейса 007: самолёт сбился с курса.Но этого не случилось. Пилоты совершенно не беспокоились».

 

Между тем, напоминает Д. Хоффман, «той ночью в небе неподалёку от границы Советского Союза кружил ещё один борт — четырёхмоторный реактивный самолёт RC-135, который американские ВВС использовали для разведки. RC-135 (переоборудованный “Боинг-707”) в Советском Союзе знали как шпионский самолёт. Осипович вспоминал, что ему много раз доводилось преследовать его. Самолёты RC-135 следили за испытаниями советских баллистических ракет; это была разведывательная операция под названием CobraBall…

 Около часа ночи (1 сентября 1983 года — А.П.)RC-135 кружил в небе, а более крупный “Боинг-747” летел на 120 км южнее. В этот момент и произошла фатальная ошибка. Советские военные отслеживали полёт RC-135 на радаре. Ракетных испытаний той ночью не было, и RC-135 направился назад, к своей базе… На пути назад RC-135 пересёк траекторию полёта “Боинга-747”. Радар “потерял” RC-135, но поймал сигнал “Боинга-747”, который теперь направлялся к Камчатке…».

 

Собранные Д. Хоффманом факты столь подробно воспроизвожу ещё и потому, что задолго до него, в январе 1991 года, «Известия» опубликовала свою версию трагического происшествия в небе над Сахалином, подав её как собственный вклад в борьбу с доживавшим последние месяцы советским режимом. В результате на свет появилась небывалая для наших газет серия из 40 публикаций, а затем и книга.

Её направленность выдавали название «Тайна корейского “Боинга-747» (так всё, что связано с Южной Кореей, обозначают американцы, не желающие признавать соседнее государство — КНДР, т.е., Корею Северную), а главное — обложка. На ней изобразили руку с нахлобученной на большой палец фуражкой с пятиконечной звездой и привязанными к остальным пальцам нитками, за которые Советский Союз будто бы дёргал как наш истребитель, так и попавший под его огонь южнокорейский авиалайнер.

 

В 1983 году я работал вашингтонским собкором «Известий», и для меня случившееся 35 лет назад стало наглядным примером того, как надо — и не надо — вести ставшие ныне обыденностью информационные войны.

 

Как не надо — продемонстрировало советское руководство, потерпевшее тогда сокрушительное поражение из-за неумения быстро и грамотно реагировать на чрезвычайную ситуацию. Администрация же Рейгана, наоборот, действовала напористо, умело — и предельно цинично. Вот как это описывает автор книги «Мёртвая рука», видный американский журналист Дэвид Хоффман: «В Вашингтоне группа аналитиков военно-воздушной разведки в считанные часы сообразила, что Советы сбили лайнер непреднамеренно. Она подготовила секретную презентацию с цветными слайдами, показывающими, что операция CobraBall могла вызвать путаницу (у советских специалистов ПВО — А. П.).

Однако в суматохе презентация не привлекла особого внимания. Она попала в Белый дом только спустя 23 часа, но и тогда не возымела никакого действия… Первого сентября <…> Шульц (госсекретарь США — А. П.) выступил перед журналистами… Этой пресс-конференцией Шульц начал масштабную идеологическую операцию против Советского Союза, обвинив СССР в умышленном убийстве пассажиров авиалайнера».

 

Наутро на первых полосах заокеанских газет появились соответствующие публикации, и игра пошла в одни ворота, так как Кремль действовал крайне неуклюже. Лишь два дня спустя после случившегося Москва выдавила из себя невразумительное сообщение ТАСС о том, что южнокорейский «Боинг» нарушил нашу государственную границу, после чего, дескать, покинул воздушное пространство СССР и «исчез с экранов радаров».

Дальнейшие шаги советского руководства только усиливали впечатление неразберихи и неумения объяснять свои действия, во многом проистекавшего из пренебрежения к общественному мнению…

 

Месяца через полтора в Вашингтон прилетел один из руководителей АПН, решивший встретиться с местными журналистами. Московский посланец принялся корить прессу Соединённых Штатов за предвзятое освещение инцидента с южнокорейским «Боингом»: мол, валите всю вину на СССР и не желаете докопаться до истины. А кто-то из американских журналистов возьми да спроси: почему Москва не удосужилась сразу же рассказать, что произошло, и вместо этого курам на смех заявила: «Самолёт-нарушитель удалился в сторону Японского моря»?

В ответ высокопоставленный соотечественник заявил: «Наши люди умеют читать и понимать между строк. Если им говорят, что самолёт продолжал полёт в сторону Японского моря, они догадываются, что случилось».

 

Как тут не процитировать А. С. Черняева, который до того, как стал в 1986 году помощником Горбачёва, четверть века работал в Международном отделе ЦК КПСС? (Цитирую по его книге «Совместный исход. Дневник двух эпох. 1972—1991 годы»).«Любопытно, есть у нас общая пропагандистская линия или кто во что горазд? Скорее последнее (конечно, применительно к личным симпатиям и страхам за кресло). Ведь никто на авторитетном уровне не думает и не руководит систематически нашей идеологической деятельностью. Так — от случая к случаю, отбрёхиваемся, как правило, с опозданием и без расчёта хотя бы на два хода вперёд».

Черняев записал это в своём дневнике 31 августа 1975 года, но и восемь лет спустя ничегошеньки в деятельности советского пропагандистского аппарата не поменялось.

 

В такой обстановке в США началось то, что дало мне повод очередную корреспонденцию из Вашингтона озаглавитьтак: «Опьянение антисоветизмом». В ней говорилось о том, как местные рестораторы совершили публичный обряд уничтожения запасов «Столичной»: под вспышки блицев и щёлканье затворов фотокамер опорожнили приготовленные загодя бутылки, вылив их содержимое наземь.

Экзекуция сопровождалась словесными излияниями ненависти к СССР, исправно воспроизводимыми местной прессой. И то, и другое подавалось как демонстрация американского патриотизма, хотя речь шла о той его разновидности, которую принято называть квасной (пусть и замешанной в данном случае на водке).

Тем временем некий Кип Крэддик сочинил нецензурного содержания шлягер, а радио Солт-Лейк-Сити запустило его в эфир. В Техасе же перепрограммировали популярные среди молодёжи игральные автоматы, после чего вместо инопланетян всякий, кто был готов раскошелиться, принялся истреблять фигурки с красной звездой на груди.

 

Но и это выглядело безобидно на фоне того, как несколько сотен озверевших хулиганов напали на резиденцию постоянного представительства СССР при ООН. Стали грозить расправой сотрудникам советских учреждений в США и членам их семей. В Вашингтоне охранник Дон Оулд, нёсший дежурство рядом с посольством СССР, чуть не стал жертвой одержимого ненавистью к нам соотечественника: тот принял Оулда за «русского», выхватил револьвер и едва не нажал на курок.

Вся эта вакханалия кончилась тем, что в штате Вермонт перевозбудившийся «патриот» вломился в магазинчик, где работала молодая женщина русского происхождения, и с воплем: «Проклятая комми!», — разрядил в неё винтовку, хотя несчастная не имела ничего общего ни с нашей страной, ни с Компартией США.

Похожей сценкой заканчивался снятый 14 годами раньше культовый фильм «Беспечный ездок», где житель американского захолустья хладнокровно пристрелил проезжавшего мимо мотоциклиста только за то, что тот был по-другому одет и носил длинные волосы.

Но то была голливудская кинокартина с вымышленным эпизодом, понадобившимся по законам драматургии, тогда как реальная трагедия в сентябре 1983 года стала актом беззакония, жертвоприношением, спровоцированным вашингтонскими антисоветчиками.

 

Вслед за Шульцем на нашу страну обрушился Рейган: «Ошибки быть не может — это нападение не просто на нас или на Республику Корея, — заявил он в телевизионном обращении к нации. — Советский Союз выступил против всего мира и против моральных заповедей, которыми повсюду руководствуются люди». Фактически президент США повторил сказанное шестью месяцами раньше на съезде Национальной ассоциации евангелистов, где обозвал СССР империей зла.

 

Советская же пропаганда ушла в глухую оборону, даже не попытавшись хоть как-то повлиять на мировое общественное мнение и дав тем самым карт-бланш Белому дому. К тому времени глава нашего государства Андропов уже доживал последние месяцы жизни и по большей части управлял страной из кремлёвской больницы в Кунцево, а подчинявшийся ему аппарат агитации и пропаганды, и так-то нерасторопный (помните цитату Черняева?), словно впал в ступор.

В контексте случившегося в небе над Сахалином наши СМИ лишь вскользь упомянули аналогичное происшествие с другим южнокорейским «Боингом», который в апреле 1978 года, тоже вылетев с Аляски, так же удивительным образом сбился с курса и вместо Парижа сел на лёд одного из озёр на Кольском полуостровепосле того как проигнорировал запросы наших диспетчерских служб, отказался подчиниться сигналам пилота Су-15, попытался скрыться в воздушном пространстве соседней Финляндии и был подбит.

Как и в случае с «Боингом», сбитым позже на Дальнем Востоке, самолётом управлял бывший военный лётчик. Он около 10 лет обслуживал данный маршрут и случайно заблудиться не мог. Наши специалисты доказали, что отклонение от маршрута было преднамеренным. Это была явная попытка использовать пассажирский авиалайнер для проверки надёжности воздушных границ СССР. 

 

И почему-то Москва не удосужилась напомнить (что в подобной ситуации не преминул сделать бы Вашингтон), как в июле 1953 года 4 американских истребителя изрешетили в воздухе над территорией КНР безоружный самолёт советской военно-транспортной авиации, в результате чего экипаж и пассажиры — всего 21 человек — погибли.

Не напомнил Кремль и о том, что уже через год после окончания Второй мировой Соединённые Штаты стали один за другим разрабатывать планы новой войны («Пинчер», «Бройлер», «Граббер», «Хафмун», «Флитвуд», «Дропшот») — на этот раз против своего вчерашнего союзника по борьбе с фашистской Германией и Японией. В связи с этим ВВС США начали осуществлять тайные разведывательные операции, регулярно вторгаясь в наше воздушное пространство.

Дошло до того, что в апреле 1952 года три самолёта-разведчика RB-45, пилотируемые американскими и английскими лётчиками, пролетели над нашей территорией, достигнув рубежа Псков-Смоленск-Харьков; позднее бомбардировщики B-47 не раз выходили на рубеж Новгород-Смоленск-Киев, причём советские специалисты того времени не исключали, что на их борту могло быть ядерное оружие.

«Как показывают документы и интервью участников событий, — много лет спустя, в марте 1993 года, писал журнал “ЮС ньюс энд Уорлдрипорт”, — с 1950 г. до конца 1960-х годов Соединённые Штаты произвели до 20 тысяч шпионских полётов вдоль границ Советского Союза и Китая с целью выявления сил и средств системы ПВО... Их задачей было установить дислокацию и расположение радиолокационных станций в советских пограничных районах...За период 1950—1970 гг. в ходе шпионских воздушных операций по меньшей мере 252 американских лётчика были сбиты, из них 24 погибли». 

В числе сбитых лётчиков был Фрэнсис Пауэрс, попытавшийся 1 мая 1960 года по заданию ЦРУ пересечь всю территорию СССР с юга на север, но вынужденный на полпути, под Свердловском, приземлиться на парашюте после того как пилотируемый им самолёт У-2 был подбит зенитной ракетой.

 

Ничего этого в сентябре 1983 года мир не услышал — возможно, ещё и потому, что советское руководство не решилось признаться в том, насколько была уязвима наша оборона, несмотря на все разглагольствования про ракетно-ядерный паритет.

И не было сделано самое главное, то, что наверняка разрядило бы обстановку, нашло понимание у миллионов людей во всём мире и выбило бы козыри из рук оппонентов: Кремль не решился признать, что южнокорейский «Боинг» наш лётчик сбил по ошибке, спутав его с летавшим там же в ту ночь разведывательным самолётом RC-135. После этого можно было добавить: вину за эту трагедию должны разделить Соединённые Штаты, которые в придачу к вышеизложенному в начале 1980-х годов организовали постоянные провокации у наших дальневосточных границ границ (на их языке это называлось «прогуляться под носом у Ивана») и за полгода до трагедии с южнокорейским «Боингом» подняли со своих авианосцев полдюжины самолётов, которые безнаказанно пролетели над нашим островом Зелёный на Курилах.

 

Зато администрация Рейгана, повторяю, действовала споро и бесцеремонно. Уже утром 1 сентября в Госдепартаменте сформировали рабочую группу, куда вошли также сотрудники Пентагона, Белого дома и ЦРУ. Возглавил её Ричард Берт (помощник государственного секретаря США, курировал отношения с Европой).

По мнению Дэвида Пирсона (один из немногих американских журналистов, кто отказался принять на веру то, что утверждал Белый дом), это объяснялось двумя обстоятельствами: Берт отличался особой «любовью» к нашей стране и мигом смекнул, что гибель южнокорейского «Боинга» можно использовать для нейтрализации антивоенных настроений в Западной Европе, где многие противились размещению американских «першингов» и крылатых ракет. По свидетельству очевидцев, узнав о случившемся, он чуть не прыгал от радости: «Мы достали их! Достали ублюдков!», — имея в виду советское руководство.

 

Совместными усилиями подготовили речь, с которой постоянный представитель США при ООН Джин Киркпатрик выступила на заседании Совбеза.Ударным моментом сделали воспроизведение плёнки с записью радиопереговоров наших военных, принимавших участие в операции по обнаружению и уничтожению самолёта-нарушителя. Пущего эффекта ради за спиной у докладчицы поставили телеприёмник.

Когда Киркпатрик, пожёвывая жвачку, закончила вступительное слово, из динамиков раздались голоса на русском, а по экрану пополз текст их перевода на английский. В мёртвой тишине, в которую погрузился зал заседаний, прозвучала заключительная фраза лётчика Осиповича: «Цель уничтожена».

В этот момент уничтоженной — по крайней мере, в том, что касается данной истории — оказалась репутация советского государства, причём по вине самого Кремля. В информационной войне, как правило, побеждает сделавший первый ход, и тут инициатива целиком была на стороне Белого дома. Путаные же, невразумительные объяснения, исходившие из Москвы, звучали малоубедительно, а после прокрученной в Совете безопасности плёнки стали выглядеть ложью: переговоры наших военных давали повод думать, что они даже не пытались опознать южнокорейский самолёт.        

 

А между тем плёнку обкорнали, хотя Джин Киркпатрик в своём вступительном слове и уверяла: «Из этой записи ничего не вырезано». На лжи её поймает — увы, лишь много времени спустя — всё тот же Пирсон. Накануне выступления Киркпатрик в ООН, говорится в его книге «KAL 007: TheCoverUp», было объявлено, что она представит аудиозапись продолжительностью в 55 минут.  На заседании же Совета безопасности плёнка воспроизводилась в течение 49 минут и 11 секунд. Одно это, по мнению Пирсона, наводит на мысль о том, что с плёнкой «поработали». Внимательное же изучение того, что американская делегация прокрутила в Совете безопасности, дало ему основания утверждать: «огласке предали поддельную плёнку, подвергшуюся манипуляциям с целью изъять ключевую информацию».

 

Немедленно изобличить администрацию Рейгана в подтасовке мог — и должен был — Кремль, но не сделал этого, по соображениям секретности не решившись опубликовать собственную запись переговоров наших военных в ночь, ставшую роковой для экипажа и пассажиров южнокорейского авиалайнера. Тем самым советское руководство ещё и лишило себя возможности требовать, чтобы американская сторона представила запись переговоров своих диспетчеров и операторов станций слежения в том районе, где произошёл инцидент.

В результате Вашингтон не просто заставил Москву уйти в глухую оборону,а нанёс ей сокрушительное поражение в очередной битве информационной войны, которая ведётся по сей день, хотя СССР прекратил существовать 26 декабря 1991 года и с тех пор наша Родина именуется Российской Федерацией.

 

Не смог спасти положение и начальник Генерального штаба Вооруженных сил  СССР маршал Огарков, которому Кремль поручил изложить свою версию случившегося в небе над Сахалином три дня спустя после выступления Джин Киркпатрик в ООН. Смысл высказываний маршала сводился к тому, что южнокорейский авиалайнер нарушил нашу границу преднамеренно в рамках разведывательной операции США, имевшей целью вскрыть методы работы советской системы ПВО на Дальнем Востоке. Ссылаясь на данные Центра слежения космического пространства, Огарков заявил, что полёт «Боинга-747» был синхронизирован с полётом разведывательного самолёта RC-135 и американского спутника-шпиона «Феррет-Д». Последний появился над Чукоткой в ночь на 1 сентября и примерно 12 минут летел вдоль восточной границы СССР, прослушивая наши радиоэлектронные средства, работавшие в обычном режиме. На следующем витке космический шпион появился над Камчаткой в момент вторжения самолёта-нарушителя и стал фиксировать деятельность наших радиотехнических средств, изменивших режимы работы. Третий же виток «Феррет-Д», по словам Огаркова, с абсолютной точностью совпал с полётом «Боинга-747» над Сахалином.

 

14 лет спустя версию советских властей подтвердил бывший сотрудник японской военной разведки ИосироТанака (до выхода в отставку руководил электронным прослушиванием военных объектов СССР со станции слежения в Вакканае, на самом севере острова Хоккайдо), выпустив в 1997 году книгу «Правда о полёте KAL-007». По его словам, после того, как в 1982 году СССР модернизировал свою противовоздушную оборону на Дальнем Востоке, США пустились во все тяжкие, чтоб обновить информацию о её деятельности.

Американские разведывательные самолёты и раньше регулярно нарушали воздушную границу СССР в том регионе, но осмеливались находиться в нашем воздушном пространстве лишь недолго. А тут, по мнению японского специалиста, в расчёте на безнаказанность (не станут же русские сбивать гражданский самолёт!) спецслужбы США решили использовать пассажирский лайнер.

 

Есть и другие версии, ставящие под сомнение то, как эту историю представила администрация Рейгана, причём многие из таких версий принадлежат гражданам США. После драки, однако, кулаками (как гласит народная мудрость) махать бесполезно. Но вот как во время той самой драки повели себя два наших соотечественника: известный в ту пору журналист-международник (регулярно выступал в телепередаче «Международная панорама») Геннадий Герасимов и тогда ещё мало кому у нас знакомый Владимир Познер.

 

Через несколько дней после гибели южнокорейского «Боинга» Герасимова, в 70-е годы работавшего собкором АПН в Нью-Йорке, отрядили для комментариев в популярнейшей информационно-дискуссионной телепрограмме компании Эй-Би-Си Nightline. Впервые она вышла в эфир в марте 1980 года, в разгар иранского кризиса, связанного с захватом сотрудников посольства США в Тегеране.

С тех пор 25 лет подряд (!) каждый вечер, кроме выходных, её вёл Тед Коппел, который к середине 80-х попал в десятку самых влиятельных деятелей в США. Получасовые выпуски Nightline выходили в полдвенадцатого вечера и, несмотря на позднее время, собирали у экранов миллионы зрителей. Я тогда ещё не знал, что через год сам стану участником этой телепрограммы, но старался её не пропускать — настолько интересно она делалась. А тут ещё днём по Эй-Би-Си объявили, что в Москве состоится пресс-конференция Огаркова, после чего ситуацию, связанную с происшествием в небе над Сахалином, Коппел обсудит с видным советским журналистом.

 

В положенный час включаю Nightline и жду, что Герасимов скажет в ответ на нёсшийся, что называется, из каждого тостера поток обвинений нашей страны в варварском уничтожении ни в чём не повинных людей. В конце концов, не за барские же замашки повысили Геннадия Ивановича в должности до главного редактора газеты «Московские новости» и одновременно —заместителя председателя правления АПН. К тому же человек с его положением, длительным опытом работы в США и бесспорным умом не может не понимать остроты ситуации и своей ответственности перед государством, доверившим ему руководство одним из важнейших органов внешнеполитической пропаганды…

 

Как обычно, передачу начал вступительным словом Тед Коппел. Потом показали нарезку из кадров с Рейганом, Шульцем, Киркпатрик и заголовками, клеймящими Кремль, и, наконец, на экране появился мэтр советской журналистики. То, что и как он говорил, полностью соответствовало поговорке «ни мычит, ни телится». По занимаемому положению Геннадий Иванович имел доступ к различным, недоступным рядовым советским гражданам источникам информации, на худой конец, мог бы сделать перевод высказываний начальника Генштаба и, держа текст перед собой, зачитать подходящие фразы.

Здесь же говорливый (когда была его очередь выступать перед соотечественниками) Герасимов словно впал в прострацию. Коппелу каждую фразу приходилось из него чуть не клещами вытаскивать. При этом наш представитель словно хотел показать собственную отстранённость от позиции советского руководства, а его фразы «Они утверждают…» и вовсе звучали намёком на несогласие с заявлениями других официальных лиц СССР. Обычно вальяжный Геннадий Иванович являл собой настолько жалкое зрелище, что, как мне показалось, под конец даже Коппелу стало не по себе.

 

Дело было в пятницу, а через два дня, в понедельник, я заехал в наше посольство, где встретил много знакомых, которые всё никак не могли отойти от увиденного.

— Надо же в такой момент так облажаться! — возмущался один.

— Герасимов вёл себя так, будто в эту передачу его затащили силком, — недоумевал другой.

Третий высказал догадку, похожую на то, что пришло в голову и мне самому:

— Он вроде как несогласен с официальной позицией Москвы…

— Тогда ему следовало отказаться от участия в Nightline и не подводить всю нашу страну, — резонно заметил на это кто-то ещё.

 

А дежурный помощник А. Ф. Добрынина поделился со мной:

— Анатолий Фёдорович ещё в субботу, с пометкой «вне очереди», отправил в МИД сообщение о случившемся. На моей памяти посол впервые так среагировал на телепередачу, касающуюся СССР. Депешу закончил фразой: впредь просим Герасимова к выступлениям на американском телевидении не привлекать…

 

Через день или два выпуск Nightline вновь посвятили теме погибшего южнокорейского самолёта, и вновь в передаче участвовал советский журналист. Это выглядело необычно, и поневоле подумалось: может, Коппел и впрямь устыдился поведения своего коллеги в Москве? В действительности, разумеется, этого быть не могло. Чем руководствовалась Эй-Би-Си, не имею понятия, но факт остаётся фактом: повторная передача про рейс KAL-007 c нашим участием состоялась, только в этот раз позицию Кремля излагал Владимир Познер.

 

В том выпуске Nightline Познер показал себя во всём блеске своих несомненных талантов, как достойный сын горячего патриота Советского Союза, после войны вернувшегося в нашу страну из американской эмиграции, и как настоящий боец идеологического фронта, который, работая в Гостелерадио СССР, возглавлял партком Главной редакции радиовещания на США и Англию.

Двойному тёзке нынешнего главы нашего государства, безусловно, помог фактически родной для него английский язык, но главное — с помощью чётких контраргументов, проявив недюжинные выдержку и находчивость, Владимир Владимирович парировал попытки Теда Коппела опять превратить обсуждение ЧП на Дальнем Востоке в избиение младенца, лишь выглядевшего маститым журналистом. И это при том, что, по сравнению с Герасимовым, Познеру пришлось гораздо труднее: по ходу передачи организаторы подключили к обсуждению сына погибшего конгрессмена Ларри Макдональда. Насколько я мог судить, это сделали без всякого предупреждения, но Познер и тут проявил себя молодцом.

 

Год спустя он прилетел в США по приглашению ряда американских университетов, чем вызвал гнев конгрессмена Роберта Дорнана. Ветеран войн в Корее и Вьетнаме (в 19 лет поступил добровольцем в военно-воздушные силы, где дослужился до звания капитана), горлопан, ещё и своим поведением заслуживший прозвище Боб B-1[1], счёл появление нашего журналиста настолько опасным для американских свобод, что закатил истерику на Капитолийском холме:

— Почему мы позволяем этому еврейчонку (this little Jew) разводить коммунистическую пропаганду в наших вузах?!

 

В других обстоятельствах сказанувшего такое в США заклеймили бы как антисемита. В 1982 году председатель Объединённого комитета начальников штабов (по-нашему — начальник Генштаба)  Дэвид Джонс возьми да скажи:

— Что-то в наших СМИ слишком много людей еврейской национальности, к тому же играющих в прессе первую скрипку…

 

Что тут началось! Три дня спустя четырёхзвёздный генерал, образно выражаясь, стоял на коленях и посыпал поседевшую за 40 лет службы в ВВС голову пеплом: мол, старый дурак и солдафон, чёрт меня попутал лезть в дела, в которых я полный профан… Поскольку раскаяние было публичным, Джонса простили. А вот Дорнана американская пресса лишь добродушно пожурила: какой же Познер еврейчонок, коли в нём шесть футов росту?!

 

Ну, а Герасимова волна перестройки (или, по выражению Александра Зиновьева, катастройки) прибила к подножью властного Олимпа. Демонстрируя новое мЫшление[2], Горбачёв сделал министром иностранных дел СССР своего давнего друга и единомышленника Эдуарда Амвросиевича Шеварднадзе. Тот возглавил МИД, не имея ни малейшего опыта дипломатической работы, и уже вскоре заслужил симпатии и похвалу в Вашингтоне, о чём на десятках страниц повествует книга «Измена в Кремле. Протоколы тайных соглашений Горбачёва с американцами». Её написали и опубликовали в 1993 году Майкл Бешлосс и Строуб Тэлботт (при Клинтоне стал заместителем госсекретаря США), предав огласке многочисленные факты того, как в последние годы существования советского государства вели себя его высшие руководители.

 

Характерный пример. В 1989 году госсекретарь США Джеймс Бейкер нанёс первый визит в Москву, и Шеварднадзе пригласил его с супругой на ужин в свою московскую квартиру, где познакомил с женой. «Нанули Шеварднадзе показала Бейкерам дом, — пишут Бешлосс и Тэлботт. — Её гостей поразило, что она открыто выступала за независимость своей родины. “Грузия должна быть свободной!” — говорила она». Иными словами, супруга действующего министра иностранных дел Советского Союза открыто призналась впервые встреченному сановнику другой страны — да ещё и настроенной к нам не очень, мягко говоря, дружественно — в своих мечтах о том дне, когда государство, которому служит её муж, перестанет существовать...

 

Как, читатель, по-твоему, такое высказывание жены ближайшего соратника Горбачёва восприняли в Вашингтоне? Не напомнило ли оно им многочисленные прецеденты в истории, когда в рядах защитников осаждённой крепости находились люди, вступавшие в сговор с врагом и ночью, тайком от земляков, отворявшие неприятелю крепостные ворота? И разве не был прав сорок лет, с 1950 года до самого конца СССР, верой и правдой служивший нашему государству Валентин Михайлович Фалин, когда в кругу единомышленников называл Шеварднадзе «самым влиятельным американским агентом»? (Ещё одна цитата из упомянутой книги). Так или иначе, как утверждает молва, с тех пор, встречаясь с советским коллегой, госсекретарь США услаждал его слух, напевая песню Рэя Чарльза «GeorgiaOnMyMind». (Переводится как «С думой о Джорджии». Джорджией американцы называют один из своих штатов, а наиболее образованные из них, знающие географию, точно так же именуют Грузию).

 

Вернёмся, однако, к Герасимову. Вскоре после того как Шеварднадзе сменил Громыко на посту главы советского дипломатического ведомства, он сделал Геннадия Ивановича руководителем Управления информации МИД СССР, поручив ему проводить различные мероприятия для журналистов. Со временем Герасимов получил и полномочия пресс-секретаря (или, выражаясь на американский манер, споуксмена) Эдуарда Амвросиевича. В этом качестве в октябре того самого 1989 года, когда Нанули Шеварднадзе флиртовала (в политическом смысле этого слова) с Бейкером, Герасимов прославился на весь мир репликой в телепередаче Эй-Би-Си «Доброе утро, Америка».

 

Накануне Шеварднадзе объявил о намерении советского руководства больше не вмешиваться во внутренние дела других государств, включая государства Варшавского договора — мол, отныне союзники Кремля в Восточной Европе смогут делать то, что им заблагорассудится.

Комментируя высказывание своего шефа, Герасимов назвал новую внешнеполитическую доктрину СССР доктриной Фрэнка Синатры, подразумевая песню знаменитого актёра, певца и шоумена Синатры «My Way», где рефреном звучит «I Did It My Way» («Я делал это по-своему»). Это так американцам понравилось, что вскоре Национальная ассоциация правительственных коммуникаторов США объявила споуксмена Шеварднадзе Коммуникатором года, впервые в своей истории удостоив этого титула иностранца.

Тем самым Герасимов пополнил список представителей советского государства, незадолго до распада СССР (к чему они так или иначе были причастны) обласканных Западом.

 

АЛЕКСАНДР ПАЛЛАДИН



[1]Американский сверхзвуковой стратегический бомбардировщик, за производство которого особенно рьяно ратовал Дорнан.

[2] Именно так это слово произносил ставший фактическим главой нашего государства Михаил Сергеевич. Выпускник юридического факультета МГУ, словно набравшись от супруги (та могла пуститься в публичные рассуждения про «пир духа»), регулярно выдавал перлы вроде «нАчать и углУбить», «тогда, когда тогда», «Азибаржан» (так он называл Азербайджан), «Теперь я пойду с ещё большим забралом», «Я покидаю вас оплодотворённым», «Дайте я скажу то, что сказал».



Другие новости


Александр Палладин: Вот такое с Лондоном вышло кино
Александр Палладин: Тюренченский бой глазами Джека Лондона
Александр Палладин: Русско-японская война глазами Джека Лондона

Новости портала Я РУССКИЙ