Михаил Васьков: К столетию трагедии Северо-Западной армии. Часть 1

 Михаил Васьков: К столетию трагедии Северо-Западной армии. Часть 1

09/07/2020 14:10

Москва, Михаил Васьков, КЛУБ 20/12 Они отстаивали не прогнившую династию Романовых, не демократов-февралистов и невнятное Учредительное собрание, а государство! (4-я тетрадь Клуба)

 

 

Пожалуй, только сегодня, сто лет спустя, после тех эпохальных трагических, событий, после всего пережитого и пройденного нашей Отчизной за этот век, когда политический «водораздел» давно уже проходит не по линии «революционер» – «контрреволюционер», «коммунист» – «антикоммунист», «красный» – «белый», мы можем приблизиться к пониманию трагедии русского офицерства…

 

Пролог

Образованные люди, прошедшие фронты первой мировой и воочию сталкивавшиеся в войсках с демагогической красной агитацией они не могли не понимать, что сулил стране большевистский переворот, осуществленный под абсолютно невыполнимыми лозунгами, что несла подавляющему большинству народа безбожная власть коммунаров-глобалистов, для которых Россия была лишь «хворостом для разжигания пожара мировой революции».

Не «царский трон», не прогнившую династию Романовых, не угнетателей народа – «буржуев, помещиков и банкиров», и уж тем более не демократов-февралистов и невнятное Учредительное собрание, не иллюзорные идеалы «свободы, равенства и братства», и даже не пресловутую «Единую и Неделимую» отстаивали они, а ГОСУДАРСТВО!

Государство в лучшем значении этого слова, государство, как гарант законности и порядка, стабильности общества и его нормального, спокойного, поступательного развития.

Государство – тот институт, который стремились уничтожить тогда силы интернациональные, а сегодня – наднациональные, ведь что мировой коммуне, что мировому финансовому капиталу чуждо понятие Отчизны и родной земли…

 

«Северо-западники»

Наш сегодняшний рассказ о Северо-Западной армии (СЗА) – одной из группировок белогвардейцев, сражавшихся на Петроградском и Псковском направлениях в 1919-1920 годах, а затем под давлением превосходивших сил красных вынужденных отступить в одно из образованных на обломках империи государств – Эстонскую Республику. В судьбе СЗА, словно в зеркале, отразилась трагедия всего белого движения…

Лишь в конце двадцатого, когда после первых выборов в Рийгикогу (эстонский парламент) по принятой летом Конституции власть от местных социал-демократов перешла к центристам и правым, интернированным воинам-«северо-западникам» был разрешен выезд из Эстонии.

Израненные в боях, оборванные в походах, изголодавшиеся, чудом выжившие в тифозных бараках, одуревшие от изнурительного санитарного карантина в лагерях, обессиленные от принудительных работ на лесозаготовках, добыче торфа и сланца они просто побрели пешком в разные стороны: кто – в Латвию, на милость Международного Красного Креста и бывших союзников по Антанте, кто – в Совдепию, в неизвестность, в руки своих злейших врагов большевиков, предпочитая свой последний час встретить хотя бы на Родине.

Почему? Потому что ехать им было решительно некуда и не на что. Да и документов у них никаких не было, поскольку имперские бумаги уже не признавали, а большевистское правительство объявило о лишении гражданства всех русских, находящихся за рубежом.

Это автоматически зачисляло их, волею судеб занесенных гражданской войной в самые разные уголки земного шара, в разряд «лиц без определенных занятий и местожительства», ведь т.н. «нансеновские паспорта», разработанные комиссаром по делам беженцев Лиги Наций норвежцем Ф. Нансеном, русским мигрантам станут выдавать лишь через несколько лет…

По воспоминаниям рижан, видевших бывших «северо-западников» на улицах латвийской столицы, «они производили кошмарное впечатление, некоторые из них были на пути к сумасшествию»… А как всё хорошо начиналось!

 

«Я грежу Нарвой, милой Нарвой…»

…Весной девятнадцатого в городе русской воинской славы Нарве, переданной (вместе с Ивангородом) по ходатайству местного Совета решением Совнаркома РСФСР за подписью Владимира Ильича Ульянова (Ленина) 16.11.1917 (ну не было других, более срочных дел у советской власти на девятый день ее существования!) из состава Петроградской губернии в Эстляндскую, царило необычное оживление.

То тут, то там на нарвских улицах вдруг снова стали появляться люди в царской униформе. Встречались военные самого разного возраста – от молодежи до убеленных седин ветеранов, в шинелях солдатского сукна разного покроя –  пехотных, кавалерийских, артиллерийских, а также в светло-синих офицерских шинелях, давно выцветших, со следами от пуль, осколков и дальних походов.

На груди некоторых красовались имперские ордена и медали. Господ офицеров выделяли золотые погоны и портупеи со свешивающимися кобурами. Все говорили по-русски.

Нижние чины Эстонской Народной Армии (ЭНА) – так тогда назывались сформированные путем мобилизации и добровольного набора Вооруженные Силы объявившей себя независимой Эстонии – отдавали им честь.

Офицеры, в свою очередь, взаимно приветствовали друг друга, а в частных беседах эстонские липники, лейтенанты и капитаны выражали всяческую приязнь и даже готовность «когда законная власть будет восстановлена» продолжить службу в России («тесно и душно», де, им тут, в «картофельной республике»).

К примеру, эстонский генерал-майор (в Русской Армии – полковник) Эрнст (в империи – Эрнест Яковлевич) Пыддер, организатор Кайтселийта (Союза обороны) – народного ополчения на одном из приемов убеждал русских офицеров, что они (эстонские офицеры) «выросли на русской культуре, и воспитаны в русской военной среде и не мыслят себя вне России». Мол, им «очень трудно менять себя на… чухонский лад и говорить на грубом мужицком языке».  

Обыватели и лавочники также весьма обходительно относились к русскоязычному воинству. («Гляди, Калле, это те самые белые русские, которые помогли нашим парням вышвырнуть из Эстонии Анвельта и Кингисеппа!» «О-о-о!»).

А русские военные всё прибывали и прибывали.  Из Финляндии, по договоренности между генералом от инфантерии Николаем Николаевичем Юденичем и финляндским регентом, генералом от кавалерии (в Русской армии – генерал-лейтенант) Карлом Густавом (в империи – Густав Карлович) Маннергеймом, прибыло пять тысяч офицеров, в Эстляндии набралось свыше двух тысяч офицеров.

Узнав, что в Нарве формируются русские войсковые части для борьбы с большевизмом сюда потянулись сотни, тысячи русских добровольцев из других бывших Остзейских губерний – Лифляндской, Курляндской, (из Риги, в частности, прибыл отлично оснащенный офицерский отряд полковника князя Анатолия Павловича Ливена), из губерний бывших Привисленского и Северо-Западного краев (ставших возрожденными Польшей и Литвой). Причем это были не только офицеры, но и нижние чины, и юнкера, и кадеты, и даже гимназисты!

С псковского направления прибыли части Северного корпуса (ранее – Отдельный Псковский русский добровольческий корпус) белых под командованием генерал-лейтенанта Александра Павловича Родзянко. В русских деревнях Эстонского Причудья были проведены как добровольный набор, так и частичная мобилизация местных крестьян…   

 

«Славное майское наступление»

Между тем на фронте продолжалось вялотекущее противостояние. Отряды Эстляндской трудовой коммуны, выбитые из Эстонии ЭНА совместно с белыми еще в конце зимы, соединились с основными силами Красной Армии, а Совет коммуны «переехал» в Лугу.

Стороны обменивались слабыми ударами, ограничивая активность вылазками на территорию, контролируемую противником. В апреле командование Северного корпуса составило и согласовало с командующим ЭНА генерал-майором (в Русской армии – подполковник) Йоханом (в империи – Иван Яковлевич) Лайдонером план летней кампании.

Была также достигнута договоренность по страховке дальних тылов Британским королевским ВМФ, корабли которого вошли в Финский залив сразу после ухода немцев в конце 1918 года, встав, в частности, на рейде Ревеля (с девятнадцатого эстонцы стали именовать этот город Таллинном).

Для осуществления общей координации Антанта прислала «смотрящих» в виде военной миссии в Прибалтике под командованием британского генерала Гофа.

Никаких сверхзадач планом не ставилось. Эстонцы главной задачей считали отогнать красных как можно дальше от своих этнических земель, дабы не допустить возврата Коммуны и передела собственности. Белые же хотели создать достаточно большой плацдарм на исконно русских землях, чтобы, во-первых, выйти из-под зависимости от эстонцев и Антанты, а во-вторых, начать самостоятельную военно-политическую игру на Северо-Западе России.

И подготовить почву для формирования здесь более многочисленных белогвардейских подразделений, создать условия для дальнейшего наступления на Петроград и освобождения бывшей имперской столицы от большевиков. Северный корпус был разделен на две части, несших службу на двух направлениях – Нарвском и Псковском. В помощь своим ситуативным союзникам ЭНА выделила две дивизии (1-ю и 2-ю) по 6 тысяч штыков каждая.

13 мая 1919 года белые, создав на направлении главного удара троекратное превосходство в живой силе и огневой мощи, прорвали фронт 7-й армии РККА под Нарвой и движением в обход Ямбурга (совр. город Кингисепп) принудили красных к отступлению. 15 мая был взят Гдов, 17 мая – Ямбург. 28 мая белогвардейцы вышли в Гатчине, в начале июня – на подступы к Ораниенбауму, Ропше и форту «Красная горка».

Одновременно, на южном направлении белые и эстонцы от Петсери (Печоры), Лауры (Лавры) и Ирбоска (Изборск) обходным маневром продвинулись в сторону Пскова, и 25 мая эстонские части взяли город. 29 мая они передали его под административное управление и оборону представителям Белой гвардии.

31 мая в город вошли отряды полковника Станислава Никодимовича (Михайловича) Булак-Балаховича (известного среди антибольшевистских партизан под прозвищем «Батька»).

(Эта историческая личность заслуживает более подробного упоминания. Выходец из крестьян Ковенской губернии Булак-Балахович – уникальный военный, сражавшийся в рядах 8 (!) армий. Добровольцем вступил в Русскую Армию с началом войны с Германией и Австро-Венгрией, за храбрость в 1915 году был произведен в офицеры и за пять лет сумел дослужиться с корнета до генерал-майора СЗА (июль 1919) и бригадного генерала Войска Польского (1920)!

А послужить и повоевать «Батька» успел в Русской Армии, в Красной Армии, в рядах «зеленых», в Белой гвардии, в Эстонской Народной Армии, в Беларуской Народной Армии, в Войске Польском, а также в рядах фалангистов Армии генерала Франко.

Во время оккупации Польши Рейхом старый вояка пытался создать партизанский отряд для борьбы с немцами! Был убит Гестапо при попытке ареста в Варшаве в 1940 году). 

К началу июня «славное майское наступление» (как его называли белые пропагандисты) стало выдыхаться. Советскому командованию, наконец, удалось реорганизовать оборону. На фронт бросили боеспособные подкрепления из идейных коммунистов и ополчение питерских рабочих. Белые бойцы стали встречать сопротивление, местами крайне упорное.

В то же время они столкнулись и с другими трудностями – ввиду захвата довольно обширных территорий линия фронта значительно удлинилась, а имевшиеся в наличии силы не могли в полной мере обеспечить прикрытие всего фронта, отстали тылы, снабжение подразделений переднего края всем необходимым было крайне затруднено.

Перспектива овладения Петроградом ставила перед белым командованием еще одну трудноразрешимую задачу – обеспечить едой голодающее население города. Так как белые очень серьезно относились к этому вопросу, отсутствие запасов продовольствия послужило еще одной из причин приостановки продвижения в сторону бывшей имперской столицы.

 

Новый командующий и новые военно-политические реалии

Разумеется, не обошлось и без политики. Поначалу не ждавшее особых успехов от Северного корпуса руководство белого движения проявило к боям в Ингерманландии, Причудье и на Псковщине повышенные внимание и интерес.

«Верховный правитель» России и Верховный главнокомандующий Русской Армией адмирал Александр Васильевич Колчак 5 июня телеграммой назначил генерала от инфантерии Николая Николаевича Юденича «Главнокомандующим всеми русскими сухопутными, морскими вооружёнными силами против большевиков на Северо-Западном фронте» 10 июня телеграмма была подтверждена официальным указом.

Одновременно пришел, наконец, первый трансфер в 1 млн франков. Поясним: «Всероссийское правительство» (Колчака) еще в апреле выделило на поддержку антибольшевистского фронта на Северо-Западе 10 млн франков, однако западные банки не спешили переводить их.

(Из выделенных средств в разных валютах позднее будет переведено еще не больше 500 тыс. фунтов стерлингов). На «наиболее срочные нужды» также прислали 2 млн рублей финансово-промышленные круги белой эмиграции.

19 июня Северный корпус был преобразован сначала в Северную армию, а 1 июля – в Северо-Западную армию, дабы не возникало путаницы в названиях: ведь Северная армия белых уже была сформирована в Архангельске-Мурманске (ей командовал генерал-лейтенант Евгений Карлович Миллер), открывшая Северный фронт против большевиков.

Таким образом, белые части, находящиеся в Северной и в Северо-Западной областях России, были интегрированы в общероссийский фронт борьбы с большевизмом.

18 июня Юденич провел секретные переговоры с регентом Финляндии Маннергеймом. Как и чуть ранее англичанам, барон (как мы помним, Густав Карлович – генерал-лейтенант Русской Армии), симпатизировавший белому движению, в качестве условий поддержки белогвардейцев и начала финского наступления на Петроград с севера назвал:

одобрение интервенции со стороны Великобритании, предоставление англичанами займа финнам в 15 млн фунтов, признание независимости Финляндии будущим небольшевистским правительством России, проведение на территории Восточной Карелии (нынешняя Республика Карелия РФ) референдума о присоединении к Финляндии, предоставление автономии Архангельской и Олонецкой губерниям, а также демилитаризация Балтийского моря.

Дабы держать всё под своим контролем к Юденичу из Лондона прибыла британская военная миссия во главе с генералом Марчем, действовавшая от имени всей Антанты (Великобритании, США и Франции).

Эстонское правительство отнеслось к назначению Юденича Русским главкомом на Северо-Западе крайне настороженно. Дело в том, что Николай Николаевич на вопрос о возможном признании белыми независимости Эстонии сделал довольно резкое заявление:

«Никакой Эстонии нет. Это кусок русской земли, русская губерния. Эстонское правительство – шайка уголовных преступников, захвативших власть, и с ней я разговаривать не стану!»

На позицию эстонского руководства, среди которых тогда было и немало социалистов, по старым, «интернациональным» каналам повлияли и большевики, намекнув на возможность сепаратного мира между Москвой и Ревелем-Таллинном в обмен на отказ эстонцев от поддержи русских белогвардейцев.

Красные агитаторы весьма грамотно «поработали» на фронте в эстонских частях, начав распространять листовки, в которых без обиняков говорилось, что «единственным препятствием на пути к миру между Россией и Эстонией являются русские белогвардейцы, стремящиеся к восстановлению Единой и Неделимой Империи».

В тылу же эстонские коммунисты организовали ряд антивоенных стачек, а ЦК КПЭ опубликовал «манифест о мире», в котором призывал трудящихся к «борьбе за мир и прекращение интервенционной войны против Советской России… чтобы Эстония перестала быть плацдармом интервенции».

Большевики, дабы выглядеть в глазах Таллинна еще более привлекательнее и нагляднее продемонстрировать свои мирные намерения, даже пошли на ликвидацию Эстляндской трудовой коммуны, которая в июне неожиданно объявила о самороспуске!

Всё это, естественно, не замедлило сказаться на отношениях между белогвардейцами и эстонцами. Они постепенно стали разлаживаться и сходить на нет. На фронте части ЭНА не пошли дальше Ямбурга (на севере) и Изборска (на юге), а в тылу нередкими стали случаи драк между эстонскими и русскими солдатами, нападений на русских офицеров, их избиения и даже убийства…

Неприятным сюрпризом для Юденича явился отказ прибыть на Нарвский фронт формируемых в Латвии, в районе Митавы (совр. г. Елгава), частей Западного корпуса белых (будущей Западной добровольческой армии) под командованием полковников Евгения Павловича Вырголича и Павла Рафаиловича Бермондт-Авалова.

Формально полковники отказали генералу, сославшись на «неготовность» отрядов к выступлению. На деле же амбициозный Бермондт-Авалов, лидер местного белого движения, сделавший ставку не на Антанту, а на Германию, вынашивал собственные военно-политические планы – создать еще одну русскую военную силу в Прибалтике, по крайней мере, равную Северо-Западной армии, а не находящейся в подчинении у «северо-западников».

Тщетными оказались надежды Юденича и на поддержку Финляндии: местная политическая элита, разуверившаяся после военного поражения Германии в перспективах создания собственного королевства во главе с представителем прусско-гессенской династии, «переобулась в воздухе» и вдруг воспылала любовью к «демократии».

Финны объявили об учреждении республики по западному образцу и провели в июле президентские выборы. Маннергейма, выставившего свою кандидатуру, «прокатили», обвинив бывшего главкома белофиннов в поддержке «Белой России».

(Характерно, что против барона объединились чуть ли не все политические силы Суоми – и националисты, и аграрии, и центристы, и социал-демократы!) 25 июля, проиграв выборы Карлу Юхану Стольбергу, будущий маршал фактически эмигрировал (как оказалось, на несколько лет) на Запад… 

1 августа 1919 года, нарастив силы для наступления (на петроградском направлении имея двукратный перевес, а на псковском – шестикратный), Красная Армия перешла в наступление по всему фронту. 5 августа в ходе тяжелых боев, красные оттеснили белогвардейцев за реку Лугу и овладели Ямбургом.

На южном направлении 26 августа пал Псков. Отметим, что на псковском направлении в составе РККА действовали эстонские коммунистические стрелковые полки под командованием бывшего подполковника Русской Армии Аугуста (Августа Ивановича) Корка.

Дабы отступление, пока еще носившее более или менее организованный характер, не превратилось в военную катастрофу и не переросло в бегство, Юденич был вынужден пойти на политические уступки. В качестве «сводни» выступил деятельный представитель Антанты британский генерал Марч.

При его посредничестве в Ревеле из представителей как русских эмигрантов, так и местных этнических русских было срочно организовано т.н. «Северо-Западное правительство» (политический спектр – кадеты, эсеры, меньшевики).

Оно спешно признало независимость Эстонии и поставило своей целью «ликвидацию большевизма в Петроградской, Псковской и Новгородской губерниях, организацию на их территориях, отвоеванных военной силой, гражданской власти и восстановление законности и порядка».

В середине августа девятнадцатого Юденич выехал из Ревеля к своему воинству в Нарву, где снова стали концентрироваться отступившие из Ингерманландии части Северо-Западной армии. Началось их переформирование и пополнение. Организацию похода на большевиков нужно было начинать заново…

(продолжение следует)

Михаил ВАСЬКОВ, для Клуба 20/12

Фото с сайта vk.com ok.ru



Другие новости


 Александр Михайлов, Клуб 20/12: ...Чтобы орлы не падали, а козлы не летали! Памяти офицера
Дмитрий Епишин: Новый фильм Веры Соколовой - глоток свежего воздуха
Олег Казаченко, Клуб 20/12: Чудовищная мистификация. О сбитом в 1983 году южнокорейском  Боинге 747

Новости портала Я РУССКИЙ