Игорь Комаров: Город полон неожиданностей. Из записок сотрудника московской милиции. Часть II

Игорь Комаров: Город полон неожиданностей. Из записок сотрудника московской милиции. Часть II

06/01/2021 00:40

Москва, Игорь Комаров, КЛУБ 20/12 Туристы, например, часто спрашивали Игоря, почему этот флаг на здании всегда развевается. Нет ли там специальной турбины, нагнетающей воздух? 

 

…Порой доходило до курьезов. Одного крикуна доставили в дежурную часть и вызвали психиатра. Когда врач прочитал рапорт о задержании, то вежливо спросил, кто нуждается в лечении: тот, кто кричал на Красной площади, или тот, кто писал рапорт.

Взяв этот документ, Игорь прочел, что в дежурную часть милиционером полка был доставлен гражданин, который кричал: «Да здравствует Коммунистическая партия Советского Союза, да здравствует Леонид Ильич Брежнев!» (Дело было еще до распада СССР.) В общем, и смех и грех…

 

Об авторе

Эти заметки, написанные от третьего лица, автобиографичны. За главным героем Игорем Комовым скрывается сам автор подполковник милиции Игорь Николаевич Комаров. Фамилии других персонажей также изменены, но у всех есть реальные прототипы.

Игорь Комаров пришел в милицию в 1978 году после службы в Вооруженных силах. Начинал рядовым милиционером, поступил в Московскую специальную среднюю школу милиции МВД СССР. Затем продолжил образование и окончил Всесоюзный юридический заочный институт, ныне МГЮА имени О.Е. Кутафина. После окончания учебы работал на офицерских должностях в территориальных отделениях столичной милиции. 16 лет служил в отделе милиции по охране порядка на Красной площади ГУВД Москвы.

14 октября 1995 года вел переговоры по освобождению захваченных в качестве заложников туристов из Республики Корея. Закончил службу в 2004 году в должности начальника межрайонного отдела по борьбе с правонарушениями в области охраны окружающей природной среды УВД Центрального административного округа Москвы (экологическая милиция).

В своих записках автор рассказывает о себе, своей учебе и работе, в основном о буднях милиции Китай-города в 80-е – 90-е годы ХХ века – период, когда распался Советский Союз и происходило становление новой российской государственности.

 

 

В дежурке

Игорь медленно привыкал к новой должности. Сегодня он ответственный от руководящего состава – следовательно, под его контролем смена дежурных по отделу милиции. Он решил произвести ее не в кабинете, как делали остальные руководители, а непосредственно в дежурной части.

Когда Комов вошел в помещение дежурки, там пожилой мужчина в потертой кожаной куртке возмущенно рассказывал, что в ГУМе офицер Семкин незаконно выгнал его из очереди за туалетной бумагой. Дело было так.

Он занял очередь и ненадолго отошел, а вернувшись, стал жертвой склочной гражданки, которая стояла за ним и начала кричать, что он влез без очереди.

«А Семкин ваш, не разобравшись, погнал меня из магазина, потому что он фашист», – раздраженно размахивал руками мужчина в кожанке.

«Успокойтесь, товарищ! – призывал дежурный, сдвинув фуражку на затылок. – Семкин не мой, я его почти не знаю. Напишите заявление, и руководство разберется», – он протянул мужчине лист бумаги и ручку.

«Ну Гришин, – подумал не без досады Игорь, – лишнюю работу мне создает. Мог бы просто успокоить человека. Конец смены, торопится вырваться на волю после суточного дежурства».

Володя Гришин был всеобщим любимцем. Веселый, покладистый по характеру, он быстро сходился с людьми. Был женат вторым браком и воспитывал сына. Его жена, стройная черноволосая Мария, работала главным бухгалтером в сети ресторанов, расположенных на Новом Арбате. Ее мечтой было устроить любимого Володю бухгалтером и разместить в своем кабинете.

«Какой из меня бухгалтер?» – говорил ей Володя. А она отвечала, что все будет делать сама, а от него потребуется лишь иногда заваривать им чай. «Нет, лучше в петлю!» – заявлял Володя, рассказывая о прожектах жены сослуживцам. Трудно было представить этого человека с его неуемной энергией в нарукавниках и со счетами. Высокий, худой, он внешне напоминал жюльверновского Паганеля. Был всегда тщательно одет, держался ровно, не нервничал и не страдал угрызениями совести.

Была у Гришина одна слабость – он был фанатом красивой и качественной обуви. Как-то перед поездкой в свой родной поселок Локоть он купил в ГУМе на закрытой распродаже для сотрудников особо важных НИИ итальянские ботинки, которые любовно называл корочками. Нарядившись в чешский костюм-тройку и свои любимые корочки, Володя сел в поезд Москва – Брянск.

В купе напротив него разместился мужичок в кургузом пиджачке с хитрой улыбкой на лице. Взглянув на его грязные стоптанные башмаки со сломанными молниями, Володя вздохнул. Перехватив его взгляд, мужичок заметил: «Ну, это, как говорится, кому что по средствам». «Да, но помыть-то их можно было», – сказал Володя.

И добавил, что вода в вокзальных туалетах бесплатная. Долго хмуриться было не в его характере, к тому же ему надо было явиться домой бодрым и веселым, а для этого необходимо выспаться. Он, предупредив проводницу, чтобы та его разбудила, улегся и мгновенно уснул.

Утром проводница подняла его, как обещала, за полчаса до станции назначения. Володя поблагодарил, сладко потянулся и протянул руку вниз за любимыми корочками. Но рука нащупала что-то бесформенное и сальное. Это оказались грязные ботинки соседа по купе. Они высохли и от этого стали еще ужаснее. Соседское место пустовало.

Нетрудно было понять, что попутчик вышел раньше в гришиных итальянских корочках. «Попадешься ты мне, гад, в ГУМе», – подумал Володя и стал с отвращением надевать чужие башмаки, которые к тому же оказались на два размера меньше.

Вернувшись в Москву, он рассказывал сослуживцам об этом приключении, делая трагическое лицо: «Ну, представьте меня в импортной тройке и в этих заскорузлых чоботах! Конфуз! Пришлось дать телеграмму домой, что поезд опаздывает и я буду ночью. Не позориться же перед соседями. А рядом с вокзалом в обувном магазине только кирзовые сапоги и валенки!»

Был еще случай, когда на служебных занятиях начальник отдела решил устроить очередную взбучку дежурным. Под его крики Володя, сидевший в первом ряду, мирно уснул. Фуражка выпала из его рук и покатилась к ногам разъяренного руководителя.

«Гришин, ты спишь!» – раздался гневный бас. Володя вскочил, встал по стойке смирно и громко доложил: «Никак нет, Валентин Сергеевич, просто у меня от страха затряслись руки – вот фуражка и выскользнула из них». Все дружно засмеялись, глядя на сонное лицо Володи, а шеф выгнал дежурных вон, сказав, что будет разбираться с каждым персонально.

– Держи, замполит, – сказал Володя, протягивая Игорю заявление обиженного жалобщика. – Вот ты уже здесь, а Кулибина даже на горизонте не видно. Я, когда тебя сменял, разве опаздывал?

– А на два часа кто опоздал однажды? – возразил Комов.

– Вспомнил! То уважительные причины были, домой от знакомой пришел поздновато. Засиделись за беседой, бывает, – заулыбался Володя. – Утром на дежурство, я сразу спать, подхожу к кровати, а жена как начала меня пилить, так и не остановилась до четырех утра. Я уши подушками закрыл, думаю, дура баба, мне же завтра в семь утра вставать на дежурство!.. А помнишь, – перевел он разговор на другую тему, – как мы с тобой за яблоками ездили?

Игорь не забыл, конечно, тот эпизод. В то лето был большой урожай яблок, они с Гришиным работали вместе и после суточного дежурства поехали к Комову на дачу. Тогда машина была только у Володи. Вернее, подобие машины – тарантас, казалось видевший вторжение в Москву Лжедмитрия.

Мешки для яблок взяли у сотрудницы, занимавшейся сдачей в доход государства конфискованных судом у гумовских спекулянтов вещей. Игорь и подумать не мог, что в эти мешки можно было поместить даже слона, таких громадных размеров они были. Когда они с Володей по дороге домой завезли один мешок теще, он не пролезал в дверь. А хозяйка как назло куда-то ушла.

– Давай оставим у двери и уедем, я устал, – сказал Володя.

– Украдут, – Игорь почесал затылок.

И Гришин, как обычно, нашел выход. По его совету Игорь открыл своим запасным ключом дверь квартиры, перебросил мешок с яблоками через плечо, а Володя взялся за тюк сзади. Они отошли в угол лестничной площадки и, встав «паровозиком», с разгона вбежали-таки в дверь. Правда, теща потом жаловалась, что яблоки быстро стали портиться.

– Ну, что, пока сменщика нет, разберусь с одним фарцовщиком, – сказал Володя и поманил к себе завсегдатая «обезьянника» Колю Кукушкина. Коля был от рождения слабослышащий, говорил нескладно, гортанным голосом. Каждый раз, когда Кукушкина задерживали в смену Володи, их диалог смешил всех присутствующих. Володя с каменным лицом долго уточнял фамилию задержанного, а Кукушкин искренне поражался его несообразительности. Так было и на этот раз.

– Ну, вот и Кулибин, – сказал Гришин. В дверях стоял заступающий на смену Виктор Селиверенко. Прозвище свое он получил потому, что стоило ему появиться на работе, как из разных кабинетов бежали сотрудники со сломанными электрочайниками и приемниками в руках.

Селиверенко мог отремонтировать все, что выходило из строя. Ночью во время дежурства, когда выдавалось свободное время, он вооружался паяльником и чинил поломки просто за спасибо.

Человек он был хозяйственный, воспитывал с женой двух дочерей. Сам родом из деревни, на протяжении многих лет строил своими руками огромный дом за городом. В ход шло все, что попадалось под руку. Рассказывал ребятам, как, не имея помощников, один конец доски держал сам, а второй подвязывал веревкой к каркасу дома и только после этого прибивал.

Сослуживцам было понятно, что Кулибин достроит дом уже со своими зятьями. А до появления их надо было еще долго ждать. Вся его квартира была завалена неисправной радиотехникой, которую он не успевал ремонтировать. Решив успокоить жену, он как-то сказал ей, что после окончания строительства вывезет половину аппаратуры на дачу.

«Видел бы ты ее лицо, – говорил Виктор в доверительном разговоре Игорю. – Ты, причитает, мне и на даче собираешься радиосвалку устроить? Нет, не понимает она меня, а уже пятнадцать лет вместе живем».

Между тем все признавали, что терпению кулибинской жены можно было позавидовать. Далеко не каждая женщина согласится жить в подобной обстановке. Видно, они сильно любили друг друга.

Виктор был среднего роста, коренастый, подтянутый, всегда в отглаженной заботливой женой форме. Хозяйственная жилка иногда его подводила. Игорь помнил, как, достав где-то дефицитную финскую колбасу, Селиверенко попросил взводного положить ее в холодильник. В дежурке тогда такой роскоши не было.

Взводный, перед тем как положить колбасу, сделал предусмотрительно на бумаге, в которую она была завернута, надпись для тех, кто захочет попробовать деликатес: «Не трогать, гады! Селиверенко». После смены Виктор, не глядя, сунул сверток с колбасой в портфель.

Дома теща, увидев, что он что-то положил в холодильник, решила полюбопытствовать, но, прочитав надпись на свертке, приняла ее на свой счет. Рассказывая Игорю о случившемся, Виктор вздыхал: «Ты не представляешь, сколько нервов мне стоило уладить этот конфликт».

На службе он был всегда спокойным, его практически невозможно было разозлить.

– Извини, с дачи на электричке добирался, время не рассчитал, – выпалил Виктор. В ответ Володя хотел возразить, но рот его так и остался открытым от удивления. В шаге от Кулибина стояла улыбающаяся жена Гришина.

– Ты почему не на работе? – выдавил изумленный супруг.

– Володечка, такая погода хорошая, я отгул взяла, подумала, что ты будешь рад со мною сходить, например, в парк, – затараторила его благоверная, заглядывая ему в глаза.

Володя пришел в себя и строго велел ей дожидаться его на лавочке снаружи. А когда жена вышла, набросился на незадачливого сменщика:

– Ну, Кулибин, одни проблемы от тебя. Меня на углу ГУМа девушка ждет, продавец из магазина запчастей, между прочим. Я ей обещал Александровский сад показать. Так что бери ключи от пожарного выхода, выпустишь меня на соседнюю улицу.

– А что я твоей жене скажу? – растерялся Виктор.

– Скажешь, что я, мол, ушел. Но только когда она к тебе обратится! И не вздумай улыбаться, – Володя поднял вверх указательный палец. – Одна фраза: ушел и всё! А ты вообще молчи, – повернулся он к Игорю. – Ты знаешь, что жена меня спаивает?

– Как это так, она же не пьющая? – не поверил Игорь.

– Объясняю, – сказал Володя, сделав страдальческое лицо. – Прихожу я домой, настроение отличное, вижу, жена на меня смотрит зверем и спрашивает, где я был. «В гараже, – отвечаю, – машина-старушка постоянного ремонта требует». А она так нараспев говорит: «Не-ет, из гаража ты всегда пьяный приходишь, наверняка с девушкой был!»

Так вот, пришлось мне перед дверью квартиры в электрощит (она электричества как огня боится) бутылку водки поставить и, перед тем как зайти домой, делать большой глоток. Так что реально спаивает она меня, замполит.

– Ладно, сейчас не до тебя, – отмахнулся Игорь, просматривая книгу задержанных. – После служебных занятий обстоятельно поговорим.

Через полчаса в дежурке появилась наконец жена Гришина и, узнав от Виктора, что тот давно ушел, ахнула:

– Как ушел? Я у входа на лавочке сидела и видела всех, кто выходил из отдела. Можно я поищу его по кабинетам? Наверное, он еще здесь, – попросила она Виктора.

– Пожалуйста, – разрешил Кулибин великодушно. 

 

Пост № 1

– Проверю посты, – сказал Игорь дежурному и вышел на территорию. Он находился в самом сердце столицы, более того – страны. День был погожий, блестели купола храмов, на здании за Сенатской башней Кремля развевался государственный флаг. Когда люди видели на площади сотрудника в милицейской форме, то задавали массу вопросов, начиная с правил проезда по Москве на общественном транспорте до нужного им адреса и заканчивая тем, кто из политиков захоронен у Кремлевской стены.

Туристы, например, часто спрашивали Игоря, почему этот флаг на здании всегда развевается. Нет ли там специальной турбины, нагнетающей воздух? Ответ был прост: крепость строили на возвышенности, потоки воздуха подхватывали знамя, и оно постоянно колыхалось, словно на него дули из невидимого вентилятора.

Кремлевские вороны собирались в небольшую стаю, вытягивались в цепочку и летали вокруг трепещущего флага. Какая-нибудь из ворон то и дело подлетала и цеплялась лапками за верхнюю его часть, поближе к древку. Ей приходилось бороться с мощными порывами ветра. Так ковбой во время родео старается как можно дольше усидеть на необъезженной лошади. Когда силы у вороны иссякали и ее сдувало со знамени, подлетала очередная птица и занимала ее место. И так все по очереди участвовали в этом состязании со стихией.

Вороны очень интересные и довольно загадочные птицы. Когда Игорь только пришел в отдел и стоял на офицерском посту №1 у Мавзолея, он любил ранним утром наблюдать за ними. Вот несколько ворон нашли на земле гайку. Одна из птиц берет ее в клюв и взлетает на крышу ГУМа, а подружки располагаются рядом. Ворона нагло бросает гайку на проходящего внизу человека, и вся птичья компания смотрит, попадет она по цели или нет.

Вообще-то, большое количество ворон создавало правоохранителям уйму проблем. Они пачкали своим пометом правительственные машины, гадили на головы высокопоставленных представителей разнообразных органов власти, что вызывало жалобы.

Применяемые меры в форме отпугивания зловредных птиц стрельбой из охотничьих ружей не давали ощутимых результатов. Затем поставили ловушки. Куда увозили пойманных в эти ловушки пернатых, никто не знал; ходили слухи, что ими кормят удавов в зоопарке, но, вероятно, это выдумки.

Как-то раз молодые милиционеры из их отдела ночью взяли зеленую краску у рабочих, обновлявших лавочки в Александровском саду, и, вытащив одну ворону из ловушки, стали ее красить. Их, конечно, наказали и объявили выговор с формулировкой «За небдительное несение службы». Довести свой недостойный замысел до конца им не удалось.

Ворона вырвалась, но стала мстить. В дальнейшем, увидев человека в фуражке, она пикировала на него, сбивала головной убор и царапала когтями лицо. Дошло до того, что сотрудники, увидев зеленую ворону, поскорее снимали фуражки. Около ГУМа мстительница атаковала ни в чем не повинного армейского офицера, возвращавшегося из отпуска.

Ему было не до смеха, а жена, которой он рассказал о нападении птицы с зелеными перьями, всерьез решила, что у него признаки помешательства.

Соколиная служба комендатуры Кремля немного распугала ворон, но избавиться от них никому не под силу. Они такая же составная часть ансамбля Красной площади, как ели у Мавзолея. Игоря не раз спрашивали, почему маленькие елочки у Мавзолея не растут. Конечно, ели растут, как все деревья, но их регулярно пересаживают, привозя из питомника молоденькие саженцы, а подросшие елочки переносят к Кремлевской стене или высаживают в Тайницком саду Кремля.

Казалось бы, небольшой островок зелени в центре Москвы не мог представлять большого интереса для дикой фауны, но это не так. Какая-то неведомая сила тянула сюда лесных сов, которых выгоняли восвояси агрессивные вороны, показывая, кто в доме хозяин. Прибегали хорьки, прилетали дикие утки. Одна утка высидела птенцов под развесистыми лапами елей прямо за Мавзолеем.

Во время доступа туристов к захоронениям у Кремлевской стены мама-утка вывела на прогулку свой выводок. По приказу коменданта солдаты Кремлевского полка аккуратно погрузили утиное семейство на плащ-накидку и перенесли его в Тайницкий сад.

Красная площадь и Кремль у каждого российского человека, которому довелось там побывать, всегда оставались в памяти как дорогое воспоминание. Почти любой приезжающий в Москву приходил сюда. Потрясающая красота этого места не могла и не может никого оставить равнодушным.

На этой исторической площади и в Кремле проходили важные государственные мероприятия, в главных новостях звучало: «Москва, Кремль», по такому же адресу люди отправляли и письма с пожеланиями или жалобами. Когда гости столицы возвращались домой, им задавали один и тот же вопрос: «Красную площадь видел? Кремль видел?»

Игорь, подобно многим москвичам, воспринимал раньше Красную площадь как обычную городскую территорию. Он видел ее от кинотеатра «Зарядье», когда шел в кино, или со стороны улицы 25-го Октября, когда мама вела его в «Детский мир» покупать форму к новому учебному году.

По- настоящему он проникся торжественной магией этого места, только когда их привезли на Красную площадь после вручения аттестатов зрелости. Это был переход из детства во взрослую жизнь. У него даже родились здесь первые стихи:

Ну вот и кончилось реки затишье,

Прозрачных омутов нетронутая гладь.

Не будет больше нам спокойной жизни,

В реке бурлящей – суть теперь искать

И плыть по ней челночным быстрым ходом…

Комов вышел к Лобному месту. Там на посту стоял сержант милиции Михаил Анисин, недавно демобилизовавшийся из армии. Двухметрового роста, он был похож на богатыря из русских сказок. Дедушка Михаила был при царе владельцем папиросной фабрики «Пальмира».

В разговорах с сослуживцами Михаил шутил: «Если бы не революция, смотрел бы я на ваши физиономии из окна собственного роллс-ройса». На это ему отвечали, что он должен быть благодарен за то, что «наши пролетарские предки не прервали ваш буржуйский род».

Впрочем, такие перепалки были вполне миролюбивыми. Мать Михаила работала начальником Управления заготовок, где была правой рукой министра. Это ведомство занималось производством продуктов длительного хранения, в число которых входят консервы, сухие пайки; в первую очередь, речь идет о снабжении войск.

Михаил был баловнем судьбы, но, так же как Игорь, решил пройти боевой путь мужчины: это предполагало службу в армии, а затем в МВД. Комов был его наставником в первые месяцы службы. Михаил рассказал, что когда пришел служить в армию, то думал о себе как об умном, образованном и воспитанном человеке. Однако его первый командир, сержант по фамилии Каток, заявил: «Ты пока кусок дерьма, и мне потребуется много времени чтобы сделать из тебя хорошего солдата».

– И я стал отличным солдатом, а теперь в МВД собираюсь стать настоящим мужчиной, – делился Михаил. 

Сейчас Анисин доложил, что происшествий на посту не было; затем Комов поинтересовался его настроением и обстановкой в семье. Убедившись, что все у богатыря в порядке, он продолжил путь.

На Лобном месте инцидентов отмечено мало, но случавшиеся бывали, как правило, трагическими. Один произошел с пенсионером Орликовым. Он изготовил взрывное устройство, заложив его под капот своего автомобиля, подъехал вечером к Спасской башне и остановился.

В этом не было ничего странного: неопытные водители, запутавшись (никаких навигаторов тогда не было) и увидев человека в милицейской форме (в ней тогда несли службу и сотрудники ФСО), частенько подъезжали, чтобы спросить дорогу.

Старший офицер приказал узнать у водителя причину заезда на Красную площадь. Однако водитель не выходил из машины и не включал свет. Как только к машине подошли сотрудники госбезопасности, раздался взрыв, отбросивший их окровавленные тела на брусчатку. Через мгновенье автомобиль полыхал, как в боевиках; вдруг открылась передняя дверь и с пистолетом в руке из пламени вышел водитель.

Милиционеры, подбежавшие с поста №1, поняли, что не успеют дотянуться до пистолетов, висевших сзади на портупеях. Но преступник больше не хотел никого убивать. Он решил застрелиться, однако правоохранители выбили пистолет из его рук.

Тогда Комов уже работал на должности заместителя начальника и понимал, что милиционеры могли пострадать. А причиной их замешательства было то, что за повседневной рутинной работой с погоней за показателями и борьбой за разные бюрократические параметры в милиции не успевают научить сотрудников тому, как действовать в нестандартных ситуациях.

Необходимо анализировать ошибки, допущенные при исполнении служебных обязанностей в экстремальных ситуациях, и доводить эту информацию в форме инструкций до личного состава. Пробел в такой подготовке приводит к очередной гибели сотрудников МВД. Четких инструкций, как действовать при задержании вооруженного преступника и вести боевые действия при встрече с террористом, не было. Вполне возможно, их нет и сейчас.

Большая часть Красной площади была оцеплена барьерами безопасности. Так регулировался доступ граждан в Мавзолей Ленина. Однажды на огороженное пространство выбежал человек с криками: «Люди, вас обманывают, не верьте никому!» При этом он разбрасывал вокруг чистые листы бумаги. Когда после задержания у бунтаря спросили, почему его «листовки» пустые, он ответил: «Зачем писать, и так всё ясно!»

Такие случаи были не единичными, и порой доходило до курьезов. Одного крикуна доставили в дежурную часть и вызвали психиатра. Когда врач прочитал рапорт о задержании, то вежливо спросил, кто нуждается в лечении: тот, кто кричал на Красной площади, или тот, кто писал рапорт. Взяв этот документ, Игорь прочел, что в дежурную часть милиционером полка был доставлен гражданин, который кричал: «Да здравствует Коммунистическая партия Советского Союза, да здравствует Леонид Ильич Брежнев!» (Дело было еще до распада СССР.) В общем, и смех и грех.

В один из солнечных дней на Красную площадь пришел парень с теодолитом. На ведение работ подавали заявки, но иногда они не доходили вовремя. Услышав жалобы на начальство, которое отправило его на работу в выходной день без напарника, землемеру разрешили вести измерения. Он с час ходил со своим прибором по площади и что-то проверял, а затем подошел к экипажу автопатруля и попросил монтировку. Заявил, что необходимо передвинуть Мавзолей на полметра влево!

Игорь Комаров

(продолжение следует)

 

 

Фото ok.ru

 

 

 

 


Другие новости


Михаил Васьков, Клуб 20/12: Гуд бай, Америка! К итогам президентства Трампа
Игорь Комаров, Клуб 20/12 Город полон неожиданностей Из записок сотрудника московской милиции. Часть 4
Дмитрий Епишин, Клуб 20/12: Моменталка

Новости портала Я РУССКИЙ