Капитолина Кокшенева: Современное искусство - может быть искусством. Балет о Ксении Петербургской

Капитолина Кокшенева: Современное искусство - может быть искусством. Балет о Ксении Петербургской

26/11/2021 00:22

Капитолина Кокшенева, NEWS.AP-PA.RU Современный балет чаще всего бессюжетен, а здесь есть ясный сюжет. Источником взяли жизнь Ксении Григорьевны Петровой – ставшей блаженной юродивой Петербургской.

 

"Современное искусство" может быть искусством. Вчера в Москве давали балет. "Список Ксении" балетмейстера-постановщика спектакля и художественного руководителя Инновационного театра балета г. Калуги Ксении Голыжбиной.

Театр очень молод и непривычен для Калуги – это первый профессиональный балетный коллектив, ориентированный к тому же на современный танец.

Мне, кажется, о спектакле «Список Ксении» придётся говорить так, как это сделал Пушкин, представляя нам «Татьяны милый идеал»: «Она была НЕтороплива, //НЕ холодна, НЕ говорлива,//Без взора наглого для всех,//Без притязаний на успех,// Без этих маленьких ужимок,// Без подражательных затей...//Всё тихо, просто было в ней..)».

Современный балет чаще всего бессюжетен – в балете “Список Ксении», напротив, есть ясный сюжет. Источником взяли жизнь Ксении Григорьевны Петровой – ставшей блаженной юродивой Петербургской.

Сквозь восемь сцен протянут «мысль любовную» этого спектакля: от любви к мужу, его внезапной смерти, от горя, ставшего источником изменения всего существа Ксении – к добровольному юродскому безумию Христа ради, прозорливости, к смерти и воссоединению с отмоленным мужем уже там, по ту сторону земной жизни.

Современный балет часто процессуален – постановщику важен не результат, а «переливания» мерещащихся состояний. В спектакле Ксении Голыжбиной важна, напротив, внутренняя драматизация, закрепление «итоговых» состояний в психологической структуре танца.

Не только солистов – Ларисы Монжалей (Ксения), Артура Микояна (Андрей Федорович) и Анны Катановой, но и всей труппы. Прыжки, позы, ансамблевая вариантность, жесты – всё друг к другу «подогнано», всё вплетено в умную хореографическую речь.

Конечно, художественный образ балерин и балерунов в таком спектакле не классичен, но, тем не менее, хореограф не отказывается от балетных па – высоких приёмов школы, вплетает их аккуратно (как внутреннюю меру творчества?) в ткань спектакля, что, на мой взгляд, важно. Вот, оказывается школа не помеха современному танцу, а только дает нам знать о классе профессионализма!

Прима спектакля Лариса Мондалей и в этой истории, рассказанной динамичным и волевым танцем, бывает, тем не менее, вполне по-пушкински «полувоздушна», «одной ногой касаясь пола, /другою медленно кружит, /и вдруг прыжок…».

Современный балет часто агрессивен и чрезмерно телесен, как-то слишком капитально строит на «физике» свою необязательную сложность. В «Списке Ксении» телесность не сама по себе и не сама для себя предъявляется, – она поэтизирована без натуги, она легко создает новую подлинность старой житийной истории, при этом деликатно не переступает границ не своей территории: только раз услышим звон колоколов, а храм (и паперть) обозначены легкой конструкцией – лестницей (она же и лествица восхождения в мир невидимый).

Сценические пробежки героев эмоционально наполнены, но при этом они явно сдерживаются рукой постановщика, не выносятся слишком напоказ, в них актеры не «захлебываются». Они – то раздольно-прекрасны (как в первом дуэте семейного счастья), то обеспокоенно-конфликтны; то мы видим тревожно перевитые руки героев и многофигурные танцы тревоги, которые ведут к финальной прощальной лирической сцене (Ксения уходит по лестнице в небо).

Музыка и свет в спектакле владеют сценой тоже весьма искусно (Александр Тишкин – музыкальное оформление, Борис Руднев и Андрей Горлачев – свет).

Как сделать понятной публике «перемену ума» в Ксении? Они сочинили так: музыкальная фраза завершится, наступит тишина, десятки лампочек загорятся с той силой света, которая возможна на земле, и не только Ксения, но и мы начинаем видеть иным мир вокруг.

Вся эта световая последовательность в спектакле (указующая, зовущая, мерцающая, вплоть до пронзительно сходящих сверху лучей финала) хоть и будет варьироваться, но одновременно настойчиво связывает миры – земное с неземным, любовное с Любовью.

Современный балет часто грубо, рвано и механистично пластичен.

В балете Ксении Голыжбиной танцевальное разнообразие подчинено благородству движения: здесь нет избыточной телесной откровенности. Острые «кукольные» жесты в сцене «безумия» Ксении поддерживается вихрем фигур (кордебалет горожан), который «физическим потоком» создает десятки эмоциональных оттенков (от насмешек, непонимания юродства Ксении до веры ей, любви к ней).

И пусть ширмы-зеркала (их, кажется, восемь) не новы как приём, зато здесь удивительно уместны – с ними легко «вальсируют» артисты, удваивая не только свои образы, но и создавая пульсирующее пространство сцены. А танец Анны Катановой «внутри» пустой ширмы-рамы передает состояние обретения матерью младенца-сына с абсолютной драматической выверенностью.

Вообще именно художественная обработка всякой сценической «вещи», всякого артистического жеста и группового позиционирования говорят о том, что перед нами искусство, искусная работа мастеров.

Инновационный театр балета старинного города Калуги чуть-чуть романтичен, эстетически и этически здоров. И это ужасно привлекательно сегодня на фоне того «жесткача», что принят среди любителей модного высокомерия.

Чистота художественного помысла – она ведь чувствуется, прорастает в нас, рождает не театральные, а реальные чувства. В данном случае – непобедимости любви. Да. Так.

Капитолина Кокшенева

Фото автора 



Другие новости


Капитолина Кокшенева: Роза белая с черной жабой. Спектакль о Есенине во МХАТе
Капитолина Кокшенева: Голоса истории и Вологодская маска
Капитолина Кокшенева: Снова анатомия или надругательство?

Новости портала Я РУССКИЙ