Лидия Шундалова: Ферапонтов монастырь: свет невечерний

Лидия Шундалова: Ферапонтов монастырь: свет невечерний

21/01/2021 21:00

Санкт Петербург, Лидия Шундалова, NEWS.AP-PA.RU Через 30 минут случится главное – я, наконец, увижу фрески Дионисия - московского иконописца, последователя и продолжателя дела великого Андрея Рублева.

 

Есть особенная радость: по прошествии энного количества времени вспоминать яркие события своих путешествий, смаковать подробности и вновь переживать чувства, возникшие вдруг и внезапно, примешивая к тому восторгу толику осмысления.

Свои зимние рождественские каникулы я провела не просто так, несмотря на внезапно обрушившееся горе, хотя, что говорить, корю я себя как за эту поездку, так и за свой неисполненный долг. Но те три дня прожила я в зимней сказке, когда под ногами поскрипывал снег, деревья, изукрашенные белыми хлопьями, напоминали лес Берендеева царства, а дома с резными узорами – обиталище литературных персонажей.

Северные монастыри, казалось, были готовы излечить любые душевные раны. Вологодский край настолько богат историческими памятниками, настолько будит воображение, что, забыв все мрачные обстоятельства своей жизни, ты погружаешься в мир размышлений и вновь находишь точку равновесия внутри себя.

Не зря зовется этот край Северной Фиваидой и пусть вместо горячих песков египетской пустыни здесь лежит холодный снег, сердце Вологодчины, как и сердце древнего пустыннического благочестия, находится в ее монастырях, одновременно и в обителях молитвы, и центрах распространения идей о единстве государства.

Чудо зимнего дня

Солнце сияет в своем зените и оживляет искрами сахар недавно выпавшего снега. Возвышенность между озерами Бородаевским и Спасским, соединенными почти замерзшей речкой Паской представляет собой снежную гору, с которой с радостным визгом скатывается местная детвора.

Тут же чинно следуют хорошо экипированные лыжники, пришедшие как видно издалека, привлеченные легким морозцем и славой Ферапонтова Белозерского монастыря. Мне зябко в китайском пуховике и чтобы согреться приходится пес ноги на ногу.

Через 30 томительных минут случится главное – я, наконец, увижу фрески Дионисия - московского иконописца, последователя и продолжателя дела великого Андрея Рублева. Той цели, ради чего был проделан длинный путь из суетного сырого Петербурга в снежные чертоги Северной Фиваиды.

Белостенный Ферапонтов монастырь – вожделенная цель любого путешественника мало-мальски интересующегося российской историей.

Прекрасно сохранившийся архитектурный ансамбль конца15-17 веков состоящий из церкви Благовещения Пресвятой Богородицы с трапезной палатой; колокольни; холодной и открытой только летом церкви преподобного Мартиниана; церкви Богоявления Господня и преподобного Ферапонта над Святыми воротами, казенной палаты и, конечно, собора Рождества Пресвятой Богородицы, где и находятся фрески Дионисия, подчинен теме Боговоплощения.

Конечно, здесь нельзя не вспомнить и основателя монастыря Феропонта, и игумена Мартиниана, создавшего обители славу, гремевшую по всем уголкам Московской Руси. Но все же цельность, единство, завершенность замысла почувствует любой, оказавшейся в этом месте. Этот монастырь не форпост на пути неприятеля, а сугубое место молитвы, посвященное Царице Небесной и ее Сыну.

Обители повезло, удаленность от мирской суеты и кипучей деятельности крупных городов сыграло положительную роль, ее церкви дошли до нас почти в первозданном виде часть из них с нетронутой росписью, избавленной от наслоений и позднейших записей. Каждый желающий может окунуться в атмосферу 16 века, прикоснуться к русскому средневековью столичного, московского розлива.

Музыка красок

Наверное, под сводами собора Рождества Пресвятой Богородицы каждый задумается о прошедших столетиях. Это мост времени, перекинутый через бездну веков, и 600 квадратных метров изысканной живописи московской иконописной школы погружают совсем в иной мир...

1503 год. Рождение России. Минуло знаменитое стояние на Угре, страна свободна от власти Золотой Орды, присоединены мятежные Тверь и Новгород, идет война с Литвой, предприняты походы в Пермь и Югру.

Великий князь Московский Иван III вполне может считать себя преемником византийских императоров, благодаря женитьбе на Софии (Зое) Палеолог, племяннице последнего императора Византии, Константина XI, погибшего при взятии турками Константинополя. Россия выходит на международную арену и начинает впитывать иные культурные парадигмы, отсеивая неприемлемое для Православия и укоренившихся традиций.

По проекту приглашенного из Италии зодчего Аристотеля Фиораванти построен придворный Успенский собор, над иконостасом и росписями которого работал тот же Дионисий с учениками. Пройдет пара десятилетий и будет провозглашена известная формула Москва – Третий Рим.

Вероятно, Дионисию приходилось общаться с западными мастерами – носителями идей Ренессанса или хотя бы видеть их работы, ведь в ту пору немало иностранцев прибыло из Италии, Греции и иных мест «еретической» Европы. Нечто подобное фрескам собора Рождества Богородицы можно увидеть в Сербии и на Афоне. Но все же другого такого письма нет.

…Сквозь узкие окна проникает свет, играет зайчиками на шероховатой стене, высвечивает прозрачную живопись фресковой стенописи. Вибрация цвета, множество оттенков, не верится, что были использованы всего четыре краски, дорогие, как бы мы сейчас сказали импортные, привезенные с собой из Москвы.

Смешивание их и разбелка, дают этот странный ни с чем несравнимый эффект приглушенного многоцветия, своего рода живописной симфонии. Да и фигуры, выписанные по строгому канону, настолько плоскостные, что воспринимаются как символы, нечто нематериальное. Нет в них ни веса, ни объема, они парят в воздухе и задают особый ритм композиции. И тут понимаешь, ведь часть из них и есть музыка, песнь Богородице, прославление Ее, иллюстрации к Акафисту.

Можно ли написать музыку средствами живописи? Безусловно, да. Важно лишь особым образом чередовать цвета, выстраивать палитру, чтобы нежный голубой перетекал в бледно-зеленый, золотисто-желтый, разбивался грубым охристым и приглушенно-вишневым.

Тогда и возникает пение красок, которое вкупе с символизмом фигур создает нужное впечатление. Палитра Дионисия утратила вещную приземленность, свойственную более раннему времени, фигуры потеряли монументальность.

Серебристый матовый оттенок фресок, покрывающих храм от пола до потолка, создает декоративность, и тут вдруг ты понимаешь – это наивысшая точка, кульминация русской иконописи – после этого будет тишина, вечный поиск новых форм, подражание чужим заморским манерам письма и гонка за ускользающей славой.

Тайна иконописи

Любой художник стоит перед старинной дилеммой – служения людям и потворству собственного я. Сплав этих составляющих и есть основа самовыражения. Будешь творить на потребу толпе с разнообразными вкусами или станешь делать то, что хочешь сам.

И некто будто тихо нашептывает тебе: «Это твой выбор, твой. Станешь ты человеком своего времени или вознесешься над этим временем. Веди толпу за собой, в этом и есть твое призвание».

И лишь потом поймешь, что выбор был совсем иным, и все твое искусство, лишь тиражирование внутреннего я, которое есть плоть от плоти общества, в котором живешь. В конце-концов, гордыня погубит искусство, жажда славы приведет к эпатажу, небрежению к собственному таланту, исчезнет гармония и не останется и макового зерна от вечного, а будет очень много от темных страстей самого художника и от требований тусовки, продвигающей его творчество.

Так называемая свобода творчества всегда приводит к избавлению от моральных обязательств и к получению известности простыми незамысловатыми путями.

Мастеру-богомазу было одновременно и проще, и сложнее. Он творил во имя Бога и этим служил людям. Творил по канонам, выработанным за много веков до того, как он приступил к работе, и чтобы стать востребованным, ему следовало найти нечто необычайное, подняться к вершинам совершенства формы и содержания, ибо иных путей ему не дано.

Было ли это простым ремеслом? Так, наверное, считал Дионисий со своими сыновьями, покрывшие фресками стены собора Рождества Богородицы.

Воображение тут же рисует согбенную фигуру 60-летнего иконописца, пишущего на стенах дивные сюжеты. А ведь, наверное, работа спорилась, и были помощники ему в этом деле.

Сначала следовало нанести левкас (штукатурку) на стену, затем обозначить предварительный рисунок и сделать графью, то есть процарапать по левкасу контуры изображений.

И вот оно - время творения. Композиции писались обобщенно, разбавленной краской с таким расчетом, чтобы чуть позже рисунок можно было перекрыть и детализировать, одновременно уточняя общий тон росписи. Потом шли лепка формы, слабое, и плотное «вохрение» (система наложения охристых красок).

Венец всему - пробелы. Они окончательно завершали, «поправляли» и закрепляли изображение. Правда, Дионисию поправлять что-либо почти не нужно, рисунок уже готов, лишь для соблюдения раз и навсегда усвоенной технологии им наносились небольшие штрихи.

Исполнение было очень быстрым, пока не высохла штукатурка. Так артель управилась с росписью собора Рождества Богородицы всего за 34 дня.

Остается вопрос, что было написано рукой самого Дионисия, а что его сыновьями. Доподлинно этого не знает никто. Почти все исследователи сходятся в том, что фреска на наружной стене западного фасада, посвященная Рождеству Богородицы сделана большим мастером и в традициях XV века.

Ему же, скорее всего, принадлежат поясная фигура Николая Мирликийского, в диаконнике, алтарный образ Богородицы и три святителя.

Изысканна живопись эпизодов богородичного цикла («Покров», «О Тебе радуется»), «Благовещение», «Встреча Марии с Елизаветой», большинство иллюстраций к Акафисту, лучшие части «Страшного суда» и новая тема для украшения русских храмов - изображения Вселенских Соборов.

Немного вытянутые пропорции, тонкие фигуры – все это говорит о молодом живописце, жадно впитывающем новое и смело глядящего в уже наступивший XVI век. Возможно, это был сын мастера – Феодосий. Но несомненно одно: его отец наблюдал за работой всей артели и давал оценки сделанному.

И узрел Дионисий творение рук своих, и понял, что это хорошо и оставил надпись над северной дверью: «В лето 7010 [дата повреждена, кроме первых двух цифр и установлена во время последней реставрации] месяца августа в 6 день на Преображение господа нашего Иисуса Христа начата бысть подписывати церковь а кончена на 2 лето месяца сентавреа в 8 на рождество пресвятыя владычица нашиа богородица Мариа при благоверном великом князе Иване Васильевиче всея Руси и при великом князе Василие Ивановиче всея Руси и при архиепископе Тихоне, а писци Деонисие иконник с своими чады. О владыке Христе, всех царю, избави их господи мук вечных».

Нет, не ради похвальбы, и не ради славы написал он эти слова, а на помин своей грешной души.

(Продолжение следует)

Лидия Шундалова

Фото автора



Другие новости


 Лидия Шундалова: Юрий Пименов - лирик Страны Советов
Лидия Шундалова: Своя беда
Лидия Шундалова: Прогулка по лабиринту. Остров Крутояр

Новости портала Я РУССКИЙ