Лидия Шундалова: Тени Смутного времени. Часть 1

Лидия Шундалова: Тени Смутного времени. Часть 1

22/11/2021 00:01

Санкт Петербург, Лидия Шундалова, NEWS.AP-PA.RU Странное место было выбрано для столь знаменательного события. Никогда ни до ни после него деревня Столбово не представляла собой ничего примечательного

 

 

Над потоком истории

Путешествовать в ноябре? Многие смеются над моими пристрастиями к серости дней этого месяца, но, по правде сказать, нет ничего удивительнее природы, застывшей в ожидании студеной зимней поры.

С мира будто слезла яркая позолота золотой осени, осыпались листья с деревьев, пожухла трава на полях. Во всей этой картине, обнажающей землю, есть некий момент истины, своего рода отсылка к первозданности бытия. Да и повод моей ноябрьской поездки по Ленобласти был самым что ни на есть железобетонным.

Закономерно в праздник Казанской иконы Божией Матери вспомнить о событиях Смутного времени. И когда 4 ноября друзья предложили проехать вокруг деревни Столбово, где в 1617 году был подписан долгожданный мир со Швецией, я долго не раздумывала.

Крест у дороги

Первое, что видишь, свернув на Тихвинскую трассу, – поля и огромные, в рост человека черные остовы борщевика, тянущие к влажному небу уже убитые первыми заморозками зонтики. В сером предрассветном сумраке надвигающегося утра они кажутся уродливыми фигурами с поднятыми руками, этакое невиданное войско, застывшее по грозному повелению надвигающейся зимы.

Накрапывал дождь, когда мы вышли из машины и побрели по разбитой проселочной дороге в сторону умирающей деревни Столбово. Из-за зарослей борщевика и желтой травы выглядывал простой деревянный крест.

На нем – изображение Тихвинской иконы Божией Матери и табличка с надписью: «Здесь, у деревни Столбово, закончилось Смутное время». Роса дождя мелким бисером покрывала буквы. Взгляд то и дело фокусировался на лаконичной строке, еще и еще раз ловил ее окончание: «закончилось Смутное время»...

Да это будто относится ко всем эпохам российского житья-бытья. Сколько бы смут не переживала наша страна, но все рано или поздно возвращалось на круги своя. Как камень, брошенный в реку, падает на дно, мутит воду, разгоняет по ее глади круги, а проходит время и вновь прозрачные струи бегут по предначертанному свыше руслу, вливаются в свое безбрежное море.

Началась лития, поминовение павших за Родину и всех, кто тогда, в 1617-м подписывал «вечный мир» со Швецией, положивший фундамент новой на тот момент реальности. «Вечная память, вечный покой»… Дождь заливал слабый огонь в кадильнице, сквозь струящийся из нее дым терпкого фимиама проступало подножие креста, принесенная нами зажженная лампада и умирающая трава.

И вдруг исчезло все, вместо заросшего бурьяном поля появился призрачный город с шатрами, рублеными избами и теремами, так называемый «Данилов острожек» – по имени князя Данилы Мезецкова, представлявшего российскую сторону на переговорах.

А ведь странное на первый взгляд место было выбрано для столь знаменательного события. Никогда ни до ни после него деревня Столбово не представляла собой ничего примечательного. Больших поселений в окрестностях не было, так, малодворные усадьбы, и более ничего.

Разве что красавица-река Сясь давала пресную воду в избытке. А сам этот мирный договор, закрепивший потерю Россией городов и крепостей, стоит ли помнить о нем. И тут опять я опять услышала слова - «Вечная память»...

Заклятые друзья. Предыстория конфликта

История взаимоотношений Новгородской республики и Шведского королевства полна драматических событий по большей части из-за территориальных споров. Длинный список взаимных притязаний открывали приневские земли, которые обе стороны считали своими.

Шведы ставили крепости – новгородцы их разрушали. Новгородцы основывали поселения – шведы их захватывали и подвергали опустошению. Но, несмотря на обстоятельства, торговые отношения между соседями процветали.

Была в этом и своя политическая логика – происхождение российской государственности «от Рюрика и варяг», к коим этих шведов и относили, прочно сидело в буйных головах правящей верхушки вольного города, а интересы «негоции» всегда были на первом плане при любом раскладе.

После разбития вечевого колокола и упразднения новгородского самоуправления это приграничное беспокойство и своего рода «русско-шведское партнерство» досталось в наследство и Московскому государству, которое имело слабое представление о географии своих северо-западных рубежей.

Проигранная во времена Ивана Грозного Ливонская война, потеря Нарвы, Ивангорода, Яма, Копорья и прилегающих к ним территорий только подлили масла в огонь войны. Средствами дипломатии и деньгами вернуть города не удалось.

В 1590-1595 годы вновь стали огненными как для России так и для Швеции. Заключенный в 1595 году «вечный» Тявзинский мир стал определенным паритетом. Русским возвращалась часть утерянных крепостей – Ивангород, Ям, Копорье, Орешек, отдавалась Корела, но вся Эстляндия переходила под власть шведской короны. Кроме того Ивангород не мог стать портом, ибо ему запрещалось «держать весы», а все товары сгружались в не принадлежащей России соседней Нарве.

С воцарением царя Бориса Россия вступила в полосу династического кризиса. Если для Ивана Грозного шведский король Юхан III был не ровней, а «мужицким» правителем, захватившим власть в результате государственного переворота, то худородство Годунова было притчей во языцех даже среди его подданных. Швеция тоже переживала не лучшие времена.

С одной стороны смерть Юхана III и избрание его сына Сигизмунда польским королем давали возможность объединить под одной короной оба государства. С другой – противников этому было хоть отбавляй, хотя бы из-за разницы вероисповеданий подданных этих двух государственных образований.

Главой недовольных шведов стал дядя молодого правителя герцог Карл Сёдерманландский. Так называемая война за шведское наследство ввергла Речь Посполитую и северное королевство в кровавое противостояние.

Да и на просторах Европы весь XVII век бушевали конфликты разной степени ожесточенности. Реформация принесла сюда свой обоюдоострый меч. Крошились на части некогда сильные империи и королевства, их куски начинали свое бурное плавание по неверным волнам самостоятельности.

Для России XVII век стал «бунташным», для Европы - кровавым. И наша Смута всего лишь часть большого геополитического «замеса» того времени. Не случайно Россия стала просить помощи у Швеции против общего врага – польских войск. К тому времени наша страна уже пережила поход Лжедмитрия I, смерть Бориса Годунова, мятеж против его сына, нового царя Феодора, и его гибель, воцарение самозванца и его последующее убийство, провозглашение царем Василия Шуйского из суздальской ветви Рюриковичей, восстание Болотникова.

Но новая напасть – польские войска Лжедимитрия II и поддержавший его всякий служилый сброд местного разлива, организовавшие лагерь в 19 верстах от Московского кремля, - поставили новоиспеченного царя в крайне опасное положение.

Польша к тому времени уже пережила свое «смутное время», так называемый Сандомирский рокош (восстание против короля), и воинов с оружием, готовых повоевать, а более пограбить, было сколько угодно.

Тушинский лагерь самозванца стал альтернативной столицей со своим правительством. Туда даже привозили митрополита Филарета (Романова), которого Лжедмитрий II с ходу возвел в патриархи. Василий IV не контролировал большую часть страны. В этих условиях подписание Выборгского трактата стало закономерным актом.

Согласно его положениям, Швеция предоставляла русскому царю 6-тысячный экспедиционный корпус наемников, услуги которых оплачивала Россия, в обмен на крепость Корелу с уездом. В 1609 шведские войска под командованием Якоба Понтуссона Делагарди поступили в распоряжение командующего объединенными силами Михаила Скопина-Шуйского.

Хвалововская горка

Прокручивать в памяти свои знания о событиях иных веков, на месте, где произошло нечто значимое и с ними связанное, ни с чем несравнимое удовольствие. Иногда так погружаешься в хитросплетения истории, что буквально «проваливаешься» в прошлое, не замечаешь перемен погоды и происходящего вокруг.

Но Хвалово на миг заставило меня сбросить морок ментальных образов, хотя возвышенность посредине некогда большого села (да и сейчас, согласно переписи, в нем проживает более 800 человек) сразу воскрешало времена стародавние. На вершине красовался как видно недавно отреставрированный каменный храм классических пропорций. Со всех сторон холм обступало кладбище.

В XVI веке, согласно писцовым книгам, это место носило название Никольского Сясьского погоста, главным украшением которого была деревянная церковь во имя святителя Николая Чудотворца. Тогда горка носила название Никольской. Сейчас она – Хваловская, по имени села. Деревянный храм пережил много перипетий истории.

В Смутное время был он разорен и сожжен. Но «при благоверном и Богохранимом государе и великом князе Михаиле Феодоровиче всея России, и при святейшем патриархе Филарете и преосвященном митрополите Киприане Великого Новаграда и великолуцкого» отстроен заново.

Стоял он как памятник о делах славных: об изгнании иноземцев и восстановлении российской государственности. Когда в 1822 году на деньги осташковского купца построили нынешнюю каменную церковь во имя Святой Живоначальной Троицы, жители села попросили старый храм не разбирать, а отреставрировать и поправить. В воспоминание о событиях Смутного времени освятили поновленное сооружение в честь Казанской иконы Божией Матери.

Лишь в 1920-х годах старинный храм прекратил свое существование за ветхостью его разобрали. Немногочисленные фотографии донесли до нас его облик – покосившиеся от времени пять покрытых лемехом главок, ворота да часовню. Так и простояла церковь от одной смуты до другой...

Гений места имеет свою власть. Вновь отрывочные картины прошлого начали складываться, как конструктор. Серая мгла разгорающегося пасмурного утра отбрасывала тьму на погост внизу. У стен храма, возле дорожки, лежали разбитые, но старательно выкопанные и очищенные старинные надгробия со старого кладбища, бывшего некогда в церковной ограде.

И опять всем своим существом чувствуешь прошлое. Будто не кладбище набегает на горку, а чье-то невиданное войско пытается взять неприступную крепость.

Впрочем, какое мне дело до деяний давно минувших лет, до странных поступков людей, до их психологии. Но разыгрывающее воображение трудно унять, и думаешь, и видишь прошлое, стоишь, будто над потоком истории.

Лидия Шундалова

Фото автора



Другие новости


 Лидия Шундалова: Тени Смутного времени. Окончание
Лидия Шундалова: Тени Смутного времени. Часть 3. Необъявленная война
 Лидия Шундалова: Тени Смутного времени. Часть 2

Новости портала Я РУССКИЙ