Лидия Шундалова: Жизнь и смерть Екатерины Духониной. Часть вторая. За освобождение Болгарии

 Лидия Шундалова: Жизнь и смерть Екатерины Духониной. Часть вторая. За освобождение Болгарии

22/06/2020 00:02

Санкт Петербург, Лидия Шундалова, NEWS.AP-PA.RU Больше всего Александр II удивился факту, что Духонины женаты уже давно, видно не верил, что любовь, слившаяся с чувством долга, есть цемент мироздания.

 

Соотношение сторон

Планы русского командования предполагали молниеносную войну и быструю победу. Любое затягивание военных действий могло «похоронить» все благие начинания.

Несмотря на то, что русская армия превосходила турецкую в боевой подготовке, существовало несколько неприятных моментов.

Во-первых, на Черном море доминировали турки. После проигранной Крымской кампании Россия добилась права держать свой Черноморский флот только в 1871-м, и к 1877 году, естественно, не успела его полностью восстановить.

Снабжение армии пришлось организовывать по суше. В этом вызвалась помочь «естественный» союзник России – Румыния, вернее Объединенное княжество Валахии и Молдавии, князь которого Кароль не только разрешил проход войск по своей территории, но и обязался в случае крайней необходимости выставить регулярные формирования в поддержку русским.

Во-вторых, Россия уступала противнику в качестве вооружения. Турецкие войска были оснащены новейшими английскими и американскими винтовками (англичанка, как всегда, гадила и желала сохранить баланс интересов в стратегически важном регионе).

Наконец, следовало иметь в виду, что турецкие крепости, объявленные Османским правительством, пусть и с изрядной долей самонадеянности, неприступными, все же с избытком имеют все необходимое для отражения грядущих атак и штурмов.

Конечно, в плюс русской армии была поддержка народов Балкан и Закавказья, уставших от турок-иноверцев и их порядков. В составе русских войск действовали болгарские, армянские и грузинские ополченцы.

Всего Российская Империя за весь период войны за освобождение Болгарии выдвинет 10 корпусов, в числе которых гвардейский, гренадерский и 8 армейских (1-й, 4-й, 8-й, 9-й, 11-й, 12-й, 13-й, 14-й). Кроме того, будут действовать и другие воинские формирования, болгарское ополчение и соединения, несущие охрану Черноморского побережья.

55-й пехотный Подольский полк, командиром которого был Михаил Духонин, сражался в составе 14-й пехотной дивизии Михаила Драгомирова, в свою очередь входящей в 8-й армейский корпус Федора Радецкого. Предстояли славные дела. Балканы и Закавказье становились театрами военных действий. Но именно многострадальным Балканам отводилась решающая роль.

Переправа

Катерина сразу поняла: то, что выглядело легкой прогулкой до места сражений, на деле оказалось довольно сложным предприятием. Она сидела в фаэтоне и со смешанными чувствами взирала на разлив Прута.

Предполагалось, что построенной 600-метровой переправы будет достаточно для прохода войск, но река утопила все вокруг себя на несколько километров, в том числе и возведенные плотины. Солдаты работали уже неделю, а толку пока не было.

«Какое потрясающее открытие: весной реки разливаются – думала она с досадой – штабисты, которые зимой рисовали наш переход, да расписывали как надо, видно не знали сего секрета».

Если бы не поддержка знакомых и родных, она могла пасть духом. Непривычнее всего находиться целыми днями у всех на виду под нескончаемым дождем, который лил и лил, почти все время, как они пересекли Румынскую границу.

Одна женщина на бивуаке среди нескольких тысяч военных – это испытание. Нет возможности переодеть мокрую одежду, да и справить естественную нужду порой становится проблемой. Правда для них с мужем соорудили палатку, которая не промокала и хоть немного спасала от проклятой сырости.

Но отступить, вернуться домой, как ей советуют, чуть ли ни в каждом пункте их нелегкого пути – это все же слишком – и не в ее характере.

Катя вспомнила начало похода. Синее небо над Кишиневом и ту незабываемую неделю перед началом войны… Торжества по поводу приезда императора Александра II собрали массу народу, иллюминация затронула все улицы, особенно был красив дом, где остановился главнокомандующий русских сил – великий князь Николай Николаевич.

Гимназисты на перекрестке улиц устроили электрическое солнце. Оно трещало, сверкало и заряжало радостью и верой в будущую победу. 24 апреля 1877 года состоялся смотр войск, праздничный парад и молебен перед походным аналоем, где преосвященный Павел, прочел манифест об объявлении войны.

Государь же тогда говорил о чести России, долге, и его слова отзывались в сердце каждого русского человека. На прощание он расцеловал Радецкого, и Драгомирова, объехал ряды войск. И громкое «Ура» гремело над кишиневскими улицами.

А теперь… Катя обвела глазами окрестности. Теперь они застряли в проклятом Леово, хотя по плану должны уже преодолевать Дунай. И моросит бесконечный дождь...

***
Но выход из патовой ситуации все же был найден, как и брод близ населенного пункта Фальчи. Солдаты шли цепочкой, толкали подводы с пушками и ящиками, на поднятых руках переносили артиллерийские снаряды, ружья и ранцы, стоя порой по пояс в холодной весенней воде. Вся эта процессия растянулась до большой воды.

Екатерина проделала этот путь, на крыше своего фаэтона. Лошади не шли, а плыли, волны бежали в стороны, казалось, она сидит на бочке, перекатывающейся с волны на волну среди бескрайнего моря. «Прямо как в сказке про царя Салтана, только бы не съехать ненароком в эту мокрую бурлящую сине-серую жижу», - подумала она.

Через сам Прут уже перевозили на барках, связанных по две, чтобы поместилось большее количество людей. Когда Духонина оказалась на правом берегу реки, в Фальчи, она перекрестилась. Можно было выспаться, помыться и высушить одежду.

Почему-то много позже она вспоминала именно эту первую свою переправу, хотя были и другие, намного тяжелее.

На Румынской стороне

Во время форсированного марша русской армии к Дунаю было много разных обещаний. Например, гарантировали, поставку подвод, волов в подмогу обозам, почтовые учреждения, заточенные на нужды российской армии, разменные кассы, телеграфное сообщение с передачей русских депеш латинскими буквами, замену искалеченных лошадей, так называемое лошадиное депо, санитарную помощь на высшем уровне в виде подвижных дивизионных лазаретов и дивизионных линеек при войсках.

А на деле не выполнено и десятой доли из обещанного. Госпиталь в Фальчи был настолько переполнен, что пришлось выписать полубольных, чтобы довезти их как-то до Дуная, а, по сути, растерять отставшими по дороге.

Подвижные лазареты не только не оказывали пока никакой помощи, но вызывали всеобщее неудовольствие. Линейки оказались слишком тяжелыми, приходилось впрягать 8 вместо 4 лошадей и в топких местах все это «лазаретное хозяйство» застревало, а окрестности оглашались визгливыми криками погонщиков, пытавшихся заставить идти измученных животных и вытащить увязшую подводу.

Поставки продовольствия сосредоточились в руках еврейских откупщиков, продукты поставлялись заплесневелыми – из 10 хлебов едва ли можно было вырезать один кусок сносного качества. В большинстве случаев под разными предлогами не давали ничего – ни фуража, ни продовольствия, приходилось срывать в полях колосья, так как купить что-либо было тоже затруднительным.

Но худо-бедно с Божией помощью к 1 мая 1877 года русские войска добрались до Бухареста. Катерине город понравился, и это несмотря на все уколы ее самолюбия, которые ей пришлось претерпеть в походе.

В довершении ко всему русской армии не разрешили пройти через центр, а расквартировали в Плумбуите, грязном пригороде румынской столицы. Сам же Бухарест оказался на редкость милым городком на манер европейских с узкими улицами, где с трудом могли разминуться два экипажа.

Больше всего Духонину поразило то, что почти все извозчики здесь были русскими. Это раскольники-старообрядцы, переселившиеся в Румынию еще при Николае I, разбогатевшие, но при этом тоскующие по родине и встретившие соотечественников с искренним радушием.

Главная улица, где располагался дворец князя Кароля – вылитый Невский в миниатюре. Уморительной показалась Екатерине форма румынских солдат, которой те гордились непомерно, как и своими воинскими отличиями. «В таких костюмах только в опере выступать», - подумалось ей.

Но нет, не права была супруга полкового командира - под Плевной, когда с тревогой ждала русская армия подкреплений, оказали эти с виду бутафорские вояки помощь, сдерживая превосходящий натиск турок в течение нескольких месяцев, пока не подтянулись основные резервы.

Да и гордость румынских солдат понять можно – вассальная территория Турции переживала период национального возрождения, и Россия этому способствовала, как никогда. Уже 9 мая 1877 года было объявлено о создании Румынского княжества. Победоносно завершенная война значила для страны полную независимость.

Но все это для Катерины оставалось «за кадром», а праздник в честь русских войск, прошедший в Бухаресте, оказался смазанным и вялым, без воодушевляющих речей. От русских ждали побед и только побед.

Русской армии предстояло перейти Дунай на участке Никополь — Свиштов, где не было турецких крепостей, а сам район заселен болгарами. Затем по плану она разделялась на три группы. Первая из них должна была блокировать турецкие крепости в низовьях Дуная; вторая — действовать в направлении Видина; третья переходить Балканский хребет, откуда открывался путь на Константинополь.

Своекоштная сестра милосердия

Вторую неделю шла настоящая война… Катерина свыклась со своими новыми обязанностями сестры милосердия. Взрывы, свист пуль были аккомпанементом ее деятельности, раны и перевязки – повседневностью, как стоны умирающих и смерть.

Эта война будто вгрызалась в ее сознание, стала частью ее существа. Каким кукольным казалась прошлое. Здесь и сейчас, в вечной тревоге за мужа и его подольцев, она делала то, что должно - она была нужной. Нужной, своему супругу, нужной врачу в лазарете, нужной раненым и больным.

Стоял жаркий вечер 10 июля. Полки ушли вперед, лазарет следовал за обозом, постоянно останавливаясь и ожидая отставшие подводы. Этот переход до Тырнова между гор по пыльным тропам, как и свою первую переправу, Катя тоже запомнит на всю жизнь.

Вокруг красота завораживающая, опасная. На землю спускались сумерки, но жарища стоит невыносимая, нет и в помине прохлады, кружится голова и тошнота подкатывает к горлу. Вдруг небо подернулось тучами и по серой ватной массе побежали змейки молний.

Начиналась гроза, а ночевать опять придется в поле. Гроза - она боялась ее с детства и чтобы прогнать страх всегда вставала на молитву. Но те грозы, как детские грезы, по сравнению с этой во время боевых действий, когда за каждой горой мерещится опасность и чувствуешь себя будто, сидящей на блюдце, поданным к столу злого великана.

Раздался удар грома, послышался треск, яркая вспышка на миг ослепила ее, вырвала из действительности кусок гор с вьющейся между ними дорогой. Молния попала в близстоящее гигантское дерево, ствол расщепился, и часть его завалилась на сторону, к счастью противоположную тому месту, где она сидела. Кони дернулись так, что экипаж едва не опрокинулся.

Катя внезапно вспомнила, как попала первый раз под обстрел. Дело было под Зимницей 27 июня, во время переправы русских войск через Дунай...

* * *
14 пехотная дивизия Михаила Драгомирова переправлялись ночью, несмотря на жару, для маскировки, все были обряжены в зимние черные мундиры, но это не помогло – противник понял, что происходит, и вел жестокий огонь.

Командование опасалось действий турецкой дунайской флотилии и под прикрытием береговых батарей заранее были установлены минные заграждения. Несколько турецких мониторов оказались взорваны. По железной дороге перебросили российские военные катера. Казалось бы, сделано все, но как же мало этого было.

Тогда граната взорвалась от Катерины всего в метрах шести. Страха не было, волна небывалого прилива сил захлестнула ее, быстро ушли все лишние мысли, она поспешила в лазарет, чтобы приготовить все необходимое. Тем временем пальба усиливалась, правый берег Дуная заволокло дымом. Катя гадала – признак ли это победы или поражения.

А потом привезли первых раненых. Она совсем недавно научилась делать перевязки. Сердце еще не закостенело, чужие страдания вызывали жалость и свою собственную ни с чем несравнимую боль. Когда она увидела висящие куски плоти, страшные увечья, то испугалась, хотя до этого ей уже приходилось ассистировать при операциях, доставать осколки костей и обрабатывать раны.

Полковой врач, увидев ее состояние, выгнал Катю из палатки. На улице она услышала, что несколько понтонов с подольцами ушло под воду. Холод проник до самого сердца, кровь схлынула с лица. Ею овладела паника.

Муж, там должен быть ее Миша! До ее слуха долетело, что командира Подольского полка везут раненного. И она увидела его, смертельно бледного, но идущего почти самостоятельно. Ранен в руку, слава Богу, кажется, обошлось.

После этой встречи самообладание вновь вернулось к ней, и она поспешила туда, где была нужнее всего – в палатку, где шли операции. Правда рана супруга оказалась хоть и не смертельной, но по-настоящему тяжелой.

Лечить ее пришлось еще долго. Много раз она возвращалась к мысли, что ей и мужу повезло остаться в живых. Во время переправы в районе Зимницы пехотная дивизия Драгомирова потеряла свыше 1000 человек убитыми и ранеными.

* * *
Катя до сих пор так и не поняла, что лучше – ждать известий с фронта дома, в безопасности или находиться на передовой. Знать сразу все, или пребывать в спасительном неведении. Эмоции, не раз брали верх, била нервная дрожь, все-таки она женщина. Но война еще больше укрепила ее в вере. Когда видишь случаи чудесного спасения и проявления милосердия Божия – это, наверное, естественно.

Она с горечью вспомнила, как долго ее не хотели зачислять в теперь уже родной лазарет 14-й пехотной дивизии. Даже муж требовал, чтобы она уехала. Помощь неожиданно пришла от супруги командующего – Софьи Драгомировой, приехавшей к мужу перед решающей переправой через Дунай.

Она прониклась желанием молодой женщины остаться и быть полезной, помогла составить прошение дивизионному врачу. Резолюция последовала вполне в духе сложившихся обстоятельств. Духонина должна подчиняться требованиям боевой службы, работать безвозмездно, без какого-либо содержания, то есть стать своекоштной сестрой милосердия.

Как она была рада такому решению, на крыльях летела в лазарет, чтобы исполнить свое первое поручение. Может, делу помогло и то, что одним их хирургов был зять мужа, а другим – ее хороший знакомый. Протекция все же много значит в нашей жизни.

О протекции и исполнении долга

Катя вновь перенеслась в прошлое. Шум грозы снова перенес ее в Зимницу. Второй день после форсирования русской армией Дуная. Передвижной лазарет готовится к переправе в болгарский город Систово, уже полностью занятый русскими войсками. Раненых много, очень много.

К счастью на помощь госпиталю прибыли сестры Крестовоздвиженской и Георгиевской общин. Как они ловко управлялись с перевязками. Катя любовалась их действиями, и попутно училась, но для себя оставила лишь хозяйственную часть, следила за порядком, переменой белья, кормлением страдальцев.

Она покупала на свои деньги все, что раненые хотели – вино, табак сахар и чай, чем вызывала большое удивление своих коллег. Но она не могла иначе.

Так с корзинами, наполненными провизией, разносящей вино, и застал ее император Александр II. Высочайшая делегация прибыла ознакомиться с первым решительным шагом исполнения плана ведения войны. Узнав, что среди пострадавших во время переправы есть командир полка – Михаил Духонин, царь пожелал увидеть его и лично поблагодарить.

Катя наблюдала трогательную сцену. Были слова о долге и данном еще в Кишиневе обещании и об исполнении этого обещания. Может, то были дежурные фразы, но воспринимались они совсем иначе, чем в мирное время. Во всяком случае, муж пришел в необычайное волнение. Инспектор госпиталей генерал Коссинский тут же представил и ее.

Услышав слова Александра II: «Благодарю вас от души, надеюсь, вы до конца не оставите этого святого дела, за которым вижу вас здесь», - Катя поняла, как сможет противостоять всем недоброжелателям из командования, требующих убрать женщину с передовой. Теперь ее связывает слово, данное самому Государю, а это многого стоит.

Разговор с высочайшим лицом тек непринужденно и буднично. Больше всего Александр II удивился факту, что Духонины женаты уже давно, видно не верил, что любовь, слившаяся с чувством долга, есть цемент мироздания, а закон любви понуждает и к тому, что порой выше человеческих сил.

Катя впервые поняла простую истину, то, что для нее стало естественным продолжением ее натуры, для других казалось настоящим подвигом.

Посещение Государя имело и другое вполне предсказуемое последствие – Михаил Духонин был награжден Георгиевским крестом, хотя и не хотел этого, искренне считая, что не заслужил такого отличия, это его «подольцы» вели себя геройски, а он сам лишь действовал по обстоятельствам.

Лидия Шундалова

Начало здесь: http://news.ap-pa.ru/news/i6656-lidiya-shundalova-jizn-i-smert-ekateriny-duhoninoj.html

 

Главное фото - Император Александр II

1. Вид на палатки, в которых размещены раненые русские солдаты

2. Врачи и медсестры полевого лазарета русского Красного креста, ноябрь 1877

3. Походный госпиталь в Зимнице.

4. Понтонный мост между Зимницей и Свиштовом (Систово) со стороны Болгарии​​​​​​​

5. Генерал Михаил Драгомиров, портрет работы И.Е. Репина

6. Генерал Федор Радецкий

7. Санитарные обозы

8. Великий князь Николай Николаевич Старший - главнокомандующий действующей армии на Балканах

9. Генерал Михаил Духонин

10. Екатерина Духонина

Фото facebook.com

 



Другие новости


 Лидия Шундалова: Вечная классика Мариинки
Лидия Шундалова: Ферапонтов монастырь. Дионисий-иконник. Окончание
Лидия Шундалова: Ферапонтов монастырь: свет невечерний

Новости портала Я РУССКИЙ