Лидия Шундалова: Ферапонтов монастырь. Дионисий-иконник. Окончание

Лидия Шундалова: Ферапонтов монастырь. Дионисий-иконник. Окончание

23/01/2021 21:13

Санкт Петербург, Лидия Шундалова, NEWS.AP-PA.RU Остается загадкой, почему маститый иконописец отправился в Белозерскую глухомань, и такой ли оторванной от мира была обитель преподобного Ферапонта?

 

В отличие от многих своих предшественников, стяжавший земную славу Дионисий был не чернецом, а человеком светским.

В синодиках Кирилло-Белозерского монастыря есть упоминание о его предках, в том числе о некоем Петре-царевиче, которого исследователи тут же связали с одним из Чингизидов, племянником хана Берке, выехавшим на Русь и принявшим православную веру в Москве.

Скудные сведения об этом персонаже гласят, что поселился он в Ростове и стал основателем дворянского рода Чириковых. Из них же и стали выводить Дионисия, а дату рождения определили самое раннее около 1440 года.

Писать биографию иконописца затруднительно. То, что стало само собой разумеющимся в наши дни, во времена средневековья составляло тайну. Не принято было афишировать свою личность, по большей части, из благочестия. Все же рукой мастера водит сам Бог, а красота живописи зависит скорее не от умения и приобретенных навыков, а от молитвенного усердия иконописца.

В этом есть что-то от исихазма, когда праведник посредством Божьей благодати может созерцать энергию непознаваемого Бога, только для иконописца эта энергия выплескивается в творчество.

Дионисий жил в этих традициях, но во времена правления Ивана III, уже наступил перелом – на первый план начали выходить личные качества человека, его делание и дерзание.

Но для восстановления жизненного пути Дионисия сей факт мало поможет, все равно придется продираться сквозь дебри разного рода «непоняток» и домыслов.

Скорее всего, начал он свой творческий путь в Пафнутьево-Боровской обители, где в 1467-1477 гг. выполнял роспись вместе со старцем Митрофаном из Симонова монастыря и помимо этого написал несколько икон для иконостаса.

Работая в монастыре, Дионисий еще застал в нем его основателя Пафнутия Боровского (ученика и соратника Сергия Радонежского), который покровительствовал молодому художнику и не давал сойти с пути истинного.

Согласно житию преподобного, Дионисий дважды был излечен от недугов, обрушившихся на него за проступки: в первый раз, когда он медлил с началом работ, и во второй – из-за внесения мясной пищи в обитель.

Скорее всего, молодой мастер был учеником более опытного старца Митрофана, работавшего в традициях Андрея Рублева. В некоторых синодиках записи о родах «старца Митрофана» и «иконника Дионисия» соседствуют друг с другом.

В Пафнутьево-Боровском монастыре начинающего мастера и приметил Иван III, посетивший обитель по пути в Москву в 1480 году после стояния на Угре. Так Дионисий с артелью получил заказ на деисусный, праздничный и пророческий ряды иконостаса Успенского собора в Москве. Скорее всего, эти же люди делали роспись алтарных помещений и алтарной преграды.

После этого Дионисия стали привечать высокие «московские круги». Заказы посыпались, как из рога изобилия. Среди них - деисусные ряды для церквей Спасо-Каменного монастыря на Кубенском озере и восстановление иконы Богоматери Одигитрии, византийского письма, живописный слой которой был уничтожен во время пожара в Вознесенском соборе Московского Кремля.

Следующий этап – работа в Иосифо-Волоколамском монастыре (вероятно, 1486 – 1490 гг.). Там он уже появляется со своими чадами – Владимиром и Феодосием. Опять создание иконостаса, местные ряды икон, роспись Царских врат.

Возможно, именно к Дионисию обращено «Послание иконописцу и три «Слова» о почитании икон» основателя этой обители Иосифа Волоцкого, неутомимого обличителя еретиков, яростного сторонника монастырского землевладения, который отстаивал со всей страстью натуры необходимость благолепного украшения храмов.

И проходит сквозь это Послание простая мысль - не человек служит истине, а истина - человеку, а дело иконописца лишь сделать доходчивыми для прихожанина философско-теологические положения Писания, воплотить их в зримые живописные образы.

Последний этап жизни Дионисия, так называемый Белозерский период, одним из значимых деяний которого стали фрески храма Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря, его лебединая песня, после этого мастер либо умирает, либо полностью удаляется от дел.

Благовещенский собор Московского кремля расписывал уже его отпрыск – Феодосий с артелью, старший сын Владимир к тому времени предпочел оставить живопись и принять монашеский постриг с именем Вассиан.

Остается загадкой, почему маститый столичный иконописец отправился в Белозерскую глухомань, и такой ли оторванной от мира была обитель преподобного Ферапонта?

Рука Москвы

Как проходила колонизация земель? Как правило, через строительство укрепленных монастырей. Обитель получала землю, наделялась правом торговли с местными племенами, и через это становилось одной из экономических единиц расширяющегося государства.

В период собирания земель вокруг Москвы подобная практика распространилась на приграничье, принадлежавшее иным княжествам Русской земли. Централизация и создание единой политической силы вместо многих была во всех смыслах выгодным предприятием. Так проще противостоять внешней угрозе и выиграть экономически.

На политической карте Европы внезапно поднялась Русь Московская, сила, с которой в скором времени будут вынуждены считаться правители Европы.

В 1397 году московский князь Василий I завоевал новгородскую Вологду и присоединил ее к своим владениям, но до истинного покоя этих земель было еще далеко.

Не раз и не два выгодный транспортный узел на перекрестке водных путей станет ареной ожесточенной борьбы между Новгородской республикой, Тверским и Московским княжествами.

В том же 1397 году на берега Сиверского озера Вологодчины пришли будущие святые Кирилл и Феропонт, насельники московского Симонова монастыря. По преданию Кирилл был архимандритом и пострижеником Стефана Махрищского, друга преподобного Сергия Радонежского.

Именно круг Сергия Радонежского был проводником мыслей о единстве Русской земли, из-под его крыла отправлялись в дальние страны просветители и подвижники, его чада становились духовными писателями, в монастыре, им созданном, ковались новые богословские идеи, воплощавшиеся в иконописи.

Так что приход двух близких по духу людей практически одновременно с московской ратью вряд ли был случайностью. Да и были ли они так уж одиноки на чужой земле?

К слову, Кирилл и Феропонт недолго оставались вместе. Первый устроился на том месте, что выбрал первоначально и стал основателем Кирилло-Белозерского монастыря со строгим общежительным уставом (насельникам не позволялось держать в кельях ничего своего, даже воду пили только на общих трапезах).

Второй отошел на 20 км и выкопал первую землянку на холме, меж двух озер. Скоро вокруг него собралась небольшая община, положившая начало будущей Феропонтовой обители. Со временем Кирилло-Белозерский монастырь превратился в хорошо укрепленную крепость, Феропонтов стал местом ссылки опальных иерархов и неугодных лиц.

Так проходит мирская слава…

Можно ли представить современному жителю мегаполиса княжескую свадьбу? Когда все радостно и одновременно благочинно, когда все поет и танцует, а молодожены скромны и лишь украдкой обмениваются взглядами.

По приданию такая свадьба гуляла на Ростовской земле в 15 веке, когда потомок Рюрика Иоанн Оболенский брал в жены княжну Дарью Луговскую. Но случилось странное, в разгар пира явился нежданный гость - юродивый Исидор, прозванный за свои правдивые слова Твердисловом, и, протянув молодому князю венок из полевых цветов, сказал: «Вот тебе, Иванушка, архиерейская шапка».

А потом, повернулся к новобрачной, и начал величать ее Рахиль-Дарьей. Все случилась, как и говорил блаженный – умерла в родах молодая княгиня, а Иоанн Оболенский принял иноческий постриг с именем Иосаф и ушел в Ферапонтов монастырь.

В то время настоятелем обители был уже Мартиниан, преподобный Ферапонт успешно игуменствовал уже в новом своем детище - Можайском Лужецком монастыре. Именно при Мартиниане начался взлет обители, а все из-за того, что принял он участие в Междоусобной войне на стороне Василия II Темного.

Сложными были отношения между людьми во времена подковерной борьбы, интриг и вдруг обрушившейся беды-опалы. Правда не боялись тогда святители говорить в глаза именитым и знатным, все что думают, и, если надо, заступались за несправедливо обиженных.

Желание установить справедливость, поступки по совести не были тогда чем-то из ряда вон выходящим. Преподобный Мартиниан и Великий князь Московский и встретились в Ферапонтове. На какой-то период стал святитель носить почетное имя духовника Василия II, был поставлен игуменом Троице-Сергиева монастыря и в этом качестве в декабре 1447 года подписал послание иерархов Русской Церкви претенденту на великокняжеский престол Дмитрию Шемяке с упреками и обвинениями в его адрес.

Но, тем не менее, не смирился он с вероломным убийством князя Дмитрия в 1453 году и ушел в изгнание подальше от столичной «мясорубки» в родной монастырь, принеся с собой новое для этих мест ремесло - «книжное рукоделие» - создание ярко иллюстрированной житийной и философской литературы.

По мнению же Великого князя слишком принципиальным был преподобный, и раздражение сильного мира сего не знало предела. Но Мартиниан довольствовался малым – молитвой и духовными поучениями, и, так и не изменив своим принципам, тихо почил в 1480 году, опечалив тем братию и своих многочисленных духовных чад.

Иосаф принял место своего духовного отца, и по иронии судьбы его тоже не миновала высокая участь. Стал он, как и было ему предсказано, архиепископом, принял Ростовскую кафедру. Но не смог совместить в себе земное и небесное, разгневал уже Ивана III своим заступничеством за гонимых и удалился в Ферапонтов монастырь.

Именно Иосаф после пожара 1490 года приказал построить каменный собор Рождества Богородицы и пригласил именитого художника Дионисия для росписи оного. Когда пришло время игумену оставить бренный свет, распорядился он закопать свое тело в ногах предшественника и любимого учителя. Так и лежат они оба под спудом церкви во имя преподобного Мартиниана.

Так что не был Ферапонтов монастырь совсем уж заброшенным, наоборот, знали о нем и Великие князья, и именитые церковные иерархи и щедро одаривалась обитель вкладами, утварью, землями, деньгами, льготами. Правда славна она была не внешним, а внутренним – своими опальными насельниками и молитвой.

Знаменательно, что в XVII в. Ферапонтову монастырю суждено было стать местом заключения низложенного Патриарха Никона, отбывавшего свою 10-летнюю ссылку, начиная с 1666 г., но, справедливости ради, стоит отметить, что последние 5 лет заточения провел он в Кирилло-Белозерском монастыре.

После секуляризации церковных земель в царствование Екатерины II обитель была упразднена. Вновь ее пытались возродить в 1903 году уже как женскую, но советская власть пресекла эту инициативу в 1924 году. Сейчас на его территории существует как музей, располагающий уникальным оборудованием для создания особого климата для сохранности фресок, так и религиозная организация, надеющаяся со временем возродить монастырь.

Свеча преподобного Ферапонта

Тихо в надвратной церкви, горят у икон свечи и все погружено в сладостную полутьму. Хорошо повторять слова молитвы у старинного образа Николая Чудотворца и думать о былых битвах, нанесенных кому-то несправедливостях, оскорблениях и о покаянии.

Когда-то преподобный Ферапонт зажег свечу церковной жизни в далеком краю и светила она ровным светом всем заблудшим душам. Со временем казалось людям, что совсем погасла она, но вспыхнула вновь и зовет она души людские к миру горнему узорочьем дивных росписей и именем Дионисия-иконника.

Лидия Шундалова

Фото автора 

Начало здесь: Ассоциация Просвещенного патриотизма — Лидия Шундалова: Ферапонтов монастырь: свет невечерний (ap-pa.ru)



Другие новости


 Лидия Шундалова: Вечная классика Мариинки
Лидия Шундалова: Ферапонтов монастырь: свет невечерний
Лидия Шундалова: По следам Анны Вырубовой. Часть II

Новости портала Я РУССКИЙ