Александр Палладин: Пипифакс как фактор международных отношений

Александр Палладин: Пипифакс как фактор международных отношений

05/04/2020 00:26

Москва, Александр Палладин, NEWS.AP-PA.RU Мой визави взревел, словно бык, которого огрели по морде дубиной, и дело наверняка кончилось бы потасовкой, но вмешался высокий, щеголевато одетый канадец

 


Пандемия коронавируса вызвала ажиотажный спрос на пипифакс, как во времена моей молодости именовали туалетную бумагу. А мне это напомнило одну историю, которая едва не обернулась международным скандалом.

В сентябре 1973 года я прилетел в столицу Канады — Оттаву работать собкором АПН. Вместе со мной туда прибыл Михаил  Александрович Александров, назначенный заведующим бюро АПН в Стране кленового листа. У нас с ним было разное московское начальство (он был командирован Главной редакцией Северной Америки, а я — Главной редакцией зарубежной информации) и разные задачи:Михаил Александрович занимался распространением информации о нашем государстве, а я готовил корреспонденции для советской печати.

Тем не менее я прислушивался к его советам, так как он был почти вдвое старше меня, не первый раз представлял АПН за рубежом и относился ко мне по-отечески.

Вскоре после нашего приезда в Оттаву Михаил Александрович предложил нанести визит в отдел печати МИДа Канады: дескать, в Москве иностранные журналисты аккредитуются при отделе печати Министерства иностранных дел СССР, вот и нам не мешает представиться руководству аналогичного учреждения страны пребывания. Посол А. Н. Яковлев, в чьём присутствии шёл наш разговор, эту идею поддержал.

Сказано — сделано. В назначенный день подъезжаем к канадскому внешнеполитическому ведомству, поднимаемся на этаж, где располагался отдел печати, и входим в кабинет его руководителя по имени Грэм  Смит.

Тот, как был в рубашке без пиджака, приподнялся из-за стола, чтоб поздороваться (пиджак при этом и не подумал надеть, хотя мы с Александровым явились на приём при полном параде), а на лице у него так и читается: чего, мол, припёрлись? Плюхнувшись обратно в кресло, развалился в нём, положив на плечо телефонную трубку со специальной насадкой (дескать, от важных дел отрываете), так и обдаёт холодом равнодушия и высокомерия.

На правах старшего Михаил Александрович стал рассказывать о наших с ним служебных задачах с акцентом на желание содействовать улучшению советско-канадского взаимопонимания, а Смит с каменной физиономией, даже не пытаясь хотя бы из вежливости улыбнуться, слушает молча, лишь изредка выдавливая из себя бессодержательные реплики.

Видя такое дело, я под столом стал коллегу легонько пинать: мол, зря время теряем, пора закругляться, — да Александров и сам это понял. Прощаясь, Смит приподнял грузный зад ещё неохотней, чем при встрече. Словом, как выражается нынешняя молодёжь, вышел полный облом.

Всю дорогу обратно мой старший товарищ, как и Яковлев, охромевший на фронтах Великой Отечественной, обескураженно молчал, и лишь когда мы подъехали к нашему общему дому, чертыхнулся:

— Вот индюк! А ещё дипломат называется! Ему бы на голову пробковый шлем, а в руки — стек…

Михаил Александрович хоть и слыл апээновцем-ветераном с парой длительных загранкомандировок на счету, но прежде дел с англосаксами не имел. Грэм Смит же месяц спустя устроил на парламентской пресс-галерее брифинг по поводу предстоявшего визита министра иностранных дел Канады в нашу страну. Событие — имею в виду сам визит — экстраординарное, и я счёл своим долгом тоже на брифинге побывать.

Глава отдела печати канадского МИДа перечислил вопросы, которые Митчелл Шарп планировал в Москве обсудить, а затем принялся инструктировать журналистов, намеревавшихся сопровождать министра в поездке в Советский Союз. Глядя на меня, Смит ехидно добавил:

— И не забудьте взять с собой побольше туалетной бумаги — вы ведь знаете, куда едете…

В ту пору в нашей стране был дефицит многих предметов первой необходимости, и канадские средства массовой информации любили язвить по этому поводу, доказывая преимущества тамошнего образа жизни. Сами канадцы, живя вдали от шума мирского, к комфорту давно и настолько привыкли, что, например, весной 1942 года, когда советский народ, неся огромные жертвы, отбивал нашествие гитлеровских полчищ, учредили специальную  комиссию, поручив ей решить, наконец, вопрос, какой город: Монреаль, Кингстон или Галифакс, — считать колыбелью хоккея на льду.

Ещё три недели спустя в оттавском Национальном пресс-клубе состоялся очередной фестиваль национальной кухни (такие мероприятия ежеквартально проводили те или иные посольства). В этот раз роль хозяев на себя взяли венгры, и их пресс-секретарь, живший в одном с нами доме Миклош Ревеш, пригласил на это мероприятие меня с женой.

К началу вечеринки мы опоздали. Приходим — народу не протолкнуться. В одном зальчике уже «зажгли» (в современном значении этого слова) «Чардаш», в другом повар венгерского посольства Иштван едва успевает накладывать гостям мясо и рыбу, а в третьем почти не осталось свободных столиков. За одним из них восседают Ревеши, и Миклош, увидев нас, зазывно машет рукой:

— Идите сюда! Мы заняли для вас пару мест и даже позаботились о еде на вашу долю…

Усадив жену, я отправился к бару, где в тот вечер рекой, на халяву, лились венгерские спиртные напитки. Подхожу к стойке и вижу облокотившегося на неё руководителя отдела печати канадского МИДа, который несколькими  днями раньше вместе с министром и канадскими журналистами вернулся из Москвы.

По его раскрасневшейся физиономии было видно, что он уже успел настаканиться. «А выпить-то Смит не дурак!», — подумал я, но виду не подал, вежливо поздоровался и спросил:

— Как поездка, сэр?..

Грэм Смит перевёл взгляд на меня, ещё пуще побагровел и только что не зарычал:

— Ручка и бумага есть? Доставай и записывай, что я скажу!

Как известно, в английском «вы» и «ты» выражаются одинаковым «you», но в данном случае канадский чиновник всем своим поведением дал понять, что в одностороннем порядке перешёл на «ты». Во мне всё так и вскипело, и, вспомнив реплику Смита на брифинге перед визитом в Москву, я ответил:

— Я не из тех, кто только и думает о туалетной бумаге…

Мой визави взревел, словно бык, которого огрели по морде дубиной, и дело наверняка кончилось бы потасовкой, не вмешайся невесть откуда взявшийся высокий, молодой (лет на пять моложе меня), щеголевато одетый канадец.

Он, как рефери на боксёрском ринге, раздвинул нас, наклонился к Смиту, что-то шепнул ему на ухо, и того будто ветром сдуло, куда только подевались его солидный возраст и спесь.

Затем словно с неба свалившийся миротворец повернулся ко мне:

— Что это на него нашло?

Я всё ещё был взбудоражен, сбивчиво объяснил суть инцидента, поблагодарил за вмешательство и спросил в свою очередь:

— Как вам удалось поставить на место мидовскую шишку?

— Я показал ему свою визитку и велел убираться подобру-поздорову, — рассмеялся мой новый знакомый, оказавшийся помощником одного из канадских министров, да к тому же племянником другого министра. Но это — уже другая история.

 

Александр Палладин

Фото с сайта  zen.yandex.com


Другие новости


Александр Палладин: Вот такое с Лондоном вышло кино
Александр Палладин: Тюренченский бой глазами Джека Лондона
Александр Палладин: Русско-японская война глазами Джека Лондона

Новости портала Я РУССКИЙ