Лидия Шундалова: Юрий Пименов. Лирик Страны Советов. Часть 3

 Лидия Шундалова: Юрий Пименов. Лирик Страны Советов. Часть 3

26/10/2021 22:47

Лидия Шундалова, NEWS.AP-PA.RU Свет своей радости бытия он смог передать последующим поколениям. Я не сомневаюсь, что многое талантливое, что было создано в советское время, получит признание.

 

 

Часть третья. Шестидесятник

Очарование Москвы

После Великой Отечественной войны Пименов начал преподавать на художественном факультете ВГИК. Его ценили именно как театрального художника, что вылилось в присуждение ему двух Сталинских премий второй степени – в 1947 году за оформление спектакля по пьесе Б. Лавренёва «За тех, кто в море!» (1946, Малый театр, Москва), и в 1950 году за «Степь широкую» Н. Винникова (1949, Центральный театр Советской Армии).

Работал он и на съемках самого известного и яркого советского послевоенного кинофильма — «Кубанские казаки». Живописных произведений сиятельные партаппаратчики начала 50-х как бы не замечали.

Но зато мы, люди XXI века, любим Пименова именно как художника, мастера зарисовки уличных сцен, девичьих лиц, бурного многоголосья колхозного рынка. Он точно ухватил пульс жизни 50-х, 60-х, 70-х . Наверное, самые волнующие произведения Пименов создал во времена хрущевской оттепели. В те годы он ощутил прилив сил, его кисть летала по полотну, а работы – да это почти репортажи с места событий.

А ведь мастеру тогда было уже далеко за 50. Откуда возник этот юношеский задор, страстность, ощущение полета? Как будто он отбросил так тяготившую его маску. Искренняя вера в новую прекрасную жизнь пропитывает все его творчество того периода. Очарование светом, цветом достигло своего апогея.

Картина «Ливень». В городе идет дождь… Как Юрий Иванович относился к этому явлению природы, мы хорошо знаем: «Я очень люблю дождь. Люблю это состояние природы, люблю ту свежесть, которая приходит с дождем. Люблю мокрые зонты, и их ритмическое движение по улицам. Люблю капли на ветках, которые нежно и хрупко сидят на этих веточках. Это мне все очень нравится. Природа дождя меня всегда очень привлекала, и я старался передать это ощущение в искусстве».

На полотне - море черных зонтов, а в центре - девушка в красном платье и дождевике неспешно идет по улице. По ее лицу вода стекает дорожками, но она старается этого не замечать, хотя чуть и досадует. Позади нее дама в таком же серебристом дождевике, вся укутанная, держит в руках почему-то закрытый ярко-желтый зонтик и под мышкой черную сумку.

Живопись привлекает своими оттенками серого, смелыми одиночными яркими мазками, но фокус все равно остается на красном платье героини. Настроение дождливого города передано максимально точно.

Эта работа относится к циклу «Новые кварталы», именно за него мастеру в 1967-м присудили Ленинскую премию. А в 1970-м Пименов получил звание Народного художника СССР.

Новые кварталы

Свадьба посреди стройки, куда вряд ли сможет проехать роскошная чайка, приличествующая такому событию; затяжной поцелуй в пустой новой квартире, на фоне кухонного линолеума «в квадратик» и черного окна, выходящего в ночь; бег по трубам модниц в выходных туфлях (видно, собрались в недавно открытый кинотеатр поблизости, а то и на танцы); переход вполне оформленной улицы перед остановившимися машинами похожими девчонками, но уже с тщательно сделанными прическами – все это сюжеты тех самых «Новых кварталов». Мимолетные мгновения человеческих судеб, рассказы из прошлого.

Вряд ли такая суматошная и немного сумасбродная жизнь будет понятна обитателям старого центра, но мне, прошедшей через быт ленинградских новостроек – это так близко. Пусть я и не носила такую одежду и не строила «вавилоны» на голове, как эти пименовские красавицы, но их побуждения, жесты, выражения лиц – да это мое, родное.

Помню, как в свое время сыграла я шутку с учительницей русского языка и литературы. На задание описать любимый уголок Ленинграда, накатала опус про новостройки, в которых гуляла, играла, дружила. Учительница долго зачитывала мои литературные экзерсисы насчет романтики пыльных дорог и длительных прогулок по несуществующим пока улицам, беготни по фундаментам и вечерам на Шуваловских озерех, естественно, без упоминания имени автора всего этого безобразия.

А после урока обнаружила я под своим творением жирную четверку с большим минусом. «Ну, минус я в журнал не поставлю - вкрадчиво пообещала учительница, - Но надо же было выбрать такую тему… Про Летний сад следовало писать!» И она хлопнула тетрадью по столу.

Эх, знала бы я тогда слова Юрия Пименова: «Новые города, новые районы и кварталы рождают свою особенную поэзию, свой особенный характер жизни, — с того времени, когда на новом месте начинает разворачиваться земля, на строительных площадках появляется медленное и неуклонное движение огромных кранов, утренние и вечерние приливы и отливы рабочих людей, простая, обычная и прекрасная картина созидания – картина человеческого труда. Сколько потом разной жизни приходит в эти новые дома – смех и плач детей, усталые шаги по лестнице после работы, ночная страсть, утренняя глазунья на сковороде, пестрый букет полевых цветов на фоне чистой голубоватой стены».

Правда, что до этого было моей учительнице, искренне нелюбящей тогда все советское. Конечно, для Юрия Ивановича новые кварталы были частью его идеологии. Новостройки не знали ужасов бомбежки, окна этих домов никогда не заклеивали крест-накрест, в них пока еще не умирали люди.

Как нельзя лучше иллюстрирует эти слова картина «Воспоминания о военном пайковом хлебе». Мастерская художника. На пюпитре - картина с изображением очереди военной поры. А за окном – грандиозная стройка и коробки уже готовых домов.

Эта работа чуть было не ушла от нас на аукционе Сотбис. Владелец ничтоже сумняшеся поставил ее на торги, хотя прав на это не имел. В итоге лот сняли. Да и вряд ли бы ее продали. Покупателю нужен «легкий» оттепельный Пименов или оригинальный времен увлечения им экспрессионизмом, а не воспоминания военной поры. Все мрачное, тяжелое капризная публика игнорирует. Это ценность только для нас, живущих в России, где-то в подсознании хранящих память о страшных годах.

 

Вещи людей

Все привыкли к прописной истине: натюрморт – мертвая натура, но так ли это? Мы живем среди вещей, они окружают нас и будто впитывают частицу нашей сущности. Они могут настроить нас на веселье, или, наоборот, на грусть, вызвать воспоминания, пробудить желания. Часть из них доживет с нами до конца, какие-то переживут нас, сменят владельца, а что-то выбросится почти сразу после покупки.

Как заставить вещи рассказать о своих владельцах, об их отношениях друг к другу, надеждах, чаяниях? В том-то и фокус, что Пименов мог через предметы поведать о драмах и трагедиях человеческого бытия. Это не натюрморт в чистом виде, а опять маленькая новелла, где в кадр попадают только то, что создает завязку события, все остальное домысливается созерцателем полотна.

Черный телефонный аппарат стоит на подоконнике, змеей вьется шнур с трубкой на конце, обращенной к зрителю. Только что говорящий бросил трубку, не положил ее как должно. Видно пошел кого-то звать в соседнюю комнату. А может, расстроился так, что не смог продолжить?

За окном природа плачет дождем, отблески непогоды пляшут по поверхности подоконника, серебрятся и переливаются холодной цветовой гаммой. Эта картина, написанная в 1959-м, называется «Ожидание» и входит в цикл «Вещи людей».

Напряжение таково, что ты начинаешь слышать чей-то взволнованный разговор в соседней комнате или короткие гудки из трубки. Ты понимаешь, что не все благополучно в этой истории, слишком уж змеится провод черного телефона, а в воздухе висит сгусток тревоги. Недосказанность – это то, что ловит зрителя на крючок тайны.

А вот как писал Ираклий Андронников о работе Пименова «В день золотой свадьбы»: «Вы раскрываете существо вашей вещи, «эшелонируя» рассматривание, давая зрителю возможность добраться до сути Вашего—всегда поэтического — секрета. В этом смысле одна из самых показательных вещей — «В день золотой свадьбы», где на первом плане серебряные горлышки бутылок и великолепные гладиолусы, а сзади, на стенке, в полутьме — фотографии — словно невзначай изображенная пара, в молодости и старости. И потому, что они, как можно понять по фото, люди рабочие, прожившие большую и сложную жизнь, праздничный стол символизирует не только их нынешний уровень жизни, но обретает такой глубокий социальный и исторический смысл, что вещь — на первый взгляд натюрморт — оказывается повестью о людях, о времени, о судьбе. ‹…› Умение передать большое в малом, общее посредством частного, с великолепным умением обобщить каждую частность, составляет одну из наисильнейших сторон вашего дарования».

 

Роман с театром

Галина Уланова в последний свой бенефис перед завершением карьеры. «Жизель». Она блистала в главной партии этого балета, начиная с 1932-го, Но теперь, в 1960-м – все кончено, она больше не выйдет на сцену как артистка. И вот она стоит в балетной пачке, хрупкая виллиса с печальным лицом. И чувствуешь исходящую от нее предельную нежность, предельную безыскусственность, предельную безысходность. Она обнимает соскальзывающий с рук поток белых лилий – призрачных, как цветы смерти.

Таков образ великой балерины на картине Пименова. Свое полотно он подарил в 1965 году музею Большого театра.

"Роман с театром" длился у Юрия Ивановича, начиная с 30-х годов. И был, наверное, самым счастливым из всех, что подарила ему жизнь. Более 50 лет он создавал декорации, эскизы занавесов и костюмы. С 1945 по 1972 преподавал во ВГИК, где в 1947 получил звание профессора. Как театральный художник работала и его жена.

Он знал многих знаменитых властителей дум из театральной среды – актеров и актрис, режиссеров. Была у него идея написать серию работ под общим названием «Страсти 60-х годов ХХ века». Основой их должны были послужить портреты актеров в костюмах их героев, чтобы как выразился один из биографов Пименова Долгополов «показать контраст современного, сегодняшнего лица артиста с историческим, "далеким" костюмом».

Замысел так и не был воплощен, но именно от него остался портрет «Тани Самойловой в роли Анны Карениной». Актриса сыграла Анну в 1967-м в известном фильме режиссера Александра Зархи. Но видно ее глубинная сущность была настолько близка XIX веку, что контраста, на который надеялся Юрий Иванович, не получилось. Самойлова сидит в бальном платье, которое стало будто ее второй кожей, а лицо.. оно будто сошло с полотен Ренуара. Русская Жанна Самари.

И все же не портреты и декорации главное в этом разделе выставки. Вот смотришь на картину «Актриса» и душа радуется - на переднем плане лежат всевозможные предметы – тонкое полупрозрачное платье, перчатки, чашки, графин, стаканы, зеркало, словом, все, что может рассказать о героине, затем замечаешь руку и где-то в углу половину головы.

И сразу понимаешь, что актриса оказывается изготовилась покрасить губы яркой красной помадой. Вот сейчас она сделает привычное движение, потом встанет со стула и пойдет по своим делам. Эта «актриса» все та же его жена, идеальный образ которой он пронес с собой на протяжении всей жизни.

Юрий Пименов умер 6 сентября 1977 года в Москве, оставив после себя немало загадок, хотя его дочь Татьяна и пытается рассказывать о малоизвестных страницах его жизни.

Вместо послесловия

Юрия Пименова многие не любят. Но обычно это люди, принимающие в штыки советский быт и действительность того времени. Для меня он бытописатель, творец, фиксировавший то, что видел, пропуская через свою душу картины жизни. Не случайно, ему мастерски удавались именно уличные сценки, то мимолетное, сиюминутное, что ускользает от тебя, как от наблюдателя, варящегося в котле повседневности.

Вероятно, следует его назвать вечным шестидесятником, несмотря на его творческие поиски 20-х, попытки «вписаться» в 30-е годы с их жесткой направленностью на наследие передвижников, желание показать трагедию Великой Отечественной войны через призму восприятия ее простыми людьми.

Быть может, вся разгадка его характера в том, что он просто любил окружающих, и был оптимистом, то есть всегда хотел верить в счастливое завтра. Для него оно наступило после хрущевского XX съезда. Тогда же на волне оттепели пришло и запоздалое признание.

Неспроста Юрий Пименов пишет себя и свою жену в качестве героев «Новых кварталов». Конечно, молодыми, такими, какими они были, наверное, в 20-х. Да ведь что-то есть общее между такими далекими временами – неуловимое и радостное «вопреки всему». Он ощущал себя частью чуть ли не вселенских перемен и неспроста в 1966 году подписал письмо 25-ти деятелей культуры и науки Генеральному секретарю ЦК КПСС Брежневу против реабилитации Сталина.

Свет своей радости бытия он смог передать последующим поколениям. Я не сомневаюсь, что многое талантливое, что было создано в советское время, получит признание в последующие годы. Об этом говорит интерес к этой ретроспективе, еще раньше подобный ажиотаж я наблюдала на выставке «Дейнека/Самохвалов», проходившей в Петербурге, аккурат перед «короновирусным локдауном».

Будем ждать новых выставочных проектов и главное - анализировать прошлое.

Лидия Шундалова

Начало здесь Ассоциация Просвещенного патриотизма — Лидия Шундалова: Юрий Пименов - лирик Страны Советов (ap-pa.ru)

Ассоциация Просвещенного патриотизма — Лидия Шундалова: Юрий Пименов. Лирик Страны Советов. Часть 2 (ap-pa.ru)



Другие новости


 Лидия Шундалова: Тени Смутного времени. Окончание
Лидия Шундалова: Тени Смутного времени. Часть 3. Необъявленная война
 Лидия Шундалова: Тени Смутного времени. Часть 2

Новости портала Я РУССКИЙ