Михаил Захарчук: Сегодня 80 лет со дня рождения большого русского актера Виктора Павлова

Михаил Захарчук: Сегодня 80 лет со дня рождения большого русского актера Виктора Павлова

05/10/2020 11:20

Москва, Михаил Захарчук, NEWS.AP-PA.RU Долго-долго, я уверен, будем мы помнить Витюшу Павлова. Шутка ли, за 66 лет прожитых на земле, сыграл в 189 фильмах. 

 

 

Сегодня исполняет 80 лет со дня рождения большого русского актёра театра и кино, народного артиста России, замечательного моего старшего товарища Виктора Павловича Павлова. Трепетно храню в своём сердце светлый его образ. Эти поминальные строки взяты из моей книги: «Через Миллениум или 20 лет на изломе тысячелетий»

12.04.92, воскресенье.

Надо полагать, мои подчинённые на меня обиделись за скромное отмечание в пятницу Дня Войск ПВО. Действительно, я отпустил на эти цели всего две тысячи рублей. Но это бы ещё ничего. Поздравив личный состав с профессиональным нашим праздником, впил рюмку и оправился… в баню при бассейне на Кропоткинской! Надоело каждый раз просить то Игоря Мазурика, то Валеру Михальского.

Пожаловался на это как-то в разговоре водителю Виктору Волкову, а он возьми и присоветуй: «Михаил Александрович, да возле нашей редакции - чудные бани. Я туда несколько раз возил генерал-полковника Байдукова Георгия Филипповича». Съездили мы с Виктором Ивановичем к Любке Безродной на Савёловский вокзал, прикупили спиртного, пива и вернулись в бани.

А там как раз парился с компанией артист Павлов Виктор Павлович. То да сё, разговорились. Оказался великолепным мужиком. Мне, помнится, о нём ещё Володя Конкин сказывал: «Если бы не Витюша, я бы точно ушёл со съёмок фильма «Место встречи изменить нельзя».

Опыт моего общения с Высоцким на съёмочной площадке случился не самым безоблачным и благостным. Существует устойчивое мнение в среде артистов и критиков о том, что Владимир Семёнович имел свою, отличную от моей, трактовку образа Шарапова.

Что могу сказать по этому поводу? Каким Высоцкий видел Шарапова, я не знаю и уже не узнаю никогда. По большому счёту, меня это никогда и не интересовало, что он там видел в Шарапове, – каждый должен заниматься своим делом. Это как если бы я в те годы начинал давать ему советы, каким должен быть Жеглов.

Сейчас я обо всем этом вспоминаю и рассуждаю спокойно, а тогда, в 1978 году, даже готов был в какой-то момент бросить всё и уехать со съёмок. И если остался, то в решающей степени благодаря стараниям великолепного актёра и человека Виктора Павлова.

В отличие от многих в съёмочной группе, он отнёсся ко мне очень хорошо. Бывают такие встречи, которые накладывают отпечаток на отношения с человеком на всю оставшуюся жизнь, независимо от того, как часто эти люди встречаются.

Витя просто понял, что я нахожусь в состоянии определённого психического стресса, что меня выбило из колеи отношение ко мне некоторых коллег. Мне те отношения казались почти дискриминационным. Всё, что делал Высоцкий, всем казалось гениальным или, во всяком случае, хорошим.

Всё, что делал я, вызывало, порой, какие-то кривые ухмылки. При этом по особенностям своего характера я утрирую каждый недоброжелательный взгляд, и всё это мне было очень больно. Так вот, однажды я начал собирать чемоданы, и тут Господь послал мне Витюшу Павлова, который не был со мной знаком лично, – мы знали друг друга только по творчеству, но до этого никогда не встречались.

Витя отнёсся ко мне, как добрый доктор Айболит, – у маленького ёжика что-то заболело, надо его лечить. Он проявил удивительную тактичность, природный юмор, находчивость и, главное, доброжелательность, чего мне тогда чрезвычайно не хватало. Я был там одинок, чего скрывать.

Витюша взял меня под руку, прихватил сценарий, и мы вышли из гостиницы «Аркадия». Там рядом находилась Высшая партийная школа, а рядом с ней – гранитные бюсты Маркса и Ленина. Облокотившись на череп одного из основоположников коммунизма, Павлов начал читать сценарий. А с его мимикой, с его ужимками, интонациями, паузами, с его моментальными голосовыми переключениями это было безумно смешно! Я не помню, когда я так гомерически хохотал.

И вот таким образом, очень просто и незатейливо, он вытащил тот клин, который торчал в моём сердце. После этого мы пришли в гостиницу, чемодан был разобран, а в съёмочной группе так и не узнали, что я готов был уехать.

А рано утром мы уезжали на натуру пролога – Левченко и Шарапов ползут через линию фронта, за колючей проволокой берут «языка» (кстати, «языком» был старший сын Марины Влади - Петька Оссейн). Потом пошли взрывы, мы ползли через болото. По этой сцене погиб наш третий товарищ. Тем не менее, «языка» мы притащили.

В фильм пролог не вошёл, Говорухин от него отказался. У меня осталось лишь несколько фотографий из тех, безусловно, интересных съёмок. Помню, когда Витюша снял с себя мокрую и грязную гимнастёрку, я увидел у него на спине штук двадцать засосов от банок.

Дело в том, что у него только что закончилось воспаление лёгких, но вот такой он был ответственный человек: раз съёмки, то надо ехать. Другой начал бы кобениться, капризничать: я только что переболел, а вы меня в болото суёте!

Он позаботился тогда обо мне, а о себе не очень-то и думал. В этой душевной самоотверженности был весь Павлов. Его я до конца дней своих буду вспоминать с величайшей благодарностью.

Так подробно говорю об этом еще и потому, что у меня был старший брат, умерший от полиомиелита, когда мне исполнилось два года. И всю жизнь потом я испытывал огромный внутренний душевный дискомфорт. Да, Бог послал мне прекрасных родителей, которых я очень любил, но мне всегда не хватало старшего брата.

И Витюша – теперь я могу в этом признаться, – как бы отчасти стал моим старшим братиком, в котором я всегда нуждался. Он появился более чем вовремя и успел мне протянуть руку, пока я не наломал дров. Скандал ведь мог случиться ужасный, мы же сняли на тот момент почти треть фильма. И даже если бы я был кругом прав, всё равно бы нашлись люди, жестко меня осудившие».

*
Когда я всё это рассказал Павлову, он аж прослезился, поскольку сам не твёрдо помнил ту щекотливую коллизию. Вернее, по доброте душевной своей не придал ей надлежащего внимания. И компания банная слушала меня, раскрыв рты.

Надо ли говорить, что мы с Павловичем договорились и в следующую баню здесь встретиться. Домой меня Волков доставил просто-таки в великолепном настроении. А я его премировал бутылкой водки в честь Дня ПВО. Если президент даёт своим офицерам вино, то почему мне этого не сделать.

24.04.92, пятница.

С утра вместе с Виктором Ивановичем запасались продуктами для бани. Витюша Павлов обещал привести с собой Валерия Носика. Не хотелось ударить в грязь лицом. Прикупили водки, пива, квасу, еды всякой. Что бы я делал без моей безотказной Любани Безродной? Где бы доставал такие разносолы в то время, когда магазинные полки пусты, хоть шаром покати?

Павлов, как и обещал, привёл в баню Носика Валерия Бенедиктовича. После трёх заходов, которые по всем правилам банного искусства нам организовал Павлов, сели за стол. Выпили за «лёгкий пар» и за знакомство. Виктор Павлович заметил: «Еле вытянул Валеру в баню. Он же не знает, что эта чудная парилка уже на волоске висит, как и весь басейн при ней».

Стоило артисту произнести это «при ней», как я поневоле вспомни: «при нём». Это когда Витя играл в гайдаевской комедии незадачливого студента, пытавшегося сдать экзамен через подсказку по радио. Профессор: «Что вы сказали: приём?». «Нет, билет и задача при нём».

Удивительный всё-таки Павлов актёр. Почти в сотне картин снялся. Но я не помню ни одного фильма, где бы он исполнил главную роль. Зато все рядовые роли его на памяти. Особенно - Осадчего из «Адъютанта его превосходительства» и Левченко из «Место встречи изменить нельзя».

А с ликвидацией бассейна на Кропоткинской и бани при нём, – это, похоже правда. Не от Вити Павлова первого слышу желание властей «засыпать вонючую лужу», а на её месте восстановить взорванную большевиками главную религиозную ценность России – храм Христа Спасителя.

«Сказать вам, мужики, честно,- продолжал после очередной рюмки Павлов,- я с пониманием отношусь к столь дерзновенному проекту насчёт храма, как, впрочем, и ко всем демократическим переменам в стране. Но мне очень жалко будет этой замечательной бани, да ещё и невдалеке от моего дома.

Успокаиваю себя, братцы, лишь тем, что всё течет, всё меняется и, как правило, в лучшую сторону. Я вон после Щепкинского училища в каких только театрах не служил: и в «Современнике», и в Ермоловском, и в Маяковском, и в Малом. В Ермоловский дважды возвращался. А вот теперь обосновался второй раз в Малом.

Полагаю, надолго. Люди, Мишаня, тут мне уж больно по душе. Какие-то они особые, право слово, я бы сказал: капитальные люди. И большинство – русские – такая редкость в нашей культуре. Это уж ты мне поверь без доказательств. Настоящая Русь только в этом театре и существует. А больше всего здесь мы сошлись с Валерой Носиком. Вот такой мужик!"

Павлов нетвердо показывает большой палец, да ещё делая на нём щепоткой «присыпочку». Носик стыдливо и смешно морщит нос. (Это у меня получился случайный каламбур). И мы снова наливаем. И снова со знанием дела обстоятельно моем косточки Горбачёву, Ельцину, и всей прочей пиз…обратии, которая по-шакальи терзает страну и народ.

Мы легко расправляемся с ушедшим «собакой Рейганом». (Армянское радио спрашивают: «Как зовут собаку Рейгана?» - «Рональд»), и пришедшим «салагой Клинтоном». Вообще все международные проблемы мы решали, как орешки щелкали.

А на проблемах собственных детей дружно буксуем. Простые, как колёса телег, вопросы, связанные с нашими чадами, элементарно ставят нас в тупик. А я полагал, что только мне одному Бог поскупился на педагогический талант. Особенно Валерий Бенедиктович запальчиво и хмельно сокрушался:

- Саша мой все мозги мне прожужжал: папа, хочу быть, как и, ты артистом. А я ему говорю: сынок, это - самый неблагодарный кусок хлеба из всех известных мне кусков! Да и профессия ли это вообще, если разобраться по совести…

- Особенно теперь, - назидательно вставляет Виктор Павлович,- когда звание артиста ниже звания уборщицы в заводском Доме культуры!

- Да даже не в этом дело, - опять смешно и грустно морщит нос Носик,- но ты пойми, Витюша: я не вижу в Сашке никаких артистических задатков! Элементарно не вижу! Зачем же обрекать пацана на заведомо неподъемную для него ношу.

- Это потому, что ты, брат, - возвышает голос Павлов, - отравлен дешёвой, глупой и расхожей истиной: на детях талантов природа отдыхает. И стесняешься себе в этом признаться. А я вот в твоего Сашку верю: из него будет отличный артист. Тебя, положим, ему за пояс заткнуть будет трудно, но что справится парень с лицедейством – это я тебе гарантирую! Правильно я говорю, Мишаня?

Это Витя очень верно определился с третейским судьёй. Особенно с учётом того обстоятельства, что с Носиком старшим я пару часов назад познакомился, а какой он из себя Носик младший – понятия не имею. Но во мне уже приличный градус внутри плещется и гордость распирает грудь: с такими мастодонтами сцены на дружеской ноге как бы препираюсь.

С нетрезвым восторгом подтверждаю правоту Павлова, возможно, какой-то миллионной долей собственного апломба обрекая хорошего пацана Сашку на прозябание в «театральных застенках», как только что выразился его отец, безусловно, актёр милостью Божьей. В парилку мы больше ни ногой – перебрали. Пора развозить друзей по домам…

*
Стас Садальский вспоминает:

«Птиц Павлов любил с детства и разводил всю жизнь. В родном театре у него даже была собственная голубятня, худрук Соломин Юрий Мефодьевич отдал под его увлечение целый черда Витя свято верил, что голуби – это души актеров, когда-то работавших в Малом. Показывал: "Вот эта гордая голубка - Гоголева, а этот любвеобильный - Царев, самый веселый голубь - Ильинский… У меня странное отношение к смерти. Не могу смириться, что человек исчезает насовсем…"

Любимое место в Москве – Птичий рынок. Сцену, в которой Жеглов убивает Левченко, снимали недалеко от него, у метро Таганская.

Витя вспоминал: «Мы с Высоцким очень рано приехали в тот день. Чувствую, настроение у Володи какое-то праздничное. Говорит: "Вить, пойдём, чего покажу. Видишь, вон машина новая? Это моя. Поехали, прокачу". Сели мы в его "Мерседес", сделали круг. А я ему и предлагаю: "Чего на месте-то топтаться? Поехали на Птичий рынок. Тут рядом".

Поехали. Голубей накупили. Раньше они и стоили трёха за пару. Привезли мы птиц на съёмочнуюплощадку. 

Наши там уже собрались, и мы стали у всех на глазах выпускать голубей. Все обалдели от такой прелести. Приступили к съёмкам. Я бегу по снегу, Высоцкий в меня стреляет. Ба-бах… падаю. Помню: Володя подбегает с бледным лицом, берёт мою руку, целует: "Голубятник, вставай. Я тебя никогда не убью".

После нескольких инсультов Павлов слег и больше не смог ухаживать за голубями. Он постоянно звонил в театр и просил друзей кормить их, но птицы скоро что-то поняли и улетели - есть они могли лишь с ладони хозяина.

А 24 августа 2006 года, когда Витя умер, они вернулись и несколько дней кружили над крышей Малого театра».

…Долго-долго, я уверен, будем мы помнить Витюшу Павлова. Шутка ли, за 66 лет прожитых на земле, сыграл в 189 фильмах. Почитай по 3 фильма за каждый прожитый год, включая грудничковые годы.

Михаил Захарчук

Фото facebook.com



Другие новости


Михаил Захарчук: Сегодня день рождения Мазепы...
Михаил Захарчук: День памяти Г.М. Вицина
Михаил Захарчук: Как честнейший А. Ф. Кони дал зеленый свет терроризму на Руси

Новости портала Я РУССКИЙ