Лидия Шундалова: На Рождество. Попытка публичной исповеди

Лидия Шундалова: На Рождество. Попытка публичной исповеди

07/01/2020 00:24

Лидия Шундалова, NEWS.AP-PA.RU У меня, советской девочки, была «Снежная Королева» неадаптированная христианская сказка о добре и справедливости. Ведь христианство – плоть от плоти настоящей литературы

 

Я часто задаю себе вопрос «Почему?». Почему происходит то или иное событие, почему постигают неудачи, почему именно так, а не иначе складывается судьба. Это не просто детские вопросы, в каждом «почему» виден опыт жизни, мысли, которые волновали когда-то. 

Почему я пришла к вере? 

Наверное, это глупый вопрос. Мы росли в атеистическом государстве, пронизанном верой. Верой в счастливый завтрашний день, верой в то, что надо поступать по совести и что хорошим людям воздастся по заслугам, а плохие будут наказаны. Верой в то, что все случится, как должно.

Но случилось все не так. Привычный мир нырнул в бездну, и я осталась совершенно одна против бушующего моря проблем и нереализованных желаний, неустроенная и не знающая как устроиться. В то время можно было стать жертвой обстоятельств, кто-то мог позариться, даже на то немногое, что у меня было. Смешной и печальный факт: я знала, что вряд ли выплыву, так оно и произошло. Жизнь разбита.

Но вера все-таки осталась. В мире, где все держится на волоске, сложно жить без нее. Она дает личный путь к спасению и покой. Не важно благополучна ты или нет, представляешь ли ты что-то из себя или нет, ты – всего лишь странница идущая дорогой от рождения к смерти.

И важно идти без ропота, не обращать внимания на колючки и кочки под ногами. Помогать тем, кто будет рядом, и это, собственно говоря, все. Совсем простая философия, которую объяснить можно несколькими словами. Жизнь – испытание, смерть – искупление и награда. И ты уйдешь тогда, когда это потребуют от тебя, а не тогда, когда жизнь в твоем понимании невыносима. 

Есть иной мир, нездешний, и дело человека найти его. Наверное, я всегда знала, что он есть. Когда маленькая лежала в кровати, уставившись на темную стену, по которой пробегали тени от светящихся окон и въезжающих во двор автомобилей, или глядела на бабушкины иконы, или читала своего любимого Андерсена, его «Снежную Королеву»:

«Розы цветут... Красота, красота!
Скоро узрим мы младенца Христа!»

А помните, то место,когда бабушка Кая и Герды читает: «Если не будете как дети не войдете в царствие небесное».

Да, у меня советской девочки была именно такая «Снежная Королева» та самая, неадаптированная христианская сказка о добре и справедливости. Ведь христианство – плоть от плоти настоящей литературы.

В 90-е именно христианство стало для меня чем-то вроде спасательного круга. Хотя я была настырной, спесивой, и брыкалась как непокорная коза.

* * * 
Церковь на краю города – рядом Шуваловское кладбище и так называемое, Третье озеро. Под ногами каток, чуть присыпанный песком. Я иду, а ноги разъезжаются. А там, на возвышении, будто «земля обетованная» – храм, где стройное пение, запах ладана и покой.

Я застала то время, когда в Спасо-Паргаловской церкви служил о. Василий Лесняк. На исповедь к нему всегда стояла длинная очередь. И вот ведь незадача, в те годы не думала ни о чем, лишь бы исповедаться, причаститься и сделать все по правилам (я только-только входила во все премудрости духовной жизни).

Но если удавалось услышать голос о. Василия – во мне будто все переворачивалось. Может, и шла я за поддержкой, тихим голосом, внушающим уверенность и тем особенным порядком, какой бывает лишь в храме. «Все происходит по воле Божией. Господь ведет нас»- эти слова запомнила я на всю жизнь. 

Много позже, в каком-то интервью я прочла его понимание природы человека. Мол, человек, как хорошая картина, написанная живописцем- Богом. Картину изрежут, изуродуют, но это совсем не означает, что она была плоха, или плох художник. Наверное, такое понимание в 90-х годах было подобно попаданию в яблочко. Слишком многое в твоей жизни зависело от обстоятельств, случайных встреч, знакомств. 

От о. Василия исходило добро и та особая ласковость, свойственная Людям Божим. 

Помню и страшный слух о смерти о. Василия в 1995-м, в алтаре за праздничной службой, сердце не выдержало. Отпевали его по Пасхальному чину. Не все принимали о. Василия, многие ставили ему в вину отчитки (к слову, кто в наши дни за подобное бы упрекнул?), да и саму скоропостижную кончину.

* * *
И все же странное тогда было время. В церкви говорили то, о чем многие боялись признаться - о развале страны, о России, о властях неправедных. 

Там я слышала то, что хотела. Иоанн Снычев, митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский – второе сильное потрясение моей тогдашней жизни.

Я любила его, хотя видела только раз. 

…. Толпа стояла у Казанского собора. Все ждали митрополита. Было это в середине 90-х. Музей еще полностью не съехал, но редкие службы проводились. Шел дождь, но настроение верующих было приподнятым. Мы стояли на ступеньках. Как же мне хотелось увидеть Самого.

И вот он появился, обвел своим взглядом людей, торжественно перекрестил. Можно было видеть, как колыхнулась толпа в едином порыве. Пожалуй, не было человека, кто не хотел бы получить его личного благословения.

И пропал куда-то дождь, и выглянуло солнце. А в моем сознании все стало ослепительно белым – благословляющая рука, капли воды, лучи почти белого светила. Наверное, я слишком близко к сердцу приняла благословение митрополита.

Во мне, тупой и бессильной, неспособной заработать себе на сносную жизнь, появилась уверенность, в том, что надо как лягушке в бочке с молоком активнее двигать лапками.

* * *
В начале 2000-х мне улыбнулась удача, я получила новую профессию, устроилась в издательство, где меня стали ценить, и через какое-то время стала работать на Церковь. Каким-то чудесным образом на меня свалилась не только дизайнерская, но и редакторская работа, хотя, я считала себя недостойной, чтобы заниматься подобными вещами.

Я ездила по монастырям, надоедая святым и старцам единственным вопросом, стоит или не стоит мне что-либо писать. Было стыдно, очень стыдно. Но обстоятельства оказались сильнее моего стыда, неуверенности и душевной организации. Долг - это святое волшебное слово, которому я не могла изменить нигде и никогда.

А моим храмом на долгие годы стал Крестовоздвиженский казачий собор на Лиговке. В начале 2000-х мне пришлось съехать из своего привычного места жительства в коммуналку. Пережить предательство и разочарование, но судьба как бы компенсировала это возможностью заработка и освоением нового дела.

Но почему-то я всегда знала, что хорошее в моей жизни не продлится долго. Впереди меня ждала тяжкие испытания, как впрочем, и большинство населения нашей необъятной страны. Я уже давно не жду ничего хорошего, но Вера… Вера, она всегда останется со мной. 

Лидия Шундалова

Фото Крестовоздвиженский казачий собор на Лиговке с сайта spbfoto.spb.ru


Другие новости


 Лидия Шундалова: Вечная классика Мариинки
Лидия Шундалова: Ферапонтов монастырь. Дионисий-иконник. Окончание
Лидия Шундалова: Ферапонтов монастырь: свет невечерний

Новости портала Я РУССКИЙ