Михаил Захарчук: Прекрасная Ольга Остроумова

Михаил Захарчук: Прекрасная Ольга Остроумова

21/09/2021 20:34

Москва, Михаил Захарчук, NEWS.AP-PA.RU  Нет, я себя и в детстве красивой не считала. Да и сейчас не обольщаюсь насчёт своих каких-то особых внешних данных.

 

Свой день рождения отмечает народная артистка России, лауреат Государственной премии Ольга Остроумова. Предлагаю вашему вниманию, дорогие друзья, отрывок из собственной книги «Гафт и Остроумова. История любви».

Освещена лучом святым,

На землю духом бестелесным

Со взглядом светлым и простым

Сошла ты с высоты небесной.

Сказать словами не могу,

Что в ощущеньях берегу.

Тебя я чувствую в пути,

Хоть стал ленивей и капризней.

Но Дух твой все же во плоти

Ко мне явился в этой жизни».

*

И всё это про Ольгу Михайловну Остроумову…

Благодаря Судьбе и родному издательству, я пишу уже не первую книгу о великих актёрах России. Даст Бог – не последнюю. Но сейчас перед вами, читатель, моя первая работа о человеке, которого знаю исключительно шапочно. Если бы мы, предположим, сейчас встретились на улице, то Валентин Иосифович, наверняка бы, меня и не признал. А познакомиться, что называется поближе, не представилось возможностей.

Когда я приступал к работе, агентство Интерфакс со ссылкой на супругу Ольгу Остроумову сообщило, что актёр попал в одну из столичных больниц с инсультом. У меня есть его мобильный телефон, но звонить пока не решаюсь.

И совсем другая история с Олей Остроумовой…

17 февраля 1980 года, в воскресенье, Секция зрителей Центрального Дома актёра ВТО имени А.А.Яблочкиной и Московский драматический театр на Малой Бронной провели творческий вечер из цикла «Содружество искусства и труда» с актрисой Ольгой Остроумовой для членов комсомольско-молодёжных бригад московских предприятий.

В мероприятии приняли участие народные артисты СССР Евгений Матвеев и Станислав Ростоцкий, народный артист РСФСР Эльдар Рязанов, заслуженные артисты РСФСР Анна Антоненко, Анатолий Грачёв, артисты Анна Каменкова, Сергей Жиринов, Андрей Мартынов и Григорий Мартынюк. Вёл вечер член бюро ВТО, слушатель военно-политической академии Михаил Захарчук.

Боже мой, как давно это было. Ныне известные всей стране деятели отечественного театра не имел в те поры даже первичных артистических званий. А автор сих строк носил звание капитанское…

Вообще-то в табели о рангах мероприятий моего любимого Всероссийского театрального общества, для которого я трудился на общественных начала без малого четверть века, подобная встреча котировалась событием, как бы второго плана. В первом эшелоне у нас всегда выступали особо заслуженные деятели искусства, народные артисты СССР, Герои Социалистического Труда. Разумеется, и встречались они со "взрослыми" ударниками коммунистического труда. А тут молодая актриса будет общаться с молодыми рабочими. Эка невидаль.

И поначалу члены бюро ВТО вели речь даже о выделении малого зала. Дескать, ну кто там знает какую-то Остроумову. И сам я практически её не знал, а раздобыть хоть какие-то сведения представлялось делом очень непростым.

Тогда Гугла и Яндекса не существовало. Нет, конечно же, мне помнились её глуповатая Рита Черкасова в фильме "Доживем до понедельника", любвеобильная Маня Поливанова ("Любовь земная", "Судьба") и неотразимая Комелькова ("А зори здесь тихие").

Но поскольку в последней картине по замыслу сценариста Бориса Васильева и режиссёра Станислава Ростоцкого за каждой девушкой-героиней стояла выписанная и выпестованная авторами идея, то, как раз идея «свободной любви» Жени Комельковой меня не сильно волновала. Адюльтер женатого офицера с генеральской дочкой - даже пусть и на фоне страшной военной трагедии – виделся всего лишь тривиальным кинематографическим приёмом.

Гораздо ближе были мне и душу грели темы Гурвич - возвышенная поэтическая душа на войне и Бричкиной - всегдашние смиренность, вера в будущее девушки из народа. Одним словом, Ольга Остроумова ни с какой стороны не являлась героиней моего романа, несмотря даже на то, что практически в каждой кинороли она подчёркнуто олицетворяла собой, прежде всего, непреходящую женскую красоту, к чему я никогда с безразличием не относился. Но даже сам тип этой красоты был не совсем в моем вкусе.

Догадываться о своём заблуждении я начал уже на самом творческом вечере Остроумовой, куда народу прибыло – яблоку негде было упасть. О ней тепло, сердечно и очень проникновенно, значимо говорили все выше перечисленные актёры и режиссёры.

Однако меня в буквальном смысле ошеломило то, что сама актриса не произнесла за весь трёхчасовой вечер ни слова. Как мне показалось, через свою... застенчивость. Столь нестандартное поведение в артистическом мире, откровенно говоря, было более, чем необычное. Уже одно это вызывало повышенный профессиональный интерес, и я начал актрису по-журналистски прицельно и активно "окучивать".

Поначалу Ольга Михайловна вообще отказывалась со мной встречаться. Мотивировала это тем, что никаких серьёзных работ в последнее время у неё не наблюдается, а о прошлых ролях уже всё говорено - переговорено - "чего воду в ступе зря толочь".

Её не прельщали ни моя внушительная галерея деятелей искусства, о которых к тому времени я уже написал творческие портреты, ни возможность выступить в главной военной газете страны «Красной звезде».

И лишь спустя года полтора или два после её памятного творческого вечера в Доме актера ВТО имени А.А.Яблочкиной мои осадные действия возымели успех - мы всё-таки встретились. И, признаюсь, я душевно порадовался тогда собственной настойчивости, поскольку впервые пообщался с очень умной, а, пожалуй, что и мудрой женщиной, актрисой, особенно с учётом того обстоятельства, что оба мы были молоды, как говорится, в "капитанском возрасте" (разница в рождении между нами - несколько месяцев).

Из ответов актрисы, но ещё больше из ситуационно-поведенческой её ауры чувствовалась мощь личности, которую обычно скуповатая и расчетливая природа на сей раз упаковала ещё и в такую замечательную оболочку (да простится мне сия вербальная неуклюжесть!).

Но, в самом деле, нельзя было не подивиться тому, что столь эффектная, простите, даже сексапильная женщина вдобавок ещё и такая простая, рассудительная, без малейшего намека на дамское кокетство. Обычно же умным актрисам Бог дарует лики Фаины Раневской или Цецилии Мансуровой.

А тут – красавица из красавиц и так умна. Мы общались почти три часа. Вот лишь некоторые ответы на мои вопросы, из которых читатель, не сомневаюсь, поймёт: автор, как минимум, не фантазирует и не приукрашивает достоинства своей героини.

«- Нет, я себя и в детстве красивой не считала (у нас в школе первой красавицей слыла Наташа Гордиевская). Да и сейчас не обольщаюсь насчёт своих каких-то особых внешних данных, хотя не вы первый мне о них говорите. Но ко всему этому у меня совершенно нормальное отношение, дай бог, чтобы оно сохранилось и с годами.

Скажу без ложной скромности, у меня вообще очень сильная натура, личностная закваска сильная. Это даже не характер, который человек может ведь при желании и изменить, в смысле улучшить. А во мне работают гены. И работают на мой собственный закон самосохранения в профессии, в обществе, в быту. Они - от Бога и от папы с мамой, от бабушек с дедушками.

Дедушка по отцу был священником, и потому в нашей огромной семье никогда не культивировалось насилие. Толпа внуков друг за дружкой вступали в пионеры и, временами, посмеивались, примерно так: «Дедушка, а вчера гром гремела - это что Илья-пророк опять по небу на колеснице проехал?»

Добрейший и мудрейший дедушка, даже не пытаясь обращать нас в веру, объяснял все с позиций физики, но тут же и легенду про Илью-пророка рассказывал.

Наша большая семья сначала жила в Бугуруслане (где я и родилась), а затем мы переехали в Куйбышев. Артистов в роду не наблюдалось, но элементами творческого начала природа наделила всех. Старшая Рая, инженер водного транспорта, умеет просто лихо плясать. Дать бы ей артистическое образование, возможно бы, и меня переплюнула. Средняя Люся, с детства сочиняла стихи, даже в Союз журналистов вступила.

Эта "гуманитарность" у нас от папы, Михаила Алексеевича, учителя… физики. Помню, он усаживал нас с меньшим братиком Герой рядом с собой на диван и читал "Остров сокровищ" Стивенсона. А потом взял и сам смастерил настоящую лодку, куда уместились он с мамой и мы с Геркой.

И плавали мы по речке Кинели, по Самаре и по Волге. Он никогда ни в чём не понукал нас. В жизни не сказал бы: «Посмотрите, дети, какой закат красивый!» А просто стоял и сам долго на него смотрел, и мы это поневоле замечали. Как же мне всегда было важно услышать от него любое одобрительное слово!

Однажды он мне уже в Москву письмо написал, где говорилось, что я всегда восторженно отзываюсь только о нём, а это кругом несправедливо. Потому что без мамы у нас ничего бы не было - ни нашей прекрасной библиотеки, ни нашей лодки, ни наших регулярных путешествий.

Нам всегда было трудно, дочка, жить вшестером только на одну учительскую зарплату, но мама наша, Наталья Ивановна, умудрялась так выкручиваться, что никто из вас не ощущал в семье недостатка. Это – уникальное умение. Мне, к примеру, оно не под силу. Помнишь, как мы с тобой радостно покупали пианино? А ведь маме пришлось ради этого продать свою мало ношенную котиковую шубу...

Так что с родителями мне откровенно повезло. После школы я сумела их убедить, что вот возьму и поеду в Москву. Там мне дадут общежитие, и я поступлю в ГИТИС - не могу не поступить, ведь я же не зря занималась в Народном театре клуба железнодорожников. Вот такая жила святая уверенность во мне. И родители отнеслись к ней с полным пониманием. Возможно, подспудно в меня верили, не знаю.

При собеседовании мне посоветовали даже не соваться на первый тур. У вас, говорили, голос травести, а фактура героини (я читала что-то из Рождественского). Нелепое у вас, совсем не театральное сочетание данных. Вышла я с собеседования и разрыдалась под лестничной клеткой.

Ко мне подошел парень, наверное, старшекурсник и говорит: «Ты попусту не убивайся, милая, а лучше срочно смени репертуар. Тебе действительно надо читать что-то плавное, а не патетическое. И смело иди на первый тур. Ты что, полагаешь, тебя запомнили? Не обольщайся, дурочка!»

Вот не знаю, помнит ли меня тот человек, стал ли он сам артистом, но я случайного своего волшебника-спасителя никогда не забуду, поскольку в точности выполнила его установку, и это принесло успех.

На первом туре читала пушкинское "Мороз и солнце, день чудесный...". Из прозы вспомнила "Лист" Михаила Пришвина, который нам любил читать отец. На втором туре плясала что-то русское, и у меня получилось неплохо. Но перед этим пошла в деканат и попросила общежитие. Не потребовала, а смиренно попросила. Мне и выделили койку на Трифоновке.

...Я бываю временами и, к сожалению, искренна до глупости. Податлива и уступчива. Приглашают на спектакль – иду. После спрашивают, ну как? Нет, чтобы отделаться общими фразами или актерским набором: "Великолепно, поздравляю!" А я говорю, что мне не понравилось. Ну не могу кривить душой. Обижаются. Не люблю я так же темнить вокруг себя и своей профессии, напускать на себя этакий флёр таинственности. С удовольствием... не играю.

Да, с удовольствием и вовсе не из-за лени, или потому, что у меня двое детей, вечно времени не хватает. Просто в паузы работает моё сердца, душа трудится, накапливается что-то такое, что потом искрой вспыхнет в очередной роли.

Часто думаю о том, что вот известный профессор Герасимов восстанавливал облик людей прошлого по черепам. Так для этого же он придумал целую систему, которая во всём мире одобрение получила.

А какой же системой, кроме, конечно, системы Станиславского должна пользоваться я, чтобы мне зритель поверил? А если он мне всё-таки поверил в театре, в кино, то какой груз ответственности в таком случае я взваливаю каждый раз на свои плечи? Вот здесь самая большая сложность профессии, а всё остальное - легко. Хотя, нет, не легко.

Иногда думаешь: вот хорошо получилась у тебя сцена, надо закрепить это мгновение в памяти, в теле. А ещё глубже подумаешь - нельзя так поступать! Правильную тропку в роли, её общий абрис находить надо и пользоваться ими можно, но нюансы, но интонации всегда должны видоизменяться. Это же театр, а не кино!

Поэтому самое моё большое наслаждение в работе на сцене (я все-таки актриса театральная, что бы вы по этому поводу ни твердили),- это когда импровизирую, а партнёр меня поддерживает.

Всякая новая работа начинается для меня с неуверенности. Говорят, что от отсутствия большого опыта. Возможно. Но что такое опыт? Всего лишь то, что получаешь, вместо того, что хотелось. Как по мне, так с прежними сценическими наработками нельзя подходить к новому человеку (не люблю говорить "новому образу").

Бывает, увы, так, что в работе я теряюсь порой от какого-то пустяка, мелкой неприятности. Но в серьезной ситуации знаю, что не спасую. Умею соображать. Умею искать и находить пути к тому, чтобы исправить положение. Говорю же, во мне генетика работает. Если кого-то невзначай обижу - переживаю и стремлюсь поскорее объясниться. Не хочу "рвать страсти" ни на сцене, ни в жизни.

Всегда стараюсь играть то, что не противоречит моей природе. Не всегда, правда, удаётся. Так ведь кому неизвестно, что наш брат, актёр, в крепостной зависимости от режиссёра.

...В кино, вы, наверное, правы, я снимаюсь мало. Здесь пока что моя лучшая работа - Женя Комелькова. По-моему, неплохо я сыграла и Василису (фильм Ирины Поплавской "Василий и Василиса" по рассказу Валентина Распутина - М.З.).

О "Любви земной" и "Судьбе" говорить не хочу и прошу об этом ничего не писать. Тут всё очень сложно. В двух-трех вопросах и ответах ситуацию мы с вами всё равно не проясним, а обсуждать такие вещи походя не люблю и рассчитываю на ваше понимание.

Хотя о режиссёре Евгении Матвееве могу сказать: прекрасный, просто замечательный человек. У нас были, скажем так, непростые отношения. Мы много спорили на съемочной площадке, но они для меня гораздо дороже, чем любовные и дружеские.

Ну, что вы хотите, если он мне предложил: "Скажи, что хочешь сыграть - все для тебя сниму". Могу добавить, что Матвеев - мужчина. Широкий, щедрый, надежный. В экспедиции мог всю труппу свести в ресторан.

Вообще тему личных отношений актрисы и режиссёра мне бы тоже не хотелось углублять. Это, кстати, и Станислава Ростоцкого касается. А вас прошу написать, что у меня хороший муж Михаил Захарович Левитин, театральный режиссер. И всё».

Так первый раз о творчестве Ольги Остроумовой я написал где-то в конце 1981 года. Отправил публикацию актрисе. Тогда она ещё работала в театре на Малой Бронной.

Никаких «рекламаций» от Оли не поступило. Лет семь или того больше мы не виделись, не общались. А потом встретились по весьма нестандартному поводу. В тот раз передо мной стояла задача, сформулированная очень большим моим другом, редактором газеты Тихоокеанского флота "Боевая вахта" Юрием Отёкиным.

Который, между нами говоря, к Остроумовой «сильно не ровно дышал». Так вот он просил: «Сделай мне большое полотно о самой красивой и самой обаятельной актрисе советского кино, но чтобы при этом было видно, что она не чурается человека в погонах. А для этого поставь в центр повествования её лучшую, с моей точки зрения, роль Жени Комельковой.

Я сколько раз смотрю её и всегда затрудняюсь сказать, чего больше в этой красивейшей девушке, которой одинаково к лицу и белое бальное платье, и солдатская гимнастерка, - удали или женского обаяния, ненависти к врагу или доброты сердечной, душевной красоты или духовной силы.

Знаю лишь, что с этой ролью наш советский кинематограф приобрел одну из самых колоритных фигур, полно раскрывающих подвиг народа в войне. Ну, и заодно передай Ольге Михайловне, что во Владике есть такой лысый капитан первого ранга, её преданный воздыхатель».

Все это я Остроумовой передал в юмористическом тоне, но вопрос поставил серьёзный и ответ получил такой же:

- Оля, вот вы родом из исконно патриархальной семьи, где об армии и флоте, наверное, и слыхом не слыхивали. Как же вам удалось столь достоверно сыграть дочь кадрового военного – генерала?

- Сдаётся мне, что таких семей, которых бы не коснулось военное лихолетье, на Руси не было и нет в принципе. Все мы родом из революции и все - наследники победителей в минувшей самой страшной войне. Это не громкие слова, сказанные «по случаю».

Это, по-моему разумению, очень крепкий и надёжный фундамент подо всей Россией, которого не имеет больше ни одна другая страна в мире. От того они все и бесятся, глядя на нас и завидуя нам. Многие мои родственники, даже не могу сказать сколько их, воевали и погибли на той войне. А дядя, Сергей Алексеевич Остроумов, царствие ему небесное, был полковником Советской Армии, кавалером шести боевых орденов. Как полагаете, легко ли было ему, сыну священника, стать офицером? Вот то-то и оно...

Очередная встреча с Ольгой Остроумовой случилась у меня в 1992 году на ставшей уже легендарной презентации женского номера журнала "Вестник противовоздушной обороны", который я редактировал. Это мероприятие было самым масштабным и самым звёздным в моей биографии.

Мои усилия и тщания по возврату доброго имени Войскам ПВО добровольно и безвозмездно поддержали: Герой Социалистического Труда, народный артист СССР Юрий Никулин с женой Татьяной Николаевной, народные артисты СССР Евгений Матвеев, Иосиф Кобзон, Михаил Глузский, митрополит Волоколамский и Юрьевский Питирим, народные артисты СССР Нонна Мордюкова, Лидия Смирнова, Татьяна Шмыга, народная артистка РСФСР Наталья Гундарева и Ольга Остроумова.

К тому времени она была уже заслуженной артисткой РСФСР, лауреатом Государственной премии. Помнится, позвонил я Оле, попросив её принять участие в нашем торжестве. И сколь мог деликатно объяснил при этом, что оплата будет, откровенно говоря, очень скудной.

Всё, что могу, так это вручить ей французские духи «Шанель» и «Пуансо», закупленные спонсорами. И получил от Остроумовой увесистый нагоняй. Типа того, как вы могли подумать, что я возьму деньги с людей военных. Пришла. Очень интересно, содержательно выступила. И я лишний раз убедился в том, что Оля не просто замечательная, умная актриса, но ещё и очень хороший, душевный, надёжный человек.

…Ольга Михайловна первый раз вышла замуж за молодого актёра, своего сокурсника Бориса Аннабердыевым. Прожили вместе они не долго. В начале семидесятых актриса влюбляется в Михаила Левитина, ставившего спектакль в ТЮЗе, где она тогда работала.

«Левитин был магнетическим человеком. Стоило ему посмотреть на меня, и я тут же уехала с ним в Ленинград, даже не предупредив мужа. Когда мы возвратились обратно, то на эскалаторе метро «Комсомольская», держась за руки, поклялись друг другу: приходим домой и говорим своим половинкам всю правду.

Потому что, как мне и тогда, и теперь кажется, что любовь и ложь - вещи несовместимые. Я как приехала, так сразу с порога всё Боре и объявила. А вот Михаил Захарович сделал это значительно позже, проявив удивительную для него нерешительность».

Второй брак Остроумовой длился 23 года. За это время она родила дочь Ольгу и сына Михаила.

«Я надеялась, что сумею всё со всем совместить. Думала, что сдюжу, что семижильная. Но когда появился Миша, поняла, что придется чем-то пожертвовать. Чем? Для меня не было альтернативы: если уж жертвовать, то, конечно, только работой. Но вот Левитин не хотел жертвовать ничем.

Моя любовь не прошла - разбилась. У меня было жуткое отчаяние. Спасли дети. Ради них я должна была держаться, во что бы то ни стало, делать вид, что все нормально, хотя осталась с ними, маленькими, на одну нищенскую зарплату. И в какой-то момент меня охватила паника: «Как смогу их вытянуть?» Но во лжи я просто умирала. Поняла: либо останусь человеком и личностью, либо буду растоптана».

К чести Левитина, он тоже проявил определённое благородство. Во всяком случае, не юлил при расставании: «У нас была совместная жизнь почти в 23 года длиной. В которой, мне кажется, я сознательно разрушал то, что Оля для нас строила. Она предложила мне уйти из дома, я ответил, что надо подать в суд и все разрушить.

На суде она была истицей, и мы раздумывали, какой повод указать в заявлении. Я предложил написать: «За безответственное отношение к семье». А Ольга, подумав, сформулировала по-своему: «За безудержную любовь к свободе».

В фильме, посвященном юбилею экс-супруга, Ольга Михайловна заявила: «Я желаю ему больше ничего не терять!»

А потом Оля встретила Гафта. Случилось это на сьёмках фильма «Гараж» Эльдара Рязанова. По сюжету он говорит ей всего одну реплику: «Рациональная вы моя». Но за кадром они друг другу даже «здрасте» не сказали.

Хотя Валентин Иосифович «глаз свой положил» на красивую актрису, и она ему понравилась очень. Навёл минимальные справки и только укрепился в бесполезности «наведения мостов». Объект вожделения оказалась замужем, любит своего супруга и, судя по всему, человек очень верный и серьезный, далекий от интрижек и фривольностей.

А сам Гафт уже был в том возрасте, когда песчаные замки не возводятся принципиально. Чтобы гнать прочь всякие сладкие мысли об Остроумовой, стал отыскивать в ней разные недостатки – наивернейший способ избавиться от любовных наваждений. Недостатки почему-то просматривались слабо, и он их присочинял.

Так шли годы. Гафт уже продолжительное время холостяковал. (Гражданский брак с виолончелисткой Аллой К. длился недолго). И однажды случайно увидел Остроумову по телевизору в какой-то передаче о женском счастье и несчастье. Между фраз и слов понял, что Оля тоже уже одинока. Не мешкая, стал искать с ней встречи.

Проблему решил за пару дней. Его как раз пригласили выступить на одной корпоративной вечеринке в кафе парка Сокольников. Согласился при условии, если устроители пригласят и Остроумову.

На самом мероприятии Валентин Иосифович, вспоминая молодые годы, «распускал павлиний хвост» - проще говоря, хвастался: «Посмотрите мои мускулы,- предложил сдуру.- Чтобы нарастить их, пришлось изрядно помучить железо в спортзале». Оля на какой-то миг растерялась, а потом действительно пощупала каменный бугор на правой руке. Гафт в тот же миг мысленно наградил себя высоким званием: «Идиот! Кретин! Не нашёл ничего умнее придумать!»

Потом успокоился, пришёл в себя и предложил Оле проводить её домой. Шли пешочком долго. Погоды стояли холодные и дурные. Он снял пиджак и набросил ей на плечи. Им было хорошо. Оба прекрасно понимал: торопить события не к чему. Всё обязательно образуется, как следует.

Гафт славно и галантно ухаживал за Остроумовой долго. Официально они оформили своих отношения вообще лишь через несколько лет.

Случилось это, когда Валентин Иосифович лежал в больнице после очень серьезной операции. Его, кстати, привезла туда Ольга Михайловна, когда он плохо себя почувствовал. Слегка оклемавшись, Гафт попросил главврача, с которым подружился, пригласить в больницу работницу загса. Договорился со свидетелями, а уже они принесли цветы в больничную палату.

Открыли шампанское. Вот такой необычной получилась их свадьба. Но всё же лучше, чем в загсе. Да и сколько можно. Ведь по третьему разу обоим пришлось бы обивать его пороги. Гафт тогда быстро пошёл на выздоровление. Никогда ещё любимая женщина столь благотворно на него не воздействовала.

*

P.S. Мне так хотелось, чтобы этот снимок был на обложке моей книги о Гафте. Но Ольга не дала разрешения. Бог ей судья…

Михаил Захарчук

Фото facebook.com


Другие новости


Михаил Захарчук: Юл Бриннер - великий русский артист
Михаил Захарчук: День рождения Валерия Бенедиктовича Носика
Михаил Захарчук: Сегодня Николаю Лукьяновичу Дупаку – 100 лет!

Новости портала Я РУССКИЙ