Аугустин Гомес: футболист, коммунист, разведчик… Крутые повороты судьбы капитана послевоенного Торпедо. Часть II

Аугустин Гомес: футболист, коммунист, разведчик… Крутые повороты судьбы капитана послевоенного Торпедо. Часть II

04/01/2020 00:14

Москва, Михаил Васьков, NEWS.AP-PA.RU В селе Кушнаренково немцы, австрийцы, испанцы, поляки, итальянцы, французы обучались разведовательно-диверсионной работе, организации партизанского движения.

 

 

 

 

Фронтовыми дорогами…

Как известно, вместе с немцами на Восток, дабы «наказать варваров, непокорных мировому порядку», в очередной раз отправилась тогда едва ли не вся Европа. Среди нашествия новых «двунадесяти языков» были и гордые дети Пиреней. Всего, по данным зарубежных историков, через Восточный фронт в составе т.н. «Голубой дивизии», а позднее «Голубого легиона» прошло свыше 50 тыс. испанских добровольцев. Они сражались под Новгородом, занимая пятидесятикилометровый участок по реке Волхов, душили блокадой Ленинград, ожесточенно сопротивлялись в ходе советской наступательной операции по освобождению Ленобласти «Полярная звезда».

Важно отметить, что мотивация синерубашечников была самая, что ни на есть высокой – они искренне считали советских людей своими личными врагами, виновными в развязывании испанской междоусобицы. Себя же воспринимали участниками «общеевропейского крестового похода против большевизма», эдакими «рыцарями» в борьбе с «красной дьявольщиной». Поэтому дрались, в отличие от некоторых других немецких союзников, с таким остервенением, что даже удостоились высокой оценки самого бесноватого фюрера.

По личному опыту знаю, что вести контрпропаганду среди идеологически непримиримого противника крайне сложно и неоднозначно. Для такой работы нужны глубокие знания в области психологии, филологии, истории, отменные журналистские навыки. Всё это требует весьма тщательной, разносторонней и довольно длительной подготовки...

…Вступившего в компартию Испании Гомеса с началом войны рекомендовали на учебу в политшколу Коминтерна. Первые месяцы занятия шли в Москве, затем, после приближения гитлеровцев к советской столице, специальное учебное заведение вместе со всем личным составом было эвакуировано в Башкирию, под Уфу, где в 1941-43 гг. находился Исполком Коминтерна.

Там, в далеком от фронта селе Кушнаренково молодые люди разных национальностей (немцев, австрийцев, испанцев, поляков, чехов, словаков, болгар, итальянцев, французов) обучали ведению радиопропаганды, разведовательно-диверсионной работе, организации партизанского движения. В числе, пожалуй, самых известных впоследствии выпускников кушнаренковской спецшколы был будущий шеф восточно-германской Штази легендарный Маркус Вольф…

В 1943-м году Аугустин политшколу окончил и был направлен в распоряжение Главполитуправления с одновременной кооптацией на работу в одну из организаций КПИ. Он неоднократно откомандировывался в осажденный Ленинград, где уже давно работали видные испанские политэмигранты (Хуарес, Веласко), обеспечивая постоянное идеологическое воздействие на испанских солдат и офицеров, расквартированных под Колпино, Пушкиным (Царским Селом), Красным Бором.

Старший товарищ и коллега автора очерка ветеран-спецпропагандист полковник в отставке В.В. Князев рассказывал, что на Ленинградском фронте лейтмотивом нашей пропаганды на испанцев, норвежцев, бельгийцев, голландцев, французов, датчан, шведов, словаков и др. (немцы активно использовали в Блокаде, не подразумевавшей активных боевых действий, подразделения союзников и добровольцев нацистского интернационала – М.В.) был слоган: «Это не ваша война!».

Спецпропагандисты умело использовали национальные особенности контингента, их отношение к войне, противоречия с немцами. Суметь грамотно и аргументированно переубедить откровенных врагов, переломить их боевой дух, а пуще того, попробовать привлечь на свою сторону – это вам не собственным, давно «сагитированным», гражданам мозги промывать…

Поэтому ежедневная работа Гомеса и его товарищей, помимо сугубо пропагандистской составляющей – составления листовок, подготовки и трансляции звукопередач и др., сочетала в себе и множество иных аспектов информационно-аналитической и разведывательной деятельности: радиоперехват, добыча, в том числе путем вылазок и рейдов за линию фронта, перевод материалов о противнике – его печатных изданий, газет, трофейных писем, разного рода документов, фотографий, изучение на основании этого массива информации, а также допроса пленных, морально-психологического состояния испанских военных, выявление их реперных точек для целевого пропагандистского воздействия, ведение картотек на  командный состав и пр.

Полученные данные о противнике использовались не только для составления информационных и пропагандистских материалов, но и передавались нашему командованию, штабам и разведорганам для учета политических и моральных факторов при планировании боевых действий и спецопераций. Некоторым добытым сведениям, в самом прямом смысле, не было цены…

Надо отметить, пленные испанские легионеры показывали хорошее знание нашей пропаганды, соглашаясь, что с ней «трудно спорить». В самом деле, как возразишь против очевидных вещей? Разве СССР виновен в гражданской войне в Испании? Нет, мятеж развязал Франко, оружие поставили ему Германия и Италия, а русские, советские люди лишь оказывали помощь законному правительству, безвозмездно посылали деньги, нефть, хлеб, продовольствие, принимали маленьких беженцев…

Не являлось секретом и неоднозначное отношение нацистов к испанским «братьям по оружию». Они отказывали им в чистоте «арийского происхождения», скептически относились к их дисциплинированности и боевым качествам, называя меж собой “Drei Sch” – “Schmutzige Schpanische Schweine”. Обо всем этом и писали листовки…

То, что к концу своего пребывания под Ленинградом «Голубая дивизия» показывала довольно высокую «пленоспособность», что политико-моральное состояние и дисциплина личного состава испанских подразделений заметно ухудшились, была немалая заслуга Гомеса и его соратников-спецпропагандистов.

…К концу сорок третьего, ввиду изменения стратегической ситуации на фронтах и под нажимом США, каудильо был вынужден официально отозвать «Голубую дивизию» на родину. Впрочем, наиболее убежденные фалангисты все же остались воевать непосредственно под немецким флагом, сформировав т.н. «Голубой легион». Кто не знает, окруженный Берлин обороняло около 7 тысяч испанских легионеров, включая две роты синерубашечников, которые до последнего бились за Рейхстаг…

Так что у испанских коммунистов-фронтовиков работы не убавилось. Просто она приобрела несколько иные формы. Всё чаще задания командования нужно стало выполнять за линией фронта… Об их характере мы можем только догадываться. Но, по некоторым данным, именно на завершающем этапе войны, в 1944-45 гг., Аугустин Гомес начал работать уже непосредственно в советской разведке, неоднократно выезжая в качестве нелегала во франкистскую Испанию. С разведорганами он свяжет свою судьбу и по окончании спортивной карьеры. Но об этом чуть позже.

 

В послевоенной Москве

По окончании же войны Аугустин возвратился в Москву, поступил на вечерний факультет МЭИ, поселился на Преображенке, где стал гонять среди «диких» футболистов. Вышеупомянутый Х.Л. Нюньоа рассказывал, что именно там его впервые заметили тренеры московских «Крыльев Советов» Абрам Дангулов и Владимир Горохов…

В ставшем для него родным городе Гомес встретил свою любовь – красавицу Пилар, многих довоенных друзей-соотечественников, которые, как и он, прошли нелегкими фронтовыми дорогами, кто – в составе интербригад, кто – в разведке, кто – в политорганах, кто – в подполье… После войны Советское Правительство постаралось объединить разбросанных по всей стране повзрослевших «детей-испанцев» на промышленных предприятиях столицы. Гомеса и уже упомянутого Сагасти прикрепили к авиазаводу № 30 (будущий «МиГ» – М.В.). Там, в команде коллектива физкультуры, они и продолжили играть в футбол.

Сагасти позже делился такими воспоминаниями о герое нашего очерка: «Люди верили ему и шли за ним. Гомес учился в энергетическом институте и вел большую общественно-политическую работу. Особенно мне импонировало в Аугустине его умение общаться с людьми. Он обычно был в центре внимания, хотя отличался удивительной скромностью. Как футболист он имел некоторые привилегии и, получая свой продуктовый паек, всегда клал его на стол в студенческом общежитии, делился последним со своими друзьями».

Ему вторит Нюньоа, с которым Гомес не только приятельствовал в юности, но и учился в одном вузе: «Помню, когда Аугустино играл в «Крылышках», он как-то приехал с южных сборов и привез в наше общежитие в Лефортово огромный чемодан с гостинцами. И по-испански выкрикнул: «А ну, ребята, налетай!» Он был удивительно открытый и щедрый человек. Всегда привозил нам орехи, яблоки, семечки…». Современным поколениям это, скорее всего, и не понять: скажут, подумаешь, яблоки. Между тем в послевоенное время те же фрукты были весомым подспорьем к скудному студенческому столу… Такие поступки прекрасно характеризуют Гомеса как человека.

Вскоре после дебюта басков за команду авиазавода упомянутый Абрам Дангулов пригласил Гомеса с Сагасти в столичные «Крылья Советов», которые представляли профсоюз работников авиационной промышленности. После войны этот футбольный коллектив с переменным успехом четыре года играл в высшем дивизионе советского футбола, будучи весьма крепким «середняком». (В 1948 году руководители ЦС общества «Крылья Советов» решат оставить только команду – из Куйбышева, расформировав московскую. – М.В.).

Аугустин достаточно быстро вписался в коллектив, сошелся со многими партнерами, но лучшим другом для него стал будущий главный бомбардир «Спартака» Никита Симонян.

Никита Павлович на страницах журнала «Футбол» так вспоминал о знакомстве с Аугустином:

«В 1946 году, будучи очень молодым человеком, я приехал в Москву из Сухуми играть в «Крылья Советов». И сразу шефство надо мной взял Гомес: в столице он жил уже давно и прекрасно здесь ориентировался. Он любил Москву, и мы часто с ним бродили по вечернему городу. Но главным, конечно, был футбол. Свою натуру джентльмена с тонким интеллектом Августин четко проецировал на свое понимание футбола и свои действия во время матча. Это нынче редко звучат аплодисменты во время игры. Тогда же они были громоподобны и очень часто предназначались Гомесу. До отказа забитые трибуны приветствовали каждый умный, «зоркий» ход Аугустина. Четкий выбор позиции, прекрасная страховка партнера, безукоризненная игра в воздухе, точнейший и своевременнейший первый пас – всё это было в арсенале игры Аугустина Гомеса».

Начало здесь: http://news.ap-pa.ru/news/i6211-augustin-gomes-futbolist-kommunist-razvedchik-krutye.html

 

Михаил ВАСЬКОВ, (вариант для АП-ПА)

 

 

 

 

 



Другие новости


 Михаил Васьков: В осажденной Москве. Воспоминания очевидца
 Михаил Васьков: Зверье или кому нужно создавать невыносимые условия перемещения без QR-кода?
Михаил Васьков: Райвола. Райский уголок вчера и сегодня

Новости портала Я РУССКИЙ