Инна Харитонова: День инея. Гибнет усадьба, где творил великий Грабарь

 Инна Харитонова: День инея. Гибнет усадьба, где творил великий Грабарь

12/02/2021 00:06

Москва, Инна Харитонова, NEWS.AP-PA.RU «Дугино» подожгли, но оно не сгорело. Его виды, в отличии от Абрамцево, Поленово, Охотино знает каждый школьник.

 

Совхоз, транспортный цех, общежитие ФСБ, полевой учебный центр. Почему Подмосковье потеряло усадьбу ««Дугино», из которой картины отправлялись прямиком в лучшие музеи мира и которые известны каждому школьнику

 

Осенним утром 1903 года на станции Герасимово Рязанско-Уральской железной дороги из вагона поезда вышел господин. Ему требовалось преодолеть еще восемь верст, чтобы прибыть в пункт назначения – усадьбу «Дугино».

Этим господином был художник Игорь Грабарь – «поэт русской зимы», живописец, искусствовед, основатель Всероссийского художественного научно-реставрационного центра. Он приехал на несколько дней, чтобы остаться здесь почти на 13 лет и оставить свои работы из «Дугино» лучшим музеям мира.

Станция Герасимово давно переименована в Ленинскую. В месте, где написаны «Февральская лазурь», «Иней», «Мартовский снег», «Хризантемы», «Дельфиниум», сегодня как раз проходит граница между Ленинским и Домодедовским городскими округами. Между поселками Мещерино и Чурилково. Между искусством и небытием.

«Дугино» было расположено на левом берегу реки Пахры, на высоком холме, с которого открывался вид кругом на десятиверстное пространство. Куда ни взглянешь, все красиво, все хотелось писать, все было лучше, чем в Наре, чем в Титове. Мне страстно хотелось работать, главным образом писать зиму, снег, иней, развивая далее то, что удалось до сих пор достигнуть».

В усадьбе по приезду «знатно накормили». «Дугино» принадлежало семье основателя Даниловской мануфактуры, точнее, его старшему сыну Николаю Мещерину. Тоже, как и Грабарь, художнику, представителю общелевитановского направления в живописи.

«Хозяин «выделялся своей патриархальной бородой-лопатой... Ложился под утро, вставал после полудня, ел только самые легкие блюда, не тяжелее одной куриной котлетки, главным же образом питался икрой и яйцами всмятку. Зато уничтожал невероятное количество чая, и самовар в Дугине не сходил со стола ни днем, ни ночью. На ночь самовар одевали в ватные одеяла и шерстяные ткани».

Грабарь и Мещерин познакомились на выставке «Союза русских художников». Мещерин убеждал приехать к нему, погостить. Приводил аргументы: Левитан бывал и писал, Корин, Васнецов, Малютин, Жуковский; специально отстроена большая мастерская.

В распоряжение выписан кучер Мишутка, чтобы ездить на этюды в соседние Чурилково, Шестово, Колычево, Лукино, Куприяниху: «В первый же день проехался с ним, чтобы ознакомиться с окрестностями Дугина, которыми остался очень доволен, особенно обилием берез. Это странное дерево меня прям заворожило… Пробыв неделю в Дугине, я уже не слишком торопился с отъездом. Когда я заводил об этом речь с Переплетчиковым (Прим.ред. русский живописец график, пейзажист), он только махал рукой и говорил, смеясь: «Бросьте: из Дугина так скоро не выбираются». И я действительно застрял».

В «Дугино» Грабарь начал с этюдов снега. С увлеченьем написал извозчика Мишутку («Ямщик» Третьяковская галерея). В Шестово – плакучие березы, усеянные грачиными гнездами («Белая зима. Грачиные гнезда» Третьяковская галерея).

Индийское небо 

Наступил февраль. «Утром, как всегда, я вышел побродить вокруг усадьбы и понаблюдать. В природе творилось нечто необычайное, казалось, что она праздновала какой-то небывалый праздник, - праздник лазоревого неба, жемчужных берез, коралловых веток и сапфировых теней на сиреневом снегу.

Я стоял около дивного экземпляра березы, редкостного по ритмическому строению ветвей. Заглядевшись на нее, я уронил палку и нагнулся, чтобы ее поднять. Когда я взглянул на верхушку березы снизу, с поверхности снега, я обомлел от открывшегося передо мной зрелища фантастической красоты: какие-то перезвоны и перекликания всех цветов радуги, объединенных голубой эмалью неба».

Березу Грабарь писал под зонтиком, окрашенным в голубой цвет, повернув холст лицевой стороной к небу: «Я чувствовал, что удалось создать самое значительное произведение из всех до сих пор мною написанных... Я переживал настоящий живописный запой».

Так появилась картина «Голубая зима», которую художник, подумав, переназвал как «Февральскую лазурь».

Позже «в «Дугино» приехали Серов и Остроухов. Я показ картину «Сирень и незабудки». Мне пришлось доказывать, чем она не хороша. Серов, нахмурившись, брякнул:

- Кокетничает.

- А где у вас береза? – спросил Остроухов. Он имел ввиду «Февральскую лазурь». Я вытащил картину из угла мастерской на свет. Потом я узнал, что Серов на выставке убеждал Остроухова, бывшего попечителем Галереи (Третьяковской) и председателем ее художественного совета, купить картину, но тот упорно отказывался, говоря, что в России индийского неба не бывает и что эта вещь из русской живописи выпадает».

Утром Остроухов, спустившись к завтраку, спросил Грабаря: «Береза свободна?». Уже на следующий день картина находилась в Третьяковской галерее.

В ближайшей (10 метров) к «Дугино» деревне Чурилково, прозванной художниками «Чурилкендорф», Грабарь писал перспективу дороги, холмистые дали. «Закрыв почти весь холст», увидел крестьянскую девушку в розовой юбке и синей кофте с коромыслом и ведрами. Попросил десять минут позировать. «Лампейка» честно отстояла это время, пока художник «с увлечением и азартом швырял краски на холст», и убежала».

Сегодня обе этих картины – «Февральская лазурь» и «Мартовский снег» – знакомы каждому школьнику. Сочинения по ним из года в год пишут в 5 и 3 классе, употребляя «привычные» солнечные эпитеты «полна радости от яркого морозного дня».

Дугинский абориген

Натюрморт «Цветы и фрукты на рояле» (Русский музей), также написанный Грабарем в «Дугино», решил купить Совет Третьяковской галереи. Но художник уже подарил ее Николаю Мещерину и даже разговор с Серовым нес мог его переубедить – смотрите, мол, на обороте дарственная надпись.

Грабарь дарил Мещерину – как хозяину усадьбы, единомышленнику и другу – не только этот натюрморт. «Вешний поток», «Балкон», этюд «Февральской лазури». После смерти Мещерина в 1916 году собрание его картин перешло его жене. Работ Грабаря среди них было 6 или 8. Несмотря на данное художнику слово не продавать картины без его ведома, вдова постепенно их все же тихо сбыла, хотя Грабарь был готов заплатить больше других и не раз просил ее об этом.

«Утренний чай», «Толстые женщины», «Неприбранный стол», «Дельфиниум», «Хризантемы», «Хмурый октябрь», «Березовая аллея», «Морозное утро», «Весенний ветерок», «Иней», «Сирень и незабудки». Перечисление всех работ мастера занимает пять колонок и одна из них – самые хрестоматийные – написаны в «Дугино».

Поэтому не удивительны слова Грабаря: «Конечно, я застрял на второй, третий, четвертый и на тринадцатый год, превратившись в одного из старейших дугинских аборигенов». Для Грабаря «Дугино» было своеобразным «местом силы», именно сюда он приехал восстанавливался после нападения при ограблении в Адлере и последующей трепанации черепа. А после женился на внучке Мещерина.

Красный петух

При Мещерине в «Дугино» жил и творил не только Грабарь, но и многие другие русские живописцы начала XX века, несмотря на это, дому не удалось сохранить своей мемориальной ценности.

После революции и национализации жену Мещерина выселили, усадьбу заняло правление совхоза «Мещерино-Котляково», позже в ней разместился транспортный отдел ВЦИК, затем говорили, что это тайная дача Сталина, и, поэтому она логично перешла в ведение КГБ. Что в ней только не располагалось, даже общежитие слушателей Пограничной академии ФСБ.

3 мая 2014 года крышу усадьбы подожгли. К этому времени «Дугино» несколько лет стояло в запустении, бесхозности и грусти: парк зарос, коммуникации от здания отрезаны. Уже давно от «кружка», обсаженного деревьями, не открывался вид на Пахру, на колычевские и чурилковские дали – поля застроили дачники. Сам «кружок» практически утратил былые очертания – много деревьев свалил ветер.

Усадьбу подожгли, но она не сгорела. Символично, что пожар уничтожил лишь надстроенные чекистами этажи, пожалев как раз историческую часть дома. Сохранилась планировка, перекрытия, столовая, в которой Грабарем написано большинство натюрмортов.

Сегодня территория усадьбы, точнее земельный участок в границах «Дугино» имеет двух правообладателей: Российскую Федерацию и Федеральное государственное казенное образовательное учреждение высшего образования «Пограничная академия Федеральной службы безопасности Российской Федерации».

Дома по документам нет, обозначено строение, типа сарай. Земли «промышленности, энергетики, транспорта, связи, радиовещания, телевидения, информатики, земли для обеспечения космической деятельности, земли обороны, безопасности и земли иного специального назначения» площадью 31380 м.кв. предназначены «под размещение полевого учебного центра». Кадастровая стоимость 87275625 руб.

Стоят березы

Сразу после пожара наследники Грабаря и Мещерина ратовали за присвоение дому статуса объекта культурного наследия, были готовы предоставить материалы, исследования по истории усадьбы и всем ее владельцам. Привлекли общественность, Институт искусствознания, Минкульт Московской области, Третьяковскую галерею, в которой хранятся все архивы Мещерина и Грабаря и выставлены работы последнего. Не помогло.

Усадьба стоит в прежнем послепожарном виде. Вокруг парка регулярно трактор чистит снег, местные гуляют с собаками, оставляющими заметные кучи. Есть забор, есть березы, сам дом, наконец. На месте, где перед столовой была клумба, теперь проезжая часть, сама усадьба упирается в улицу Маки.

Но, если «утром, как всегда, выйти побродить вокруг усадьбы и понаблюдать», прогуляться, можно легко найти и место «Мартовского снега». Дорогу, на которой кучер Мишутка сидит на картине «Ямщик», а на окраине Чурилково, чуть поодаль от мостика, почти те самые березы из «Февральской лазури».

«Дугино» подожгли, но оно не сгорело. Его виды, в отличии от Абрамцево, Поленово, Охотино знает каждый школьник. По трем картинам Васнецова пишут сочинения – у него музей на Мещанской. У Репина в Репино. У Грабаря вот музея пока так и нет. Зато аренда панд Жуи и Диндин обходится Московскому зоопарку в 1 млн долларов в год. Примерно столько же, сколько стоит усадьба «Дугино».

Инна Харитонова

 

Фото автора, Игоря Харитонова



Другие новости


   Инна Харитонова: Общежитие 9/11. Злачное место на Бульваре молодых дарований
 Инна Харитонова: Якласс. Исчерпывающие меры
Инна Харитонова: Засыпать камнями. Литература, Переделкино и поклонение пеплу

Новости портала Я РУССКИЙ