Михаил Васьков: Знакомый незнакомец: к 60-летию вепсского и русского поэта Николая Абрамова. Часть I

Михаил Васьков: Знакомый незнакомец: к 60-летию вепсского и русского поэта Николая Абрамова. Часть I

24/01/2021 00:11

Москва, Михаил Васьков, NEWS.AP-PA.RU Он воспевает бесконечную любовь к России, родному краю, северной природе, отчему дому, матери, землякам, тоскует о запустении милой сердцу вепсской земли…

 

 

 

 

Для вепсского народа Николай Викторович Абрамов, 60 лет со дня рождения которого исполняется 24 января т.г., со всех точек зрения значит, пожалуй, то же, что для русского народа А.С. Пушкин.

Имя этого выдающегося поэта и литературного переводчика, заслуженного работника культуры и народного писателя Республики Карелия давно и широко известно всему финно-угорскому миру. Н.В. Абрамов – автор четырех вепсскоязычных сборников, его книги в переводах изданы в Эстонии, Венгрии, Франции, его стихи переводились также на финский, норвежский, шведский, языки финно-угорских народов РФ…

Он стал первопроходцем молодой вепсской литературы, доказав маловерам, что и на этом прибалтийско-финском языке можно не только грамотно и красиво излагать свои мысли на бумаге, но и создавать высоко художественные произведения, не хуже, чем, скажем, на эстонском или на финском!

А вот русскоязычному читателю произведения этого стихотворца в силу целого ряда причин до недавнего времени были известны разве что в интернете.

 

Строки биографии

Между тем Николай Викторович великолепно писал не только по-вепсски, но и по-русски. Был замечательным публицистом, журналистом, литературным переводчиком.

Но в вепсскую и русскую литературу он, войдет прежде всего поэтом, если уж ни есенинского и рубцовского, то, во всяком случае, несомненно, первого ряда. Вклад Абрамова в возрождение и развитие вепсской культуры поистине бесценен, а его творчество столь многогранно и значимо как для русской литературы, так и для становления младописьменного вепсского литературного языка, роста национального самосознания вепсов, что абрамовский юбилей так или иначе отмечают и на родине литератора – в Подпорожском районе Ленинградской области, и в Карелии, где долгие годы он жил и работал, и в Санкт-Петербурге, где организовано общество вепсской культуры, и в Москве, где действует Карельское землячество, – т.е. везде, где читают и пишут по-русски, и по-вепсски.

Мировая всезнайка-Википедия в разделе «биография» дает такие сведения об Абрамове: «родился и провёл детство в вепсском селе Ладва в Ленинградской области.

Вепс по происхождению. В 1978 году закончил Винницкую среднюю школу. Учился в Ленинградском топографическом техникуме, Петрозаводском государственном универитете, Карельском государственном педагогическом университете.

Работал грузчиком, рабочим в совхозе, рамщиком на пилораме, директором сельского дома культуры, рабочим в геодезической экспедиции, фотографом, корреспондентом районной газеты «Свирские огни», собственным корреспондентом «Финно-угорской газеты», корреспондентом независимой частной газеты «Кто о чём», редактором и главным редактором вепсской газеты «Kodima» (вепс. Родная земля).

Последние годы работал в Национальной библиотеке Карелии. Член Союза писателкй России с 1998 г. и Союза журналистов России с 2003 г.

На состоявшемся в августе 2010 г. в Оулу (Финляндия) XI Международном конгрессе финно-угорских писателей избран в правление Международной ассоциации финно-угорских писателей. Член правления Союза журналистов Республики Карелия.

Скончался в Петрозаводске после тяжёлой скоротечной болезни 23 января 2016 года, за день до своего 55-летия. Похоронен на малой родине в деревне Ладва».

 

Творчество, ждущее своего исследователя

…Старшее поколение наверняка помнит, что сразу же после смерти Высоцкого, поэзию которого так любил и мастерски переводил Николай Абрамов (недаром, в столичном музее барда среди экспонатов есть и абрамовская книга!), газеты и журналы запестрели воспоминаниями множества людей, которые поспешили причислить себя к «близким друзьям» Владимира Семёновича.

Про некоторых из них даже я, в ту пору простой московский студент, абсолютно точно знал, что таковыми они не то что не являлись, а ровно наоборот – были его недоброжелателями и даже гонителями...

Поэтому сразу оговорюсь: с Абрамовым лично знаком не был, более того, никогда даже не видел. Однако масштаб творческого гения великого (не побоюсь этого слова!) вепсского и русского поэта столь значителен, стихи его на обоих языках столь ярки и самобытны, а абрамовское творчество столь многогранно и значимо как для русской литературы, так и для становления младописьменного вепсского литературного языка и роста национального самосознания вепсов, что очень многие поклонники таланта безвременно ушедшего от нас мастера вполне могут назвать Николая Викторовича своим заочным добрым знакомцем, а кто-то – старшим товарищем и учителем.

Не погрешу против истины – ведь я, как и тысячи других его литературных почитателей, всегда с нетерпением ждал выхода в свет очередных абрамовских книг и статей, следил за появлением в соцсетях его новых стихов, читал познавательные и остроумные записи поэта, выложенные им фотографии.

Восхищался его успехами как фотохудожника, дивился его открывшимся киноактёрским талантам, волновался, когда пропал Шумка – любимый кот его мамы, Марии Алексеевны, и радовался, когда пушистый любимец семьи через несколько месяцев нашелся…    

…С болью и скорбью от членов нашего московского Карельского землячества узнал о безвременной кончине мастера. Так что горевали о северном рунопевце не только на берегах Онеги, Ояти и Невы, но и на берегах Москва-реки. Ибо поклонники абрамовского творчества есть везде, где читают и пишут по-вепсски и по-русски…

Но тысячу раз правы те, кто справедливо отмечал, что только теперь, когда поэт со своей неповторимой, немного печальной улыбкой глядит на нас с небес, мы можем по достоинству оценить, а в чём-то даже и переосмыслить его творческое наследие.

Оно, конечно же, ещё ждёт своего исследователя. Со временем литературные критики и языковеды по буквам разложат всё написанное Абрамовым, по полочкам различных «измов» расставят каждый его стих, распишут с лингвистической точки зрения все особенности абрамовской лирики.

Объяснят, что означает тот или иной поэтический образ, почему он так волнует читателя… Моя же задача гораздо скромнее – в формате небольшой статьи поведать о своем восприятии творчества вепсского лирика.

 

О лирике Абрамова

…Первая книга стихов Николая Абрамова “Koumekümne Koume” («Тридцать три»), ставшая вообще первой художественной книгой на возрождённой (после большевистского запрета в конце 1930-х гг.) вепсской письменности, стала и моей первой книгой, которую я прочитал на языке предков.

После второго абрамовского сборника “Kurgiden aig” («Время журавлей»), можно сказать, стал бесспорным почитателем творчества Николая Викторовича. Ну а третий его сборник «Pagiškam vel’l’» («Поговорим, брат»), в который вошли стихи и на вепсском, и на русском, встречал уже как доброго знакомца.

После чего всегда старался отыскать новые стихи поэта на просторах всемирной паутины – Интернета. (Кстати, вепсская рифма так увлекла автора этих строк, что сам, с юности пишущий стихи на русском, стал писать ещё и на языке предков! – М.В.).

Чем же конкретно завораживает поэзия Н.В. Абрамова? Во-первых, своей исключительной добротой и чистотой, которая так и сквозит буквально в каждом стихотворении. Своей искренностью, честностью и меткостью определений.

Во-вторых, просто мастерской рифмой. В-третьих, необыкновенно точным подбором слов, чёткой прорисовкой поэтических образов, порой настолько осязаемых, что за ними вполне зримо стоит фигура Мастера с большой буквы.

Это особенно ярко, на мой взгляд, проявляется в его пейзажной и социальной лирике. Тема Родины, Большой и Малой, вообще очень близка поэту. Он воспевает бесконечную любовь к России, родному краю, северной природе, отчему дому, матери, землякам, тоскует о запустении милой сердцу вепсской земли…

Однако именно здесь же внимательный читатель заметит и необычайную силу духа, и несгибаемую силу воли, уверенность как в возрождении Руси, ввергнутой в конце прошлого века лукавыми чужеземцами и доморощенными иудами в небывалые потрясения и испытания, так и в сохранении вепсской «самости», родного языка и культуры…

Глубокой мудростью и разносторонней жизненной опытностью (причем, далеко не всегда позитивной!) проникнута абрамовская философская лирика, в которой поэт осмысливает и, что называется, «пропускает через себя», те непростые процессы и явления, которые происходят в современном обществе сегодня, ищет и, пусть и с трудом, но находит своё место в этом, полном противоречий, мире… 

А вот в любовной поэзии Николая Абрамова просматривается душа тончайшего лирика, насквозь доброго и чрезвычайно ранимого человека. Лирический герой воспевает женскую красоту, оплакивает свою несостоявшуюся Любовь, едва не убившую его, свои тщетные надежды обрести семейное счастье. Светлой грустью пронизан образ его несбыточной мечты, казалось бы, такого близкого, но неизменно ускользающего идеала – вечно юной красавицы-Насто…

Но настоящий поэт никогда бы не был таковым, если бы за «вечностью» и «общностью» тем не осветил он в своих стихах и нечто «своё», сокровенное. Именно оно, войдя порой в духовный резонанс с читателем, может отозваться «прочувствованием» того или иного образа, преломиться в сознании сквозь призму собственных сокровенных переживаний и стать не менее, а подчас даже более, «своим»! В этом-то, по моему глубокому убеждению, и заключается сила слова и секрет литературного мэтра…

Для меня и моих близких, к примеру, таким «резонансным» стихом Н.В. Абрамова стал поистине шедевр «Поговорим, брат», посвящённый памяти его трагически погибшего друга – карело-финского поэта Пааво Воутилайнена.

Совершенно непостижимо, как события, образы и мысли этого стихотворения соотнеслись с «нашим» случаем – такой же безвременной и трагической кончиной моего брата. Совпал даже временной и вполне осязаемый образ – августовский дождь… Мистика. На сороковины после панихиды наша матушка прочитала над могилой брата этот мощнейший и пронзительный абрамовский стих…

 

(продолжение следует)

 

Михаил ВАСЬКОВ, для АП-ПА

 

Приложение: стихи Н.В. Абрамова

 

РОДИНА

 

Я Родиной зову, не много 

и не мало,

всё то, за чем идти 

не надо далеко:

родимый отчий дом, 

святое слово – «мама»,

Краюху хлеба, поле, 

парное молоко…

                

Я Родиной зову 

лесов багряных осень,

звенящую лыжню 

и тёплые дожди,

зеркальный блеск озёр 

и глаз любимой просинь,

тепло желанных плеч 

и на прощанье: «Жди...»

 

Пусть буду далеко, 

мне никуда не деться

от мест, где свой причал, 

и где река своя…

Я Родиной зову всё,

что хранится в сердце,

всё, чем живу, дышу, 

и всё, чем счастлив я.

 

Я ЖИВУ ДЛЯ РОССИИ!

 

Я пишу о России –

Не пишу, а пою.

Наяву, как во сне, я

Вижу песню свою.

И мотив этот давний

Эхом слышен вдали,

И курлычут слова мне

Журавли, журавли…

Я пишу о России

И в снегах, и в цвету,

Хлещут ливни косые,

Бьют меня по лицу.

Я пишу, словно повесть,

Про себя и про мать,

И Россия, как совесть,

Не дает мне солгать.

Я хожу и не смею

Ей сказать о себе,

И пишу, как умею,

И живу, как и все.

Пусть боюсь, что красивей

Я сказать не смогу,

Но дышу я Россией

И Россией бегу.

В ней одной мои силы,

Моя слабость и боль,

Мое сердце и жилы,

И надежда, и бой.

И покуда пригодный

Я в ненастье ль, в беду,

Словно к матери рóдной,

К ней на помощь приду.

Чтоб уйти на рассвете

За живою водой,

Ведь живу я на свете

Для России одной!

Для нее я родился,

И над строчками бьюсь,

И с дороги не сбился,

И уже не собьюсь.

Белым светом скитаюсь,

Всё чего-то ищу,

И годов не считаю,

И пляшу, и грущу.

Надрываюсь работой,

И ночами не сплю,

Ненавижу кого-то,

А кого-то люблю…

Я живу для России!

Не пишу, а пою!

 

ЛЕБЕДИНАЯ РУСЬ

 

После долгого и тягостного сна, –

лишь вчера ещё на улице мело, –

как девчонка, в платье ситцевом,

приходит к нам – весна,

от черёмухи вокруг – белым-бело.

 

Снова белые туманы позовут,

я из сумрачного города сорвусь,

и тебя твоей любимой,

и невестой назову –

лебединая, берёзовая Русь.

 

Лебединая, ромашковая Русь,

ты признаться мне в любви

к тебе позволь:

белым снегом, белым снегом

запорошишь эту грусть,

белым ангелом мою излечишь боль.

 

На Руси в почёте – белые цвета,

говорят нам – о любви, или – беде.

Белый саван, или – свадебная,

белая фата,

руки милой – пара белых лебедей.

 

Я гуляю у ромашковой реки,

погадать на счастье светлое берусь.

Ты все здравствуешь, невзгодам

и кликушам вопреки,

лебединая, берёзовая Русь.

 

Белым ангелом мою излечишь боль,

белым снегом запорошишь эту грусть…

Ты признаться, ты признаться мне

в любви к тебе позволь,

лебединая, ромашковая Русь!

 

1997

 

МОЛОКО

                   Посвящается маме –

                   Марии Алексеевне Абрамовой

 

Бывало в детстве нелегко –

ушибы, синяки и раны.

Тогда – парное молоко

я пил, вставая утром рано.

И набирались руки сил,

всё можно начинать по новой...

Но раз у мамы я спросил –

в чём сила молока парного?

«Когда ты будешь далеко, –

сказала мама, чуть помедлив, –

ты вспомнишь это молоко

и навестить меня приедешь.

В нём солнечного света луч,

частичка голубого неба,

и шум листвы, и звон ручья,

и соль земли, и запах хлеба.

В нём то, что с детства

всем знакомо,

что пуще жизни берегут,

что величают отчим домом

и то, что Родиной зовут!»

 

* * * 

 

Вепсские реки, озёра, болота…

Дождь их наполнит, мороз льдом скуёт…

След медвежонка в лесу встретит кто-то

И на сохатого вдруг набредёт.

 

Рыбы прекрасней и ягод чудесней

Нет, чем у нас, в наших водах, лесах.

Утром весной – глухариные песни.

Осенью же – журавлей голоса.

 

Летом уехал в деревню и сам бы,

Скинет когда свой черёмуха цвет…

Словно берёзоньки вепсские бабы,

И у парней вепсских сил на сто лет!

 

Ужель окончится всё, канет в Лету?

Как нам сберечь, живо что до сих пор?

Все ведь в заботах! Да времени нету…

Да за дорогой – высокий забор.

 

Сбросим забор – и вперёд, на свободу!

Сгинет бесследно кромешная тьма…

Снова отметим мы праздник народный

В наших нарядах, в цветочных венках!

 

Перевод с вепсского Михаила Васькова

 

ЕДЕМ В ДЕРЕВНЮ!

 

Светит в выси уже солнышко.

Эй, просыпайся, старик!

Едем в деревню, где гнёздышко,

Корни где наши, язык!

 

Может быть, с детства любимая

Роща из старых берёз

Ждёт, и избушка родимая…

Жив ли лохматый наш пёс?

 

Слышишь, поют уже пташечки.

Едем в деревню скорей!

Сменим штиблеты, рубашечки…

Там и душе здоровей!

 

Перевод с вепсского Михаила Васькова

     

НА ЗЕМЛЕ ВЕПСОВ

 

Позаброшены деревни,

Не горит огонь в печи.

Затихает край наш древний,

Хоть и угли горячи.

 

Бьётся боль в железной клетке,

Что сковал кузнец глухой,

Ведь могилы наших предков

Поросли уже ольхой.

 

Дождь осенний лишь поплачет

Или стая журавлей…

Счастье трудное то значит –

Жить на Родине своей.

                      

Перевод с вепсского Михаила Васькова

 

РОДИНА

 

Лес, поля, озёра, реки…

Ягод много в летний зной.

Знаю точно: землю предков

Бросит разве лишь слепой!

 

Ток по лéсу глухариный –

Как люблю язык я их!

Здесь моё мне дали имя

И речь пращуров моих.

 

Пусть пока течёт жизнь плохо…

Но придут другие дни!

До последнего будь вздоха

Ты с землёй дедóв своих!

 

Я зимой пойду на лыжах,

Летом – с лодки рыб ловить.

Всюду лишь друзей увижу,

Нам – под вепсским небом жить!

 

«Добрый день!» – мне скажет ветер.

Счастлив это слышать я…

Здесь – всё лучшее на свете!

Здесь ведь Родина моя!

 

Перевод с вепсского Михаила Васькова

 

* * *

 

Пусть будет вечно всё, что я люблю:

И лес, и луг, и дом красивый самый…

И рано утром, если крепко сплю,

Пускай меня всегда разбудит мама.

Пусть будет вечно речка, что текла

Под самым домом, в бурной круговерти.

И запах – мама пироги пекла,

Пусть будет сниться мне до самой

смерти.

Пусть будут вечно ягоды в саду,

Хоть драть за них мальчишкам станут

уши…

Чтоб хоть одну украдкой взять и

скушать.

Я и сейчас к забору подойду.

Пусть будет вечно жить девчонка та,

Что в школе я считал красивой самой.

Её уже зовут, наверно – мамой,

Но всё же это первая мечта.

Пусть будет вечно, вечно, как цветы,

Как самая красивая планета,

То чудо, что зову я словом «ты»,

Чудеснее чудес на свете нету…

Пусть будет вечно всё, что я люблю!

 

Январь 1985

 

КАЖДОМУ – ВЕРА И СЛОВО…

 

Каждому – вера и слово,

Каждому – посох и путь.

Вспомни родных своих снова,

Дом и язык не забудь.

Так нам даровано Богом,

Не на года, на века,

Каждому будет – дорога,

Каждому будет – река.

Юности вешние воды,

Старости тихий окрест...

Каждому – счастье на годы,

Каждому – тяжкий свой крест.

 

1987

 

Авторский перевод с вепсского

 

КОГДА БОЛИТ ДУША

 

Когда душа болит,

Как с тяжкого похмелья,

Глядеть на этот мир

Уж не хватает сил,

Я ухожу в леса,

Чтобы искать там зелье

У ласковых волков

Или нечистых сил.

Гоня велосипед,

Или скитаясь пешим,

Без окуней и щук

Не проживу ни дня…

У вековой сосны подаст мне руку

Леший –

Непризнанный поэт

И дальняя родня.

О чём-то шелестят

Осенние березы,

О чём-то промолчал

Песчаный жёлтый плёс…

Мне не понять никак,

И на глазах уж слезы…

Спасибо, подсказал

Лохматый, мудрый пёс.

А он спросил меня,

В лицо мне тычась мордой:

«Зачем нам уходить,

Ведь здесь так хорошо?

Пока ещё тепло,

И мы живём, как лорды,

К тому же по тропе

Недавно лось прошёл…»

Я средь озёр лесных бродил бы

Много суток,

Писал бы про любовь,

Валялся бы в траве.

Милее и родней

Всех пьяных проституток

Мне каждый ручеёк

И каждый муравей.

Но такова судьба

У каждого поэта –

Вернуться в грешный мир,

Пока закон суров.

Иначе все сбегут

Куда-то на край света,

Подальше от себя,

А, может, – от воров…

Я обретаю вновь покой души

И тела,

И снова надо мной

Синеют небеса…

Когда болит душа,

И мир не переделать,

Я ухожу в леса, я ухожу в леса…

 

1989

 

СОН

 

От наветов недобрых и вздорных,
Проклиная неправедный суд,
Прилетели два лебедя чёрных
На замёрзший наш маленький пруд.

 

Даже в самую лютую пору,
Словно ход потайной из темниц,
Я всегда оставляю здесь прорубь –
Для усталых, затравленных птиц.

 

Но, быть может, крепкá, словно водка,
Ледяная, с дороги вода.
И, глотнув, мне сказала лебёдка,
Как цыганка, что близко беда.

 

И шепнул захмелевший мне лебедь,
Своим волосом ветер глуша,
Что тепло и чудесно ­– на небе,
Где распятая бродит душа.

 

Нагадали беду и пропали,
За моря долог горестный путь.
И опять у судьбы я в опале,
И сгоревшие дни не вернуть.

 

Так гуляй же, душа, в чём же дело,
Или вещие сны просто врут?..
Прилетят ли два лебедя белых
На весенний, оттаявший пруд?..

 

1991

 

БОЛЬ

              Светлане Пасюковой

 

Ни земли, ни неба,

Вижу только стены.

Да закат кровавый,

Словно вытек с вены.

Ни добра, ни света,

Ни любви, ни ласки.

И года не те уж,

Чтобы верить в сказки…

Но осталась вера,

И она окрепла,

Чтоб, как птица Феникс,

Вновь восстать из пепла.

 

Лишь вчера мы с кем-то

Что-то отмечали,

Заливал вином я

Все свои печали

Только, видно, с горя

Бегать к магазину –

Что пожар вселенский

Заливать бензином.

Но жива надежда

И душа окрепла,

Чтоб, как птица Феникс,

Вновь восстать из пепла.

 

Снова вижу землю,

Снова вижу небо,

Словно у последней

У черты я не был.

Жизнь моя подвластна –

Только Божьей воле,

 

Да остался в сердце –

Отголосок боли.

Но любовь воскресла,

И душа запела,

Словно птица Феникс,

Восстаю из пепла.

 

1998

 

Авторский перевод с вепсского

 

БОСИКОМ ПО ХРУСТАЛЬНОЙ ТРАВЕ

Босиком по хрустальной траве,

словно в детстве, бегу

и ромашковый луг, как невесту,

любить я могу,

и хочу целовать облака

и берёзовый лес,

я – мальчишка, который на крышу

без страха залез...

Среди звёздных миров,

среди млечных путей я лечу...

В непроглядную ночь –

никогда не гасите свечу.

 

Ах, как жизнь коротка,

только там, впереди – горизонт.

Под грибными дождями

лишь глупые лезут под зонт.

Даже если весь мир изменить

никому не дано,

были в нём, только в нём – 

красота и любовь, и вино...

И как будто на горной реке

вдруг сломаешь весло,

только сам ты решаешь –

добро выбирать или зло.

 

Для зверей, для волков – 

словно брат,

средь людей одинок,

как среди диких роз

полевой неприметный цветок,

я хочу свою душу однажды

как парус поднять,

и взлететь над волнами,

и, может быть, что-то понять.

Если бросили камень в тебя –

то лови и держи…

Никогда не гоните коней

по нескошенной ржи...

 

Июль 2000

 

ПОГОВОРИМ, БРАТ…

 

                   Памяти Пааво Воутилайнена

 

В этой жизни всё перемешалось,

но кого за это нам корить?..

Здравствуй, брат… позволь мне эту

малость

– по душам с тобой поговорить.

 

От беды отсрочки нам не дали,

эхом голос слышу я вдали.

Ты ушёл в заоблачные дали,

в чудные видения Дали.

 

Мир спасти – задача не из лёгких,

все однажды также мы сгорим.

И опять неладно с хрипом в лёгких…

Здравствуй, брат… давай поговорим.

 

Жизнь – мгновенье, сказка или небыль,

но чудес, как в детстве, мы не ждём.

Над твоей могилой плачет небо –

Августóвским, искренним дождём…

 

2005  

 

* * *

                                      Сестре Таисии

 

Когда один, и рядом нету друга,

А только ночь, безжалостная ночь…

Отчаяние замкнутого круга

Лишь только болью можно превозмочь.

 

Друзья уходят…  этот мир им тесен,

Любимая в душе оставит боль.

Соседствуя, идут по жизни вместе,

Как две сестры – страданье и любовь.

 

В окне увижу парус белый лодки,

И белый дым сирени на столе…

Я выпил две смертельных дозы водки,

Но всё-таки остался на земле…

 

Март 2013

 

* * *

                Олегу Мошникову

С кем поделиться мне нынешней болью,
С кем мне хорошего выпить вина?
Между любовью и нелюбовью –
Лишь одиночество, только вина.

В прошлую осень ли, будущим летом
Кони галопом, за гриву держись…
Между поэтом, и не-поэтом –
Только лишь Слово, только лишь жизнь.

Против теченья… вешние воды,
Лодка и парус, и брызги в глаза…
Между свободой и несвободой –
Только лишь ветер, только гроза…

Декабрь 2012

 

* * *

                                  Дмитрию Гридину

 

Я хотел бы дожить до утра,

Только слишком далёко мой дом.

Между силами зла и добра

Я к нему пробираюсь с трудом.

 

Словно угли ночного костра,

В полутьме догорает любовь.

И несчастью родная сестра

Остаётся со мною – лишь боль.

 

Жизнь моя… где добро, а где зло…

Словно чёрная, в звёздах, дыра.

И лететь мне порой тяжело –

Между силами зла и добра.

 

Если песни не те, то молчи,

Пусть осудит, полощет молва.

Если кровь хлещет горлом в ночи,

То под утро родятся слова.

 

Милый друг, ты со мною побудь,

Помоги мне дожить до утра.

Может, вместе найдём мы свой путь –

Между силами зла и добра.

 

2004

 

ПЕСНЬ СВЕЧИ

 

Капают слёзы свечи:

плач её, стон – до небес…

Сердце поэта кровит,

словно рябины надрез.

 

Тянется долгая ночь,

спят люди сном все глухим…

Только лишь я и свеча

плачем на пару стихи…

 

Перевод с вепсского Михаила Васькова



Другие новости


 Михаил Васьков: Забытый юбилей отечественного хоккея: 70 лет первому розыгрышу Кубка. Часть II
 Михаил Васьков: Забытый юбилей отечественного хоккея: 70 лет первому розыгрышу Кубка. Часть I
Михаил Васьков: Что это за IBU? Нашим спортсменам запретили символику в соцсетях

Новости портала Я РУССКИЙ