Инна Харитонова: Общежитие 9/11. Злачное место на Бульваре молодых дарований

   Инна Харитонова: Общежитие 9/11. Злачное место на Бульваре молодых дарований

16/10/2021 20:35

Инна Харитонова, NEWS.AP-PA.RU Прозаики и поэты уезжают с улицы Добролюбова с дипломом и через десятилетия приходят только для того, чтобы просто постоять в коридоре, почувствовать движение воздуха.

 

 

 

Два русских поэта – Николай Рубцов и Юрий Кузнецов – встретились на кухне общежития Литинститута. У Рубцова на плите варилась в кастрюльке почти голая косточка. Кузнецов молча смотрел, смотрел, а потом что-то сказал. Рубцов выслушал, подумал и ответил: «Два гения на одной кухне… Многовато...». Пока поэты полемизировали, косточку из кастрюли украли.

Публицист, критик и революционный демократ Добролюбов сделал для литературы много – прежде всего он предсказал появление нового литературного героя и отстоял реализм и народность литературы.

В год столетия стихотворения Добролюбова «На тост в память Белинского» в 1958 году в Москве на улице имени Добролюбова достроили общежитие Литературного института – дом для будущих поэтов, переводчиков, прозаиков и драматургов – 7 этажей, 215 жилых комнат.

Литинститут – особое учебное заведение. Его придумал и организовал Горький в 1933 году, как курсы для рабочих. Горький был не слишком образованным человеком. А Пастернак был и ругал Горького за инициативу. Со временем курсы получили иной статус и стали институтом. Сегодня Литературный институт им. Горького один во всем мире. Глыба. Материк. Похожий ВУЗ есть во Вьетнаме, но что такое Вьетнам по сравнению с нами.

Девушки, опутанные рифмами. Юноши, ловко складывающие из слов предложения, а из предложений романы. «Быть писателем – такое счастье», – думают девушки и юноши. Несут, прижимая к себе, папки с листами на творческий конкурс Литературного института.

Их желание уважают. Их приглашают сдать вступительные экзамены и вручают схему проезда до общежития на улице Добролюбова д.9/11. В дом, где разбиваются мечты. В дом, где закаляются сердца.

Пара гениев

Пара гениев жила в комнате на третьем этаже. Под столом у них стоял огромная картонная коробка. После обеда и ужина гении бросали в нее кости, огрызки, очистки, консервные банки. Чтобы заполнить коробку с верхом, требовался месяц. Через тридцать дней гении выносили коробку на помойку и ставили новую. История повторялась…

Поэт Вадим Степанцов жил в общежитии в одной комнате с болгарином по фамилии Бой-Каламбовский. Как-то вечером Степанцов и Бой-Каламбовский (ныне известный болгарский поэт) беседовали о прекрасном – о женщинах. Разговор нарушил гость. Душа гостя горела. У Степанцова был одеколон «Лаванда», у Бой-Кааламбовского одеколон «Арамис».

Мнения разделились. Вадик выпил «Лаванду», группа его товарищей предпочла «Арамис». Пробуждение было тяжким, но только не для Степанцова. Тусклым зимним утром он в одиночестве сел в троллейбус и поехал в Литинститут. В пути родилось двустишие:

Имел я вашу пропаганду,

Пока могу купить «Лаванду».

Множество выпускников Литинститута описывали жизнь в общежитие на Добролюбова до удивления одинаково, как пьяную и грязную, с ссорами и драками. Нигде бы такое терпеть не стали, ни у физиков, ни у физкультурников, но писатели ведь другие, должны знать мир во всех его проявлениях. На это делали скидку. Все, даже сотрудники располагавшегося рядом райотдела милиции.

Как-то в общежитие зашел начальник уголовного розыска капитан Берг. Он не искал внутри преступников, он испытывал нечто похожее на экзистенциальный вакуум и пытался найти решение его преодоления. И, знаете, ему удалось. Из общежития на свежий воздух он вышел только через неделю, не зная, что уже лишился звания и должности.

Так было в шестидесятые, в семидесятые, немного в восьмидесятые и девяностые. «Учиться на писателя» ехали представители различных социальных слоев. В одной комнате могли встретиться латыш, грузин, инженер завода, вальщик из Коми. Столкновение культур и творческих принципов почти всегда заканчивалось глухим стуком майонезных банок. Потому что существовало громадье творческих идей, а стаканов не хватало.

Для большинства студентов привилегия нахождения в общаге Литинститута уже являлась большим человеческим достижением. Временная прописка в Москве окрыляла. Пусть не слишком успешная учеба в институте, который почти что музей – давала повод для гордости. Даже Центральный дом литераторов студенты Литинститута всерьез считали святилищем отечественной словесности.

Он писатель. В самом деле     

В новом веке наметилась обратная тенденция. Студент пошел, в основном, тихий, сознательный, меркантильный, практичный. По мнению проживающих ранее в общежитие классиков, измельчал нынешний студент, хотя порядка в общежитии заметно прибавилось. Так, очевидно, требует время. Даже начальство общежития отличается от прежнего.

Когда-то на стенах общежития висели портреты русских классиков, теперь только живопись на нейтральные темы флоры. Когда-то комендантом был одноглазый мужик, прозванный Циклопом, теперь молодой человек с ясным взором по имени Дима.

Дима всегда на рабочем месте, даже в Новый год. Мало ли что. Сам он к литературе не имеет никакого отношения, но загадочную писательскую душу понимать научился. И к контингенту привык, всегда на чеку. Вот в один Новый год четыре газовых плиты сожгли. Как-то абсолютно новый лифт испортили. Гипсокартонные стены ломали. Первокурсницы все обои в своей комнате изрисовали.

Заведующий общежитием Сергей Иванович признается, что от проживающих стабильно две беды – любовь и нежелание продолжать жизнь.

Студентку одну он буквально сам на руки поймал. Она к нему с пятого этажа летела. Как птица… Обычный такой день. Проверял Сергей Иванович пожарный выход, настроение у него даже было хорошее и тут видит… Летит. Успел скорую вызвать. Сломала девочка руку и ногу. Лежала белая, теряла сознание и все повторяла: «Сергей Иванович, а на следующий год возьмете меня в общежитие?». Он принял. Девочка поправилась. Но не до конца. Ходила с палочкой.

От чего так бывает, Сергей Иванович не знает. Может, от любви? Зато ему известно другое – от любви одни хлопоты. Будущие писатели очень охотно создают семьи. Бывает, что за два месяца в общежитие четыре свадьбы. При том, что дом на Добролюбова – не семейное общежитие и проживать совместно мужу-поэту с женой-драматургом могут разрешить только после специального распоряжения ректора.

В то, что настоящая любовь все рушит на своем пути, заведующий общежитием, поверил давно. Всяко было. И гости, которые уходить после 23.00 не желали, угрожали и ругались. И второкурсница-студентка с младенцем на руках. И первокурсник, подогретый пивом, – маленький такой паренек, ростом метр с половиной. Влюбился. Взял фломастер (он же писатель, в самом деле). Поднялся на этаж к девушке своей мечты и пошел вперед. По дороге страсти на протяжении всех 40 метров коридора с интервалом в шаг он писал мелко и часто на стенах и дверях (он же писатель, в самом деле) одну и ту же строку: «Юля, я тебя люблю».

Утром хулигана «взяли». Он смог только прошептать: «Я больше не буду». А Юля спала и ничего не знала. После, два дня, пока первокурсник отмывал коридор, Юля лежала и плакала из-за позора и не справедливости. Она хотела, чтобы ее полюбил кто-нибудь другой.

«Ты бесполезен»

Между тем, общежитие было и остается легендарным местом. В него возвращаются даже те, кто давно уже крепко стоит на ногах, кто сам Писатель. Прозаики и поэты уезжают с улицы Добролюбова с дипломом и через десятилетия приходят только для того, чтобы просто постоять в коридоре, почувствовать движение воздуха. Они тихо просят:

-Мы здесь жили, можно мы сходим, посмотрим?

И их пускают. Они поднимаются по лестнице, блаженно улыбаясь.

Ищут на стене коридора модную когда-то фразу «Ты бесполезен». Простое предложение для укрощения фанаберии. Заходят в свои бывшие комнаты с заветным, запомненным на всю жизнь номером и осторожно гладят обои на стенах.  

-Здесь в соседней Николай Рубцов жил. Он, знаете ли, из коридора…

-Знаем…

-…Да нет, откуда вам? Он из коридора к себе принес портреты классиков. Выпивал с ними. Чтобы не скучно было… Впрочем… Здесь почти ничего не изменилось.

Вот это точно. Каким-то странным образом, интерьер общежития остался застывшим. Этим активно пользуются кинематографисты. На сегодняшний день мало где остались такие коридоры, с такими коврами, дверями, потолками и пр. И нигде нет таких жильцов.  

Например, как Герой Советского Союза Петр Брайко, который в партизанском отряде Ковпаке был начальником разведки соединения. В 1948 году арестован. В 1953 Реабилитирован. В 1968 году окончил очное отделение Литинститута. Прожил 99 лет.

Еще в общежитии помнят мужчину-студента возрастом 56 лет и даму-студентку, которой уже перевалило за шестьдесят. Они действительно осознанно захотели стать писателями. Литературный институт им просто помог и даже обеспечил временным жильем. Мечты должны сбываться.

 

Все о нем

 

Николай Коляда: «Вся наша учеба проходила в общежитии на Добролюбова, 9/11 – знаменитое злачное место. Съезжаясь со всего Советского Союза с чемоданами рукописей, мы пили там водку с утра до ночи, читали «шедевры» друг друга, поэты читали вслух стихи, спорили до хрипоты о литературе, о том, кто «гений» из нас и кто «не гений»... И это, как ни странно, была главная учеба. Потому что все, что происходило в аудиториях, - было неважно».

Валерий Клячин: «Два раза проходил творческий конкурс в Литинститут, но на экзаменах не добирал полбалла - как теперь понимаю, по причине прямохарактерности, что в тогдашней приемной комиссии было не в чести. В третий раз поступил-таки и уехал в общежитие на Добролюбова. Одна из комнат его стала мне и домом, и монашеской кельей, ибо к тому времени я начал становиться православным верующим… Мне повезло: три года жил в комнате один (привилегия за мой дворницкий труд) и имел возможность много писать».

Василий Белов: «Василий Шукшин явился ко мне в общежитие, попросил никому не говорить, что он здесь, в общежитии на улице Добролюбова. Он жил у меня с неделю, прячась от всех. Я ходил за кефиром и варил пельмени, благо пельмени Макарыч любил и в еде был неприхотлив…».

Александр Черевченко: «Общежитие Литературного института им. Горького, расположенное на ул. Добролюбова, в приснопамятные 60-е годы представляло собою Российскую империю в миниатюре, поскольку населяли ее представители самых разных республик, краев и областей. На семи этажах этого здания звучал «всяк сущий в ней язык», но преобладал, конечно, русский, служивший связующим звеном в этом разноплеменном полчище начинающих поэтов, прозаиков, драматургов и критиков, прибывших завоевывать Москву. Очень скоро все они разбились на группы – иные по принципу землячеств, но большинство по приверженности к тому или иному литературному течению... Местные красотки называли улицу Добролюбова, «Бульваром молодых дарований».

Валерий Куклин: «Общежитие Литинститута было в те годы (1980-ые – Прим.ред). местом добрососедства и дружбы представителей доброй сотни народов. Межнациональных конфликтов там просто быть не могло. И, кстати, антисемитизма тоже».

Татьяна Набатникова: «Приехала я поступать в Литинститут, мне указали комнату в общежитии. Когда я открыла дверь и встала на пороге, одна из моих будущих подруг расчесывала богатые волосы и произносила такую фразу: «Путь женщины в литературу лежит через постели и руки мужчин». Эта удивительная фраза встретила меня на пороге литературы».
Геннадий Николаев: «В начале семидесятых, уже после Иркутска, учился я в Москве на Высших литературных курсах и жил в общежитии Литинститута. У меня была отдельная комната, стипендия в 150 рэ и возможность слушать лекции по литературе, истории, психологии. И еще имелась возможность давать приют и ночлег моим иркутским друзьям, время от времени залетавшим по своим литературным делам в столицу. На этот случай в шкафу стояла раскладушка, имелся матрац, подушка и все остальное, что положено для скромного ночлега. И вот в конце марта 1975 года ко мне забрел по старой дружбе и на ночлег Валентин Распутин, в те годы, хотя уже и знаменитый, но все еще «Валя».
Как-то вечером он сказал, что собирается на встречу с Астафьевым – тут же, в студенческом общежитии, только этажом ниже, не хочу ли я познакомиться с Виктором Петровичем. Я, конечно же, хотел, и мы, прихватив бутылку спиртного, отправились в «гости».

Инна Харитонова

Фото автора



Другие новости


 Инна Харитонова: День инея. Гибнет усадьба, где творил великий Грабарь
 Инна Харитонова: Якласс. Исчерпывающие меры
Инна Харитонова: Засыпать камнями. Литература, Переделкино и поклонение пеплу

Новости портала Я РУССКИЙ