Игорь Комаров, Клуб 20/12 Город полон неожиданностей Из записок сотрудника московской милиции. Часть 4

Игорь Комаров, Клуб 20/12 Город полон неожиданностей Из записок сотрудника московской милиции. Часть 4

18/01/2021 17:50

Москва, Игорь Комаров, КЛУБ 20/12 В этой критической обстановке порядок на территории их отдела обеспечивали чуть больше 100 сотрудников милиции.

 

 

…Улучив момент, когда террорист отбежал в конец салона, чтобы осмотреть подступы к автобусу, Игорь спросил у водителя, настоящий ли у захватчика пистолет. Тот ответил утвердительно, мол, можешь не сомневаться. И добавил: «Когда он выстрелил вверх при захвате, я повернулся к нему и увидел в стволе, направленном на меня, нарезы».

Игорь спросил тем временем у захватчика, почему он запросил такую большую сумму. Где найти 10 миллионов долларов в субботний вечер? «Не найдут, – последовал ответ, – взорву автобус. А деньги нужны, чтобы выкупить своих детей, которые тоже находятся в заложниках, – у кавказских боевиков»…

 

Об авторе

Эти заметки, написанные от третьего лица, автобиографичны. За главным героем Игорем Комовым скрывается сам автор подполковник милиции Игорь Николаевич Комаров. Фамилии других персонажей также изменены, но у всех есть реальные прототипы.

Игорь Комаров пришел в милицию в 1978 году после службы в Вооруженных силах. Начинал рядовым милиционером, поступил в Московскую специальную среднюю школу милиции МВД СССР. Затем продолжил образование и окончил Всесоюзный юридический заочный институт, ныне МГЮА имени О.Е. Кутафина. После окончания учебы работал на офицерских должностях в территориальных отделениях столичной милиции. 16 лет служил в отделе милиции по охране порядка на Красной площади ГУВД Москвы. 14 октября 1995 года вел переговоры по освобождению захваченных в качестве заложников туристов из Республики Корея. Закончил службу в 2004 году в должности начальника межрайонного отдела по борьбе с правонарушениями в области охраны окружающей природной среды УВД Центрального административного округа Москвы (экологическая милиция).

В своих записках автор рассказывает о себе, своей учебе и работе, в основном о буднях милиции Китай-города в 80-е – 90-е годы ХХ века – период, когда распался Советский Союз и происходило становление новой российской государственности.

 

Кидала

В памяти Игоря прочно сохранился один летний вечер – 5 июня 1991 года. Он забежал в дежурную часть, чтобы отправить в вышестоящую организацию, 1-е РУВД, справку об очередном протесте против нарушения прав человека. На Красную площадь с Никольской пытались пройти родственники обвиняемого в злоупотреблении служебным положением и взятках бывшего председателя хлопководческого колхоза из Наманганской области Узбекистана Ахмаджана Одилова.

Они развернули плакаты с требованием освободить Одилова на период следствия, так как он семь лет находился под стражей без приговора суда. Все пятеро протестующих были задержаны нарядом милиции и доставлены в отдел. Им разъяснили установленный порядок организации и проведения уличных шествий, предупредили о недопустимости нарушения этих правил и отпустили.

В те дни на Красной площади и прилегающей к ней территории бушевали политические страсти. Сутками раньше юноши и девушки с белыми повязками на головах и зажженными свечами в руках устроили сидячую демонстрацию прямо на брусчатке напротив Мавзолея, чтобы почтить память погибших в 1989 году на площади Тяньаньмэнь студентов КНР.

Если до 1990 года все протесты были уделом обиженных на чиновников одиночек (например, люди жаловались на незаконное увольнение с работы или на необоснованный отказ в выезде на постоянное место жительства за границу), то во второй половине 1990 года многие выступления стали массовыми и носили в основном политическую окраску.

В первом полугодии 1991 года левые на митингах требовали сохранения Союза ССР и Вооруженных сил. Правые, объединившиеся в движение «Демократическая Россия», на многотысячных митингах на Манежной площади осуждали применение военной силы против демократических процессов в Тбилиси, Баку, Вильнюсе.

Призывали к избранию Бориса Ельцина президентом России и к отставке Горбачева. Говорили о необходимости создания забастовочных комитетов на предприятиях и о проведении всероссийской политической забастовки.

С января 1991 года на Манежной регулярно проходили митинги, шествия и пикеты. Китай-город в такие часы напоминал бурлящий котел. В этой критической обстановке порядок на территории их отдела обеспечивали чуть больше 100 сотрудников милиции.

Все они работали с огромным нервным напряжением. И можно с удовлетворением отметить, что удалось обойтись без потасовок среди участников акций, без массовых беспорядков и тем более жертв.

Водитель оперативной машины уехал в РУВД со справкой о выступлении семьи Одиловых, а Игорь решил подождать его звонка о доставлении документа по назначению. Иногда руководство срочно требовало уточнений по изложенным событиям, и лучше в таких случаях отвечать сразу по прямой телефонной линии дежурного.

Пока же, воспользовавшись тем, что находится в родной дежурке, он спросил, по обыкновению, не остается ли кто-нибудь в камерах до утра. Услышал в ответ, что есть один задержанный – кидала. Оперы привели его на одну ночь, потом повезут домой в Грузию. «С документами все в порядке, – заверил дежуривший Селиверенко. – Мужик спокойный, думаю, проблем не будет».

«Я с ним побеседую», – решил Игорь. Правонарушители разных мастей вызывали у него профессиональный интерес и стремление понять мотивы их поведения. И он старался, если выпадала такая возможность, получить знания «из первых рук».

Захватив кружку с чаем и бутерброды, он вошел в камеру. На нарах сидел хорошо одетый человек лет тридцати, крепкого сложения. Внешность у него была располагающая, но впечатление могло быть обманчивым. В некоторых людях уже с первого взгляда можно распознать лидера, потенциального вожака. Этот, похоже, был именно из такой породы. Оставшись по какой-либо причине не у дел, человек такого типа может натворить бед. Ему тяжело удержаться в рамках закона. 

– Вы спортсмен? – представившись, поинтересовался Комов. Задержанный подтвердил, что в институте занимался боксом. Ему даже прочили большое будущее, но межпозвоночная грыжа положила конец спортивной карьере.

Потом немного поговорили на нейтральные темы. В частности, Игорь пояснил, что недавно по настоянию правозащитников традиционный «глазок» в двери КПЗ был заменен квадратным окошком со шторкой. А стены камеры оштукатурили и покрасили в салатовый цвет; прежняя шершавая «рубашка», как считалось, служила помехой желающим оставлять автографы и разного рода надписи.

«Грузинский гость» оказался человеком осведомленным и заметил, что Чехов во время поездки на Сахалин добился, чтобы каторжан на время сна не приковывали к тачкам.

От чая с бутербродами Эдуард (так его звали) не отказался. Сказал, что с утра ничего не ел, а задержали его прямо в ресторане, когда он только сделал заказ. Потом по просьбе Комова начал рассказывать о себе. Родился в Грузии, в семье русских инженеров. Пошел по стопам отца, окончил геологоразведочный институт с красным дипломом.

Но получить должность руководителя ему не удалось. Сам он объяснял это тем, что не грузину и без связей в Грузии пробиться невозможно. А хотелось ему, не скрывал Эдуард, видного поста, больших денег и власти над людьми. Причем сразу.

– Вот и решил я зарабатывать себе на жизнь самостоятельно и в одиночку. Когда сам себе начальник, спокойнее. Поехал я в один район, где много частных виноградников. Нанял себе в помощники парнишку из местных. Подарил ему кроссовки, чтобы быстрее бегал, так он был на седьмом небе от счастья. Я хожу с теодолитом, он бегает с большой линейкой. Где надо, колышки забиваем.

В общем, изображаю кадастрового инженера за работой. Через неделю появляются солидные люди. Спрашивают, кто я и что здесь делаю. Показываю изготовленное для меня знакомым художником удостоверение, говорю, что выполняю задание по проекту. Размечаю, мол, на местности маршрут прокладки железной дороги. Если у жителей есть желание ознакомиться подробнее с моей работой, могу выступить в клубе с лекцией. На том и порешили.

Комов с интересом слушал его историю. Эдуард, помолчав минуту, продолжил:

– У меня была с собой карта этой местности. С печатями, пометками, визами руководства. Конечно, липовая. Это был мой шедевр. Сразу видно, что документ серьезный. Выступление мое произвело на жителей большое впечатление. Я закончил словами, что все они должны быть рады тому, что по их земле пройдет железная дорога. Но радости в зале не наблюдалось.

Затем встал один седобородый старец и сказал, что их район славится виноградниками и им хорошо живется и без железной дороги. И непонятно, почему рельсы должны пролегать по их виноградникам, когда недалеко есть бесплодный пустырь.

Я возразил, что виноградники в масштабах такой большой страны, как СССР, мелочь. Дорога необходима всем гражданам республики, а ваши виноградники только вам. Из клуба разошлись молча. А рано утром ко мне прибыла делегация почетных жителей, которые попросили меня забить мои колышки вдоль пустыря. Конечно, они обещали за это щедро наградить меня – от чистого сердца.

«Ну и жук», – усмехнулся про себя Комов. А собеседник рассказывал дальше, явно не без удовольствия вспоминая собственные аферы.

– Я, конечно, сказал, что прекрасно их понимаю, но придется менять проект, а это потребует согласования у многих специалистов. Делегаты заверили, что предвидели и этот вариант, и готовы хорошо отблагодарить моих коллег. Я уехал в Тбилиси, а через неделю вернулся с радостной для местных жителей вестью об изменении маршрута железной дороги. И забил реперные колышки вдоль пустыря.

– Не жаль вам было этих честных работяг, которых вы дурачили? – Игорь в упор посмотрел на расхваставшегося мошенника. Но тот и не думал раскаиваться.

– Я не дурачил их. Не нравится мне это слово. Считайте, что я поддерживаю мифы, в которые людям хочется верить. Если хотите, как Гомер. Те крестьяне, думаю, чувствовали себя героями и спасителями земляков. Ведь они предотвратили строительство целой железной дороги! Защитили виноградники, принадлежавшие еще их предкам.

Но все же совесть меня немного мучила после того случая, вы правы. Я решил больше не наживаться на простых тружениках и стал заниматься государственными людьми. Рассказать, как это было?

Игорь молча кивнул, и рассказ новоявленного комбинатора продолжился:

– Представьте, что в небольшом курортном городке появился геолог. Недалеко от моря я поставил палатку, натянул тент, отгородил зону «лагеря» веревкой. Нанял на работу целую бригаду крепких подростков. Они по моему приказу рыли ямы по соседству, а найденные булыжники тащили в «лагерь».

Я с важным видом сидел на раскладном кресле, в костюме цвета хаки и пробковом шлеме. То есть выглядел как опытный разведчик недр, исколесивший полмира. С видом знатока через громадную лупу я рассматривал принесенные мне камни.

Так прошла неделя, и опять ко мне в гости пожаловали уважаемые люди. Их было трое. Видно было, что они умеют заработать большие деньги и знают, как их потратить, чтобы жизнь превратить в праздник. Чем-то они были схожи друг с другом. Возможно, все чиновники после длительной службы приобретают общее выражение лица.

Последовали традиционные вопросы: кто я и что здесь делаю. Я показал им удостоверение и сказал, что ищу полезные ископаемые. Добавил, что мои коллеги едут в тундру и в сибирскую тайгу, а у себя под ногами никто ничего не ищет.

«И что же вы нашли?» – поинтересовались мои гости. «Не поверите, – отвечаю. – Такая удача выпала. Я нашел лучистый колчедан!» Насколько, спрашивают они, это важно для науки и чего теперь ждать. Заявляю, что перспективы просто сказочные. И размахиваю минералом как знаменем.

Камень, кстати, был подлинный лучистый колчедан, я его привез с собой. Заверяю, что на их земле его колоссальные залежи и скоро местность прославится на весь мир. Завезут технику, начнут рыть карьеры, объявят стройку ударной комсомольской. Телевидение, корреспонденты, известность!

«Наверное, – думал Игорь, слушая эту историю, – секрет таких кидал кроется в умении блефовать. Наглое вранье с невозмутимым видом – вот ключ к их успеху. Плюс располагающая внешность. Попробуй обычный человек так провести опытное начальство, ему не поздоровится». Эдуард тем временем с увлечением продолжал вспоминать:

– Ну вот, ребята те ушли с грустными лицами. На следующий день они вновь появились, а еще на черной «Волге» подъехал, как я понял, не только уважаемый, но и очень большой человек. Солидный, седой, одетый с иголочки. Таких даже стригут личные парикмахеры. Чувствовалось, что слова «нет» он не слышал уже лет двадцать. Ко мне он не обращался, говорил только с тремя земляками и только на грузинском. Видимо, приехал просто посмотреть на меня.

Когда он отбыл, оставшиеся переговорщики объяснили мне, что их курортный городок прекрасно живет, и никто здесь не хочет идти работать на карьер. На следующий день мой «лагерь» посетили представители районной администрации. Они выражали большую обеспокоенность насчет будущего местной природы. Все мои аргументы они выслушивали с унылым выражением лица.

В конце недели ко мне пришел один решала с толстой золотой цепью на шее и дорогими перстнями и сказал, что все понимает, но слава – это хорошо, а счастье лучше. А счастливым меня постараются сделать с помощью солидной денежной суммы. Услышав, какова именно сумма, я сказал, что, пожалуй, мог бы подумать, но о лучистом колчедане уже известно в Тбилиси.

Решала попросил меня уладить это и сказать, что произошла ошибка. Залежей лучистого колчедана здесь нет! Словом, я уехал в Тбилиси, отдохнул недельку, а потом вернулся в городок. Сказал, что с начальством всё уладил, но весть о находке уже дошла до Москвы. К этому собеседники тоже были готовы…

Вечером я отбыл домой с портфелем, набитым деньгами, и пообещал, что городок никто больше не потревожит. На прощанье порекомендовал вырытые ямы использовать для оборудования общественных туалетов, которых явно не хватает на их курорте. Кажется, они так и сделали.

Эдуард уперся взглядом в салатовую штукатурку и поскучнел. Заметил, что к нынешнему его задержанию рассказанные истории не имеют никакого отношения. Попался он, по его словам, глупо, и теперь надеется «выкарабкаться» с помощью влиятельных покровителей.

– Нам друг друга не понять, – сухо сказал он Комову. – Вы служитель закона, а мы его нарушители. У вас, так сказать, меч, а мы со щитом, и при каждом ударе надеемся, что щит выдержит и меч до нас не дотянется. Но, переступив черту, мы уже по-другому жить не можем…

Игорь молчал. Он вдруг подумал про деда Никифора, которому в 1938 году, скорее всего, припомнили службу в Русском экспедиционном корпусе и безжалостно сломали судьбу. Дед после этого стал пить и курить, а раньше не знал табака и ни капли в рот не брал. В армии при царе он даже получал как не курящий и не пьющий доппаек сахаром.

Кстати, во время Первой мировой войны французам командованием Русского экспедиционного корпуса было разрешено заменить чарку водки литром сухого вина – ввиду отсутствия на складах нужного количества водки. Но дед оставался трезвенником. А вот в 40 лет, попав под следствие, он начал злоупотреблять всем сразу и без всякой меры. Длилось это до 80 лет. После этого дедушка вновь стал некурящим трезвенником, и так он прожил оставшиеся ему 10 лет.

Попала под следствие и бабушка Наташа; правда, в качестве свидетеля по совсем другому делу, но по тем временам и не за такое сажали. Так что страху она натерпелась не меньше деда. Было у нее два совсем не женских таланта – водить машину и играть в карты.

Еще в беспризорном отрочестве она наловчилась зарабатывать, обыгрывая азартных игроков в «очко». А на водителя она пошла учиться перед войной. И вот угораздило: инструктор, который учил ее вождению, оказался вроде бы немецким шпионом. Слава богу, на бабушку подозрение не пало, обошлось допросами…

Да, прав был Эдуард. Они с Игорем находились по разные стороны от черты, разделяющей честных людей и бесчестных. И сочувствия кидала у Игоря не вызывал, в отличие от деда Никифора, бабушки Наташи и еще миллионов соотечественников, которые становились жертвами бесчеловечной репрессивной машины государственного террора.

Сейчас совсем другие времена, думал Комов. Никакого сострадания откровенный нарушитель закона, движимый только собственным честолюбием и жаждой обогащения, вызывать не может и не должен. И романтизировать его не надо. А вот разбираться по закону с каждым подследственным необходимо. И правы родные Одилова, которые настаивают на этом…

Разговор пришлось прервать. Дежурный сообщил, что рядом с Кутафьей башней у Манежа раздалась автоматная очередь. Слышны крики раненого. Начальник отдела, узнав, что Комов находится в дежурной части, приказал ему выехать и доложить с места происшествия о случившемся. Через минуту Игорь уже был в машине.

С Эдуардом он больше не встречался.

 

Долгий день в октябре

На Большом Москворецком мосту, где стоял захваченный на Васильевском спуске автобус с туристами, Комову однажды пришлось вести переговоры с настоящим террористом. Этот человек был вооружен пистолетом Макарова, имел при себе взрывчатку и бутыли с бензином. Он захватил автобус с туристами из Южной Кореи.

Много лет после случившегося Комова мучил один вопрос: что хотел сказать ему захватчик за 20 минут до смерти? Ведь он попросил, чтобы к нему позвали именно Комова. А Игорь в тот момент как раз отпросился в туалет (простояв пять часов на холодном ветру) и отошел от автобуса в ГУМ. Ждать его не стали.

Начался штурм. Так и осталось загадкой, что собирался сообщить террорист. Сколько сил понадобилось, чтобы успокоить его и перейти от истерики к диалогу! И вот туристы были спасены, но радости от победы не было. Комов смотрел на окровавленное тело, сознавая необратимость трагедии.

Васильевский спуск считался среди правоохранителей этаким «бермудским треугольником». Здесь случались неприятные происшествия, вплоть до пропажи людей в массовые праздники. Но захвата заложников еще не происходило.

Порой ходят слухи, что для ведения переговоров с террористами готовят особых специалистов. В действительности все происходит не так, как планируется, да никто и не знает, с кем придется иметь дело. В роли преступника может, например, оказаться прошедший специальную подготовку и «горячие точки» боевик. Для такого переговоры станут только ширмой.

Если это смертник, у него одна цель – собрать вокруг себя как можно больше народа и устроить взрыв. Если же доведется иметь дело с психически больным человеком, вообще непонятно, как действовать: главное, чтобы не разозлить его и не привести неосторожными действиями к катастрофе.

Тот день, суббота 14 октября 1995 года, выдался ветреным, холодным и ясным. Комов был ответственным дежурным от руководящего состава отдела. Дежурство не обещало хлопот; мероприятий на их территории намечено не было, что само по себе для выходного дня редкость. Большинство сотрудников отдела отдыхали, в коридорах и кабинетах царила непривычная тишина.

Нарушил идиллию телефонный звонок дежурного по комендатуре Кремля: «Есть информация, что на Васильевском спуске в зоне парковки экскурсионных автобусов захвачены вооруженным террористом туристы из Республики Корея. В группе 26 человек плюс водитель россиянин».

Комов немедленно доложил о ЧП руководству и выехал на место преступления. Фраза «Есть информация…» всегда злила его неопределенностью и, по сути, пустотой. Тебя отправляют на место происшествия, не зная, что там случилось на самом деле. Уйма народа сидит и ждет, что же ты им отрапортуешь. И все они в душе надеются на благополучный исход. А узнав о плохом, начинают возмущаться и давать тебе указания с такой неприязнью, словно ты сам совершил то, о чем доложил.

На месте все выглядело как в голливудском боевике. С двух сторон от автобуса с заложниками уже стояли две милицейские автомашины ГАЗ-24 ПГ. Милиционеры, одетые в бронежилеты и каски, с автоматами в руках, используя автомобили как защиту, держали автобус на прицеле.

Как стало известно позже, террорист, войдя в салон сразу после парковки автобуса на Васильевском спуске, выстрелил в потолок и объявил о захвате заложников. Затем он отправил двух женщин из группы туристов к Спасской башне – сообщить о происшествии сотрудникам милиции.

У Спасской дежурили (в милицейской форме) сотрудники управления охраны. Они выслушали посыльных, отпустили их и доложили кому надо по своей линии. К сожалению, найти потом этих двух женщин-свидетелей Комов с коллегами не смогли.

А деталей, которые необходимо уточнить, было очень много. Комову было непонятно, например, как при отсутствии переводчика, оставшегося в автобусе, кореянки смогли так точно передать информацию о нападении на автобус и его захвате террористом. 

Игорь подошел к автобусу. Окно кабины водителя было открыто. Шофер сидел на своем месте и что-то писал. На вопрос Комова он ответил, что записывает требования захватчика. Сам террорист не показывался, а сидел с пистолетом в руке за водителем и через шторку рассматривал Комова, держа его под прицелом. Он передал через водителя, что просит донести свои требования до руководства.

А хотел он ни много ни мало 10 миллионов долларов и заправленный самолет. Поинтересовался, из местного ли Комов отделения милиции? Заявил, что из троих сотрудников, прибывших на место, должен остаться один доброволец для ведения переговоров. Комов вызвался быть этим добровольцем, передал записку с требованиями бандита ребятам, отдал им свой пистолет и попросил всё это отвезти дежурному по отделу милиции и доложить обстановку.

Игорь вырос в семье московских интеллигентов, в которой его любили уже за то, что он есть. Можно сказать, что он рос маменькиным сынком и всю жизнь до того октябрьского дня в душе надеялся доказать окружающим, что он настоящий мужик. За плечами были армия и годы милицейской службы.

Но только в экстремальной ситуации можно понять, насколько собранно, мужественно и решительно ты способен действовать, отточены ли у тебя профессиональные навыки, развиты ли соответствующие инстинкты, или ты впадешь в ступор, подвергая риску и себя, и других людей.

Милиция тем временем очистила от посторонних зевак Васильевский спуск. ГАИ перекрыло движение. Когда Комов возвращался к автобусу, тот тронулся с места и, проехав метров двадцать, остановился неподалеку от Собора Василия Блаженного.

Водитель передал Игорю предупреждение террориста: «Кроме тебя, к автобусу никто не должен подходить в радиусе 300 метров. Если кого-то увижу, пущу всех на воздух, для этого у меня есть взрывчатка и бензин». После этого автобус снова тронулся.

Игорь понял, что у захватчика есть план, которого он придерживается. Радовало здесь только одно – что он, похоже, не псих. К этому моменту на Васильевском спуске уже не осталось ни людей, ни машин. Последней точкой маршрута захваченного автобуса, вероятно, будет центр Большого Москворецкого моста.

Террорист явно тщательно подготовился, место выбрано отлично, все просматривается, далеко внизу река, где снято коллегами из речной милиции судоходное движение. Комов улыбнулся, когда вдруг увидел катера речной милиции. Водитель автобуса спросил, с чего он веселится. Игорь отшутился: «Если меня взрывной волной выбросит в реку, будет кому выловить». Только, кажется, водителю было не до юмора.

От опасности настроение стало приподнятым. Страха почти не было. Хотелось петь, плясать и рассказывать анекдоты. Посмотрев на Покровский собор, Игорь вспомнил, что, когда крестил своих детей, на вопрос батюшки о том, почему он не присутствует в храме, а стоит за дверью, ответил, что сам он атеист. Батюшка взглянул ему в глаза, улыбнулся, похлопал по плечу. Прошли годы, прежде чем сам Игорь обратился в православие. Сегодня на нем был крест, который ему надели в Елоховском соборе при крещении.

Улучив момент, когда террорист отбежал в конец салона, чтобы осмотреть подступы к автобусу, Игорь спросил у водителя, настоящий ли у захватчика пистолет. Тот ответил утвердительно, мол, можешь не сомневаться. И добавил: «Когда он выстрелил вверх при захвате, я повернулся к нему и увидел в стволе, направленном на меня, нарезы».

Прибывающие на площадь милицейские наряды действовали слаженно. Представители каждого района Центрального округа занимали одно за другим пустующие места в оцеплении. В течение получаса кольцо сомкнулось. Террорист попросил у Игоря радиостанцию. Если кто его и консультировал, это был человек не из спецслужб. Те отлично знают, что каждое силовое ведомство работает на своей волне и прослушать по рации переговоры всех нарядов невозможно.

Игорь спросил тем временем у захватчика, почему он запросил такую большую сумму. Где найти 10 миллионов долларов в субботний вечер? «Не найдут, – последовал ответ, – взорву автобус. А деньги нужны, чтобы выкупить своих детей, которые тоже находятся в заложниках, – у кавказских боевиков».

Игорь тогда заметил собеседнику, что он не Ротшильд и с него не могли запросить такой выкуп. Впоследствии выяснилось, что у этого бандита было собственное рыболовное предприятие на Дальнем Востоке и человек он был, скорее всего, состоятельный.

На Большой Москворецкий мост прибывали руководители городских и федеральных силовых ведомств. Однако Комов по-прежнему вел переговоры с террористом один на один, не отходя от окна автобуса. Теперь ему передались спокойствие и уверенность гораздо более опытных людей, которые приняли участие в операции. Среди них были генералы, начальники всех силовых служб России и московский РУБОП.

Когда в автобусе у рации, которую по требованию террориста ему передал Комов, согласовав это со своим руководством, разрядился аккумулятор, Игорь принес новую, в которую ребята из ФСБ заблаговременно поставили «жучок». С этого момента пошла запись всего, что происходило в автобусе и рядом.

По мере того как увеличивалось количество сотрудников вокруг автобуса, террорист все больше нервничал. К моменту приезда «Альфы» самообладание ему совсем изменило. Он перестал прятаться за шторкой и говорил с Игорем напрямую, угрожая, что вот-вот устроит взрыв.

Лицо его полностью закрывала маска. Но Комов сразу понял, что преступник выше него ростом и примерно такого же телосложения. У этого человека, рослого и сильного, был шанс уйти от преследования. Центр города – своеобразная западня из множества проходных дворов, сквозных подъездов, арок и запасных выходов.

Ориентироваться в этом лабиринте может лишь тот сотрудник милиции, который изо дня в день работает на данной территории. А сейчас автобус с террористом окружали профессионалы, которые в Москве почти не появлялись, а служили в основном в «горячих точках». Они плохо представляют себе, что найти в Китай-городе преступника, если не знаешь его примет, нереально.

«Альфе» пригнали автобус в точности такой, как тот, что захватил преступник. Спецназовцы в две секунды разбили стекла, испытывая их на прочность. Ребята эти выглядели как богатыри на лубочных картинках, поэтому, увидев тут же небольшую группу низкорослых и щуплых офицеров, Игорь был немного удивлен. Правда, удивление это длилось недолго.

Получив приказ командира лишить возможности передвижения автобус с заложниками, эти миниатюрные спецназовцы, юркнули под автобус и быстро сделали так, чтобы машина не сдвинулась с места. Позднее водитель сказал Игорю, что слышал шорох под салоном и страшился, что террорист в очередной раз даст ему команду двинуться вперед. А как поедешь, когда знаешь, что под тобой живые люди!

Снайперы разместились в гостиницах «Балчуг» и «Россия», еще один занял позицию на Москворецкой башне. Ветер пронизывал до костей, нависли темные тучи, от свежего и приветливого осеннего утра не осталось и следа. Время, казалось, тянулось бесконечно. Через час снайпер на Москворецкой башне стал делать приседания.

«Замерз, – подумал Игорь. – А как он будет стрелять с озябшими руками?» Тем временем этот стрелок передал, что видит в автобусе движущегося человека и может снять его. Игорь немедленно попросил дать отбой: в салоне передвигался переводчик тургруппы, он носил террористу сигареты по его требованию.

У Игоря была задача успокоить преступника и расположить его к себе. Со временем это удалось. После истерики захватчик стал рассуждать спокойно, но от своих замыслов отказываться не собирался. Показал Игорю две двухлитровые пластиковые бутылки с горючим веществом и хитроумное приспособление для их воспламенения.

Это была елочная гирлянда из лампочек накаливания. Сами лампочки были разбиты, оголенные                  спирали опущены в жидкость. Провода гирлянды были присоединены к батарейке. «Вот, – говорил захватчик Игорю, – замкну цепь, и все воспламенится».

Террорист заметил, что пистолет ему уже не нужен, поскольку, если что пойдет не так, останется подорвать себя вместе со всеми. Тогда Комов предложил: мол, если не нужен тебе пистолет, подари его мне. Лишний ствол для службы всегда пригодится. «Не-е-ет, не отдам», – немного нараспев сказал террорист. «Ну и жадный ты мужик! Я тебе 10 миллионов долларов заказал, а ты старый ствол жалеешь…»

Захватчика его слова рассмешили. Этот разговор вспомнил на допросе следователь (он слышал его в записи переговоров), отметив, как положительный фактор операции, что террорист успокоился.

Игорь упорно призывал этого камикадзе добровольно сдаться: «Если хочешь остановиться, сделай это как можно быстрее. Я подгоню к автобусу автомобиль и отвезу тебя прямо в отдел милиции к следователю. Ты будешь под прицелом снайперов, но останешься целым и невредимым». Но захватчик остался при своем.

Деньги решили передавать мелкими купюрами, потому что запрашиваемую сумму никто бы никогда не дал. Пошли в ход ассигнации небольшого достоинства, которыми набили целый мешок. Комова попросили подключить к переговорам, под видом представителя Центрального банка, полковника МВД.

Три часа Игорь уговаривал террориста, и тот наконец согласился. «Представитель», в свою очередь, убедил захватчика, что деньги должен передавать кассир. И вот к автобусу пришел скромно одетый служащий с мешком валюты. Это был снайпер. Террориста разозлили мелкие купюры, но заложников он начал отпускать, оставив в автобусе половину группы.

Когда начался штурм, между «кассиром» и захватчиком произошел молниеносный смертельный поединок. Все было кончено до того, как в автобус, выбив оконное стекло, ворвалась «Альфа».

Когда во время подобных операций террорист просит пить, ему приносят кофе. В нем подмешаны вещества, способные усыпить кого угодно, но часто и они не действуют. Слишком напряжена нервная система у смертника. Игорь убедился, что иногда все получается наоборот. Человек становится как зомби, на него не действует ни разряд тока, ни слезоточивый газ. Только пуля. Именно так было и в тот раз.

Сразу после окончания операции Игорь привел к себе в кабинет водителя автобуса, попавшего в заложники, с вопросом: «Зачем ты бежал в дверь автобуса по линии огня? Ведь стреляли и снайпер, и террорист, тебя могли убить». Водитель ответил, что, когда «банкир» и «кассир» подошли к автобусу, он уже по их лицам понял: что-то должно произойти.

Тогда он сказал захватчику, чтобы тот забирал свой мешок с деньгами, который протягивали ему с улицы в окно автобуса. Следом за мешком в салон влетела световая граната, последовала вспышка… Водитель очнулся уже на улице, когда Игорь тряс его за плечи.

Когда водитель автобуса уже ушел домой, Игорь подумал: почему психиатры-криминалисты не изучают психологию людей, попадающих в такие ситуации? Да нет, вероятно, изучают, только выводы засекречены, и у рядовых ментов к ним доступа нет.

Между тем переговоры с вооруженным террористом, как правило, начинаются с обычного милиционера, которому дают приказ выяснить и доложить обстановку со словами «Есть информация...». А террорист может больше никого и не подпустить к себе.

Комова впоследствии вызывали в качестве свидетеля по делу в прокуратуру. Следователь спросил, был ли у террориста шанс скрыться. Игорь сказал, что одно из заданий, полученных им от руководителей операции, было составить словесный портрет и приметы преступника, сообщить, есть ли у него акцент. Захватчик все время оставался в маске, акцента у него не было, а то, что он выше 180 см и крупного телосложения, было несомненно.

Пока «Альфа» не лишила возможности автобус двигаться, террорист мог дать команду водителю заехать в какой-нибудь проходной двор и убежать. Следователь согласился с его доводами, добавив, что все туристы утверждали обратное: захвативший их в заложники человек был маленького роста и худой! Вот такие парадоксы восприятия.

Видео захваченного автобуса внизу. Агентство AP

Фото с сайта yaplakal.com



Другие новости


Михаил Васьков, Клуб 20/12 Санька-голубятник
Михаил Васьков, Клуб 20/12: Гуд бай, Америка! К итогам президентства Трампа
Дмитрий Епишин, Клуб 20/12: Моменталка

Новости портала Я РУССКИЙ