Лидия Шундалова: Нилова пустынь. Град на острове. Часть 1

 Лидия Шундалова: Нилова пустынь. Град на острове. Часть 1

12/01/2022 14:53

Лидия Шундалова, NEWS.AP-PA.RU Я всегда считала Тверскую землю своей отчизной, хотя родилась и жила в Ленинграде. Но в Тверской до сих пор стоит крепкий родовой дом, построенный еще моим прадедом.

 

На волнах воспоминаний

Было около 10 часов утра, когда наш автобус завернул на стоянку. Путь до острова Столобного, где находится обитель преподобного Нила, предстояло проделать пешком. Дорога вела с горы круто вниз и была густо посыпана песком.

В этот мой приезд на Селигер зима в который раз совершила свой температурный кульбит. Ртуть в столбике термометра болталась примерно на отметке -2°С. Висящие над головой тучи, чуть розоватые от поднимающегося солнца, каждую минуту были готовы выплеснуть очередную порцию мокрого снега.

Деревья вокруг напоминали чертоги Берендеева царства. Трудно передать чувство, когда вдали, в обрамлении елового лапника, показались изукрашенные снегом монастырские постройки. Дивный хрупкий город, будто из далекой детской мечты, наконец-то, я увидела его.

Родные берега

Я всегда считала Тверскую землю своей отчизной, хотя родилась и жила в Ленинграде. Но именно в Тверской до сих пор стоит крепкий родовой дом, построенный еще моим прадедом.

Нашу деревню Стан, находящуюся почти что на равном расстоянии от Вышнего Волочка и Осташкова, я посещала часто, впервые, когда мне было лет 5 от роду, потом уже подростком и в юности.

Бывало, выйдешь на крыльцо вдохнешь свежий воздух, от чистоты которого начинает кружиться голова, посмотришь на закат, на щетину черного леса, подпирающую багровую твердь небес, и понимаешь это твое, родное.

Да и отец здесь становился совсем другим – говорливым, веселым, будто снова возвращался в свое детство. Сколько он рассказывал мне преданий о татаро-монголах, стоявших станом в здешних местах, отчего наша деревня и получила такое имя; об Игнач-кресте, от которого по странному стечению обстоятельств захватчики повернули вспять, и о селе Кравотынь, где все те же орды Батыя для устрашения местных поставили частокол с отрубленными человеческими головами (кровавый тын).

Все эти легенды нагоняли сладкую жуть, манили неизведанным, будили детскую фантазию и воображение. Но больше всех рассказов отца привлекала меня висевшая в красном углу старинная икона. На ней старцу в монашеском клобуке ангелы несли с небес образ Пресвятой Богородицы, а сзади них горделиво возвышались красивые строения с куполами и колоннами – маленький город посреди воды, почти как у Пушкина в «Сказке о царе Салтане».

- Это Нил, преподобный Нил – объясняла бабушка. Твоя прабабка на богомолье ходила в Осташков, в Нилову пустынь, в монастырь. Ох, и хлопотное то дело было… где пешком, где на лошадях ее подвозили, а там, и на остров по Селигеру.

- А сейчас что там такое?

- Да кто его знает. То тюрьма была, то детский дом, – она махала рукой, – пропало все.

Она, конечно, ошибалась, примерно с 1970-х годов в Ниловой пустыни действовала турбаза. Места вокруг объявили курортной зоной, а в Осташкове, негласной столице Селигерского края, построили Микрорайон недалеко от озера.

Всего этого я не знала, и после слов бабушки загадочный остров с куполами, на котором стоял детский дом, стал еще вожделеннее. Я вглядывалась в голубые глаза ангелов, дивилась полупрозрачным облакам у них под ногами, а больше всего любовалась тщательно выписанными церквями, обнесенными каменной набережной, и повторяла про себя: «Приеду, обязательно приеду».

К слову сказать, в Осташков я попадала регулярно, именно отсюда проходящий поезд уносил нашу семью к месту постоянной прописки. Кроме того, большая часть деревенской родни жила либо в этом городе, либо в селах на берегах Селигера, куда я иногда ездила вместе с отцом кататься на лодке, ловить на блесну рыбу и купаться.

Помню вкус традиционных для этих мест рыбных пирогов, когда в тесто вместе с луком и специями заворачивались жирные рыбины целиком, вместе с костями и требухой, потом все это запекалось в русской печи.

Живы в памяти и водные прогулки, гребля тяжелыми деревянными веслами (ну да, доплыть тогда до Ниловой пустыни в одиночку не представлялось возможным), и как косили мы траву для коровы на маленьких островах, коими так богато это озеро.

Один раз отец решил меня побаловать и купил в Осташкове поездку на прогулочном теплоходе по Селигеру, но судно болталось между островами, не приставая к берегам, а рассмотреть что-либо сквозь густую растительность оказалось невозможным.

Но тогда я уже знала, что реставраторы приступили к восстановлению главного монастырского собора.

Прошло без малого 50 лет, прежде чем я доехала до своей мечты. Почему это произошло столь поздно, я и сама не знаю. Остров был как бы недостижим, вроде бы и близко, но не дела, текучка, другие интересы отодвигали и отодвигали на потом мои самые важные планы. И лишь теперь, когда я решила посетить места, связанные с моим детством, я наконец, вступила на свой остров.

Уже нет со мной той иконы, отдала я ее в храм на помин души родителей и сродников, как и хотел перед смертью отец. Но та детская радость исполнения желания дает о себе знать, и прыгает сердце в груди, при виде сияющих вдали знакомых шпилей и куполов.

Что я тогда, в детстве, знала о преподобном Ниле Столобенском? Практически ничего, да и сейчас всех моих знаний с маковое зерно - и об истории обители, и о делах ее создателей, остров до сих пор остается окутанным облаком тайны.

Лидия Шундалова

Фото автора



Другие новости


 Лидия Шундалова: Город Юлии Кувшиновой
Лидия Шундалова: Нилова пустынь. Град на острове. Часть 2. Молитвенники и строители
 Лидия Шундалова: Никола Зимний. Тосненские зарисовки. Часть II

Новости портала Я РУССКИЙ